Часть 1

Это мило, но иногда… Пугает. Ты можешь просто читать, лениво развалившись в кресле, можешь готовить, напевая под нос одну из песен, засевших в твоей голове, можешь обреченно зависать над кипой документов, с которой нужно разобраться к следующему рабочему дню, но почти любое твое действие будет сопровождаться пристальным взглядом. Горящие алые глаза, отливающие пламенным золотом, всегда находят твою фигуру, а высокая статная фигура нависает над тобой, отвлекая от всего, чем бы ты ни была занята. — Блэйд… Почему ты всегда так странно смотришь на меня? Ты нервно теребишь ручку в руках, пытаясь сосредоточиться на заполнении очередных скучных бумаг. На секунду в комнате снова повисает тишина. — Не понимаю, о чем ты. Ты поднимаешь голову, замечая в дверном проеме Блэйда, теперь устремляющего свой взгляд в окно. Как всегда, немногословный, мрачный и погруженный в собственные мысли. Со стороны его действия можно расценить как повод выписать ему судебный запрет, но для тебя в этом нет нужды. Хотя в данный момент ты искренне не понимаешь, в чем дело, ты всегда считала его отчужденность очаровательной. То, как он засыпает в обнимку со своим клинком, устроившись на диване в гостиной, чтобы не беспокоить тебя, когда он слишком поздно приходит домой, заставая тебя уже спящей в постели, то, как он молчаливо кивает и поглаживает тебя по голове в ответ на твои признания в любви, что на его языке означает что-то вроде «я тебя тоже», то, как он тяжело вздыхает, когда твоя неуклюжесть уничтожает очередную кружку, неизбежно разлетевшуюся по полу под твоим рабочим столом, но все равно помогает тебе прибраться, тихо говоря: «Не двигайся», пока он собирает осколки, — все это кажется такими мелочами, но, если речь идет о нем, это наивысшие проявления его заботы, привязанности и любви. Ты дуешься, тяжело выдыхая воздух из легких, обреченно укладывая ручку на листы бумаги. — Последнее время ты постоянно пялишься на меня, будто я котенок, не приученный к лотку! Это немного неловко. — Неловко? — Да! Это… Смущает. Блэйд задумчиво хмыкнул, обхватывая пальцами подбородок. Ты уже не раз видела это выражение на его лице. На первый взгляд кажется, что ничего не изменилось, и он все тот же хмурый Блэйд, но ты не могла бы называться его девушкой, если бы не замечала микроскопических перемен в его настроении. Он сам не замечал этого. Ты встаешь со стула, медленно подкрадываясь к мужчине, вокруг которого, ты могла поклясться, витали крутившиеся шестеренки, когда он усиленно пытался понять, что именно делает не так. Ты протискиваешься между его поднятой рукой и грудью, чтобы прижаться к его телу в нежных объятиях, выбивая Блэйда из размышлений. — Если ты так говоришь, спорить не стану. Постараюсь больше не пялиться, — Блэйд бормочет себе под нос, устраивая ладонь в черной перчатке на твоей макушке. — Просто признай, что ты маньяк, — ты хихикаешь, утыкаясь носом в его грудь. — Не раньше, чем ты признаешь, что твоя необъяснимая любовь к объятиям тоже переходит все границы. Ты обнимаешь меня не реже, чем я на тебя пялюсь. Ты мягко улыбнулась, еще крепче сжимая его в своих объятиях. В этот момент ты задумалась над тем, что ловила его взгляд на себе всякий раз, когда ты, должно быть, выглядела ужасно уставшей. Ты бы соврала, если бы сказала, что работа в последнее время не вытягивает из тебя все силы. Ты не могла сосредоточиться на чтении и готовке, испытывая ноющую боль в плечах после нескольких часов, проведенных сидя за столом. Ты была почти уверена, что, если бы сейчас взглянула в зеркало, то обнаружила бы темные круги под своими измученными покрасневшими глазами. Пускай его проявления привязанности и заботы кому-то могут показаться странными, для тебя каждый маленький жест его любви отзывается сладким теплом в груди. И этот жест не стал исключением. — Не понимаю, о чем ты! Блэйд обреченно вздыхает и кивает, нежно похлопывая тебя по голове