21. Ярость и откровение

«Священники из Культа Стен учат:

молитесь, дабы Страж не услышал ваших сомнений —

ибо тогда он примет вас за врагов Стен.»

      Тросы взметнулись вверх и Леви взмыл за ними следом. Лес Гигантских деревьев был прекрасным местом для безопасного привала. Титаны не умели лазать по деревьям, а на толстых широких ветках многовековых исполинов можно было спокойно перекусить и пополнить запасы газа.       — Поднимайтесь к нам, капитан, — оживлённо помахала ему Петра.       Элитный отряд уже готовился вскрыть свои сухпайки. Леви приземлился рядом с Гюнтером и убрал лезвия в ножны.       — Эрвин отвёл нам полчаса, — мужчина опустился рядом с сослуживцами. — Можем перекусить спокойно.       — Это замечательно, — одобрил Оруо. — Вам, капитан, обязательно стоит попробовать наши новые сухпайки.       — Да, — подтвердила Петра, уже вовсю хрустевшая своей порцией. — Галеты пропитаны мёдом и даже немного вяленого мяса появилось! Никогда такого раньше не было.       — Смерть от голода нам теперь точно не грозит, — Леви снял с плеча походную сумку, которую обычно возил на лошади и вытащил оттуда флягу с водой и маленький кусок мыла. — Эрд, полей мне.       Джин с готовностью поднялся и помог капитану умыть руки.       — И впрямь недурно, — оценил Леви, приступив к своей порции.       — Мне и половины хватило, чтобы наесться, — Гюнтер аккуратно свернул остатки пайка и спрятал в карман.       — Отдай мне свою, — добродушно предложил Оруо.       — Обойдёшься, — решила за него Петра и вдобавок хлопнула Бозарда по животу. — Тебе и так скоро придётся менять комплект формы. Совсем уже разъелся, скоро заваливаться будешь на поворотах при маневрировании.       — Да ничего подобного, — вспыхнул уязвлённый и раздражённый её прямотой парень.       — Смотри, Оруо. Начнёшь отставать от остальных на УПМ, придётся заменить тебя другим перспективным солдатом в отряде.       Бозард побледнел так, словно только что услышал от капитана свой смертный приговор.       — Оставь себе свой сухпаёк, — пробурчал он смеющемуся Гюнтеру. — Я, кажется, и не голоден вовсе.       — Правильно, — отметил Эрд. — Путь до Марии неблизкий, надо приберечь провизию.       Леви прислонился к стволу дерева и открыл флягу. Холодный чай, конечно, не сравнится со свежезаваренным, но запивать им сытную еду было куда приятнее, чем обычной водой.       — Капитан, — Петра вытянула руку. — А что это у вас?       Леви опустил голову и заметил, что его плащ задрался, открыв взглядам разведчиков его форму и маленькую сумку, накинутую через плечо с туго затянутым ремнем.       «Тц, вот любопытная.»       — Лекарства, — коротко бросил он и отпил немного чая.       — Вы всё-таки стали их с собой носить, — Петра заулыбалась.       «Точно, она же мне ещё давно это предлагала.»       Леви лишь фыркнул, но не стал пускаться в объяснения. Пусть Рал думает, что это связано с её словами, если это позволит избежать дальнейшего развития темы. Он поправил сумку, задержавшись пальцами на ремешке.       «Так и знал, что буду слишком часто её вспоминать на экспедиции. Это отвлекает.»       Стоило Леви детально представить образ Стефании, как сердце мужчины пропускало удар.       Для капитана эти две недели были тяжёлыми в каком-то смысле. Он сдался девушке и не пытался её отталкивать, хотя и голос здравого смысла шептал ему, что у такого поведения будут последствия. Леви считал себя более виноватым в существовании таких отношений, всё же он в какие-то моменты позволил себе лишнее, что привело к текущему раскладу событий. И даже его более старший возраст и присутствие какого-никакого опыта в отношениях не спасли ситуацию.       «Потому что мне с ней, чёрт возьми, хорошо.»       Это было чистой правдой. Леви подозревал, что Стефания будет выносить ему мозги своими капризами, начнёт диктовать свои замечания насчет того каким должен быть капитан и что ему следует делать.       Но коварная маркиза этого не делала. Она, как всегда, наблюдала за Леви, делая свои разумные выводы. Периодически шагала на уступки, не давила на капитана своим присутствием, скорее стояла недалеко в сторонке, давая мужчине время свыкнуться со своим новым положением. И в то же время не сдерживала своих искренних эмоций в определенные моменты, из-за которых Леви не мог оставаться равнодушным.       «Главное не привязаться к ней слишком сильно, чтобы потом, когда все оборвется, не тратить силы на переживания.       Хотя кого я пытаюсь обмануть? Уже привязался. Уже и пол дня не могу провести на экспедиции, не вспоминая эту девушку. Уже понимаю, что хочу её всю и надолго.»       Капитан ещё не решил для себя что для него было особенно непривычным. Принимать от Стефании заботу и заботиться о ней самому. Разговаривать с ней не по делу, а о самых разных вещах. Миллер оказалась любознательной и начитанной девушкой, а её выражение лица, с которым она всегда слушала Леви, заставляло его иногда запинаться или терять нить мысли.       — Ты постоянно будешь так смотреть мне в рот, когда я говорю?       — А как я смотрю, — недоуменно заморгала девушка и её длинные ресницы задрожали.       — Так, будто тебе особенно интересно, — хмыкнул капитан.       — Мне интересно, — уверенно ответила Стефания и опустила подбородок на сцепленные ладони.       — Не ври. Я отвлёкся и уже минут пятнадцать вещаю тебе про новую схему перестроения наших отрядов, придуманную Эрвином. Тебе это не может быть интересно.       — Мне немного непонятно, — усмехнулась маркиза. — Трудно так быстро представить себе это в голове. Но я люблю разбираться со сложной информацией и раскладывать всё по полочкам. К тому же, я вижу как для тебя это важно. Ты повторяешь это больше для себя, чтобы на следующей экспедиции действовать уверенно и без лишних раздумий. Так что продолжай, а я ещё тебя послушаю с внимательным видом.       Проницательность Стефании иногда немного пугала Леви. Маркиза прятала её за беззаботностью, добрыми жестами, заботой, но капитану порой казалось, что девушка подбирается к нему всё ближе, видит насквозь его суть и слышит даже те мысли, которые он при ней не озвучивает.       Сама Стефания оставалась для него загадкой. Леви вроде бы и понимал её суть: такой тепличной благородной девушки, окруженной заботой и почетом с самого детства, но при этом лишенной высокомерия. А порой ему грезилось, что он мало что знает про маркизу и за её добрыми глазами и мягкой улыбкой может храниться много неизвестного.       «Сможет ли она когда-нибудь довериться мне полностью?»       Леви раздумывал над этим вопросом каждый раз, когда Миллер уходила от него. Рассказы Стефании о её детстве и семье были скудными, капитан улавливал недосказанность в каждой осторожной фразе девушки, брошенной в качестве ответа.       Такая же недосказанность присутствовала в их прикосновениях. Неопытная Стефания порой поддавалась порывам и постепенно с забавной нерешительностью заходила дальше, заставляя Леви вспоминать о его хвалёной выдержке.       Глупо было с его стороны отрицать, что он не хочет Стефанию. Молодая, красивая и ухоженная девушка. В её движениях, походке, в телосложении не было ничего близкого к солдатскому. В то же время маркиза не была особенно фигуристой, скорее напоминала хрупкую статуэтку, с которой следовало обращаться очень осторожно. Капитан ощущал под плотной тканью её платьев и блузок мягкий живот и бёдра, узкие плечи без намёков на крепкие мышцы, идеальную ровную линию позвоночника без сутулости и искривления. Как и подобало аристократам, у Стефании были тонкие запястья и лодыжки, маленький размер стопы и выверенный точеный профиль вытянутого лица с высоким лбом.       Леви всегда считал общепринятые стандарты красоты, шедшие от высокого общества к простым смертным несусветной дурью. У него не было собственного идеала во внешности девушки, капитан не думал, что это самое главное в женщине. Но, когда мужчина смотрел на маркизу, сидевшую близко к нему, он был согласен с тем, что подобные стандарты явно брали не с потолка.       «Красивая.»       Ещё после их первого поцелуя Леви осознал, что если он прижмет Стефанию к стене и бесцеремонно трахнет её, такой поступок станет одним из самых тяжких его грехов. И так было каждый раз, когда Миллер оказывалась в его объятиях: наверняка капитан мог бы её склонить к сексу, проявив настойчивость, но Леви этого не хотел.       Точнее хотел, но по другому. Чтобы Стефания сама доверилась ему. А для этого требовалось время. Капитан смутно догадывался, что он первый, с кем девушка вступила в отношения. Так притворяться невинной и неопытной не сможет никто. С одной стороны Леви это нравилось. Приятно было осознавать, что её никто больше не целовал и не трогал так, как он. А с другой стороны — опять треклятая ответственность. Это капитан не придавал большого значения половым актам, а Стефания наверняка была воспитана по всем консервативным высокоморальным стандартам. И точно не была способна намеренно соблазнить Леви в первые дни их отношений.       «И так уже много чего нарушила.»       Леви тихо фыркнул. Кто бы мог подумать, что он будет всерьёз и регулярно размышлять над отношениями с женщиной. Еще и внутри проснётся такая сознательность и желание брать за эту женщину ответственность. Как быстро капитан забыл свой в меру удобный и привычный жизненный уклад. Рисковать репутацией Стефании и своим положением, обрекать себя и её на эмоциональные переживания, бросать вызов давно устоявшейся системе классового неравенства…       «Как пафосно звучит… Впрочем я не против лишней ответственности, если она позволит мне быть рядом со Стефанией.»       Леви мгновенно отпустил свои размышления, когда рядом с ним послышался глухой удар о ствол дерева. Капитан тут же обернулся, со слабым удивлением заметив перед собой Эрвина.       — Что-то случилось?       — Случилось, — Смит выглядел более серьёзным, чем обычно, и Леви это не понравилось. — Вы пополнили запасы газа?       — Да, — ответил за всех капитан, убирая флягу и поднимаясь на ноги. — Уже выдвигаемся дальше?       — Едем обратно, — Эрвин вытащил из кармана плаща криво свёрнутый маленький лист бумаги. — Только что прилетел ворон от южного подразделения Гарнизона. Колоссальный титан пробил ворота Троста.       — Что, — хором воскликнули поражённые Петра, Эрд, Оруо и Гюнтер.       — Могу предположить, что титаны уже вовсю орудуют в Тросте, — сурово завершил Эрвин, после чего выжидающе посмотрел на Леви. — Даю пять минут вам на сборы и выдвигаемся.       — Слышали, — резко обратился Леви к разведчикам, когда Эрвин скрылся из их поля зрения. — У всех УПМ снаряжено и исправно?       — Так точно, капитан!       — Тогда возвращаемся к лошадям, — капитан подал пример, сорвавшись с места первым.       Держась на достаточной высоте, чтобы быть недосягаемым для титанов, он судорожно обдумывал услышанную им информацию.       — Пять лет про Колосса не было ничего слышно и здрасьте пожалуйста, он появился, — недовольно ворчал Оруо, следовавший прямо за капитаном.       — Эрвин не упомянул в докладе Бронированного, — подал голос Гюнтер. — В этот раз они действуют отдельно?        — Ты забыл ещё добавить, — высказался Эрд. — Что были пробиты только внешние ворота Троста. Внутренние остались целыми.        — Может быть, на момент написания донесения было и так, — резонно заметил Оруо. — Но в любую секунду всё может поменяться.       — Мы не можем лишиться и стены Роза, — воскликнула Петра.       — Не можем, — закивал Эрд. — Будем надеяться, что за время нашего возвращения обратно ситуация не станет критической.       — Мы поедем сразу за Эрвином, — вклинился в их взволнованную беседу Леви. — Вместе с отрядом Мика. На подступах к Тросту наверняка будет большое скопление титанов. От всех не уйдешь. Нам придётся их устранять.       Сам же Леви думал сейчас совершенно о другом.       «Стефания ведь говорила мне, что собирается провести весь день в Тросте со своим братом… Чёрт возьми!»       С большим трудом капитан заставлял себя пресечь представление плохих сценариев, которые могли случиться с Миллерами.       «Сам подумай. Это одна из влиятельных семей королевства, да их в первую очередь эвакуировали и они уже наверняка находятся в пути в своё поместье.       «А если Стефания не успела встретиться со своим братом до того, как всё началось? Если они каким-то образом оказались близко к внешним воротам Троста и в них попали обломки? Если они не успели добраться до пункта эвакуации прежде, чем их настигли титаны? Или Бронированный всё же пробил и внутренние ворота?»       Капитан впервые за долгое время остро почуял собственный страх, дробно стучавший в висках и скользивший ледяным холодком вдоль позвоночника.       — Как же Стефания, — озвучила вдруг вслух его главную мысль не менее напуганная Петра. — Я же знаю, что она уехала чуть раньше нас в Трост и должна была пробыть там до самого вечера.       «Как же Стефания…»       — Да её братец точно подкупил всех полицейских и стражу Гарнизона, чтобы их самыми первыми выпустили из Троста, — заявил Оруо, однако его голос прозвучал не слишком уверенно.       — Узнаем уже на месте, когда бойня закончится, — тяжело вздохнул Гюнтер.       Капитан сильнее сжал челюсти, пока не заскрипели зубы. Он был так счастлив от того, что Стефания не является солдатом и ей не грозит та же опасность, что следовала за каждым разведчиком в регулярных вылазках. Нет, Леви не питал ложных надежд относительно того, что враги успокоятся и не нападут снова, в погоне за большим числом людских жертв. Будто, трети человечества им было мало. Но капитан был просто в бешенстве с того, что это случилось, когда его не было рядом со Стефанией.       «Она же совершенно беззащитна и слаба. А что может сделать её братец? Только подкупить и угрожать своим влиянием, что отлично сработает с людьми. А титаны едят всех одинаково.»       Леви вытащил клинки из ножен и стремительной молнией уничтожил внезапно выпрыгнувшего из деревьев титана, мешавшего им пересесть на лошадей. Вынужденная спешка и всколыхнувшееся в груди волнение заставили его забыть о крови гиганта, запачкавшей руки. Капитан заметил её, испарившуюся практически полностью, когда уже сжал в ладонях поводья и уселся поудобнее в седле.       Он должен сосредоточиться на экспедиции. Не гнать коня слишком быстро. Не бросаться в ненужные схватки с титанами. Оставаться здравым командиром для своих подчиненных. Достигнуть живым и здоровым Троста.       Всё остальное потом. Если жизнь не вздумала ткнуть его носом в землю снова, то Леви ещё увидит маркизу. Прижмёт к себе так крепко, как только может. И уже наверняка избавится от трусливых мыслей безропотно отпустить Стефанию, если того потребуют обстоятельства.

***

      — Не… Смотри…       Вспышка и впрямь была настолько яркой, что Стефании пришлось прикрыть глаза рукавом платья и даже сквозь плотную ткань и сомкнутые веки она почувствовала это тёплое свечение. В следующий миг до её слуха донесся тошнотворный звук рвущихся мышц и ломающихся костей и девушка в немом ужасе уставилась прямо перед собой, ожидая увидеть Филиппа в пасти одного из титанов.       Но реальность превзошла все её представления и ожидания. Буквально на глазах Стефании из того места, где только что стоял её брат, вырастало… нечто. Клубы пара частично закрывали собой разраставшееся из ниоткуда тело настоящего чудовища.       Чудовище превосходило размером титанов, теперь остановившихся в тупой растерянности. В отличие от них, у этого монстра не было ничего человеческого, разве что такое же голое тело. Четыре когтистые лапы, тёмная тонкая кожа, под которой были видны все мышцы, все сухожилия, с ледяными коростами на загривке. Хвост, походивший на крысиный, со свистом рассекал воздух.       «Великие стены, у него три головы!»       Жилистые шеи сковывали золотые ошейники, от которых странной призрачной дымкой тянулись цепи, уходившие далеко сквозь стены здания. Из пастей капала вязкая слюна, глаза — пронзительные кусочки ледяного пламени не имели зрачков и не источали ничего кроме ненависти. Уродливые морды чудовища напоминали собачьи: лоб, узкие пасти, стоявшие торчком уши покрывала выбеленная кость, словно на головы надели вторые черепа.       Стефания опустилась на колени и схватилась руками за голову.       «Я схожу с ума! Возможно, я потеряла сознание и поэтому мне мерещатся подобные кошмары. Или же умерла… Мой брат и это просто не могут быть связаны между собой!»       Чудовище неуклюже повернулось. Занесло переднюю лапу и одним сокрушительным ударом снесло титанам верхние части их тел по самую грудь. Головы монстров покатились в угол, но на упавшие туловища тут же наступили другие титаны. Один из них резко прыгнул на монстра и тот в эту же секунду перекусил ему шею. Другой же бросился в ноги чудовищу и вцепился зубами в его голое плечо. Монстр захрипел и в следующий миг из левой пасти вырвался сноп синего пламени, превративший титана в в горстку пепла.       Стефания в немом напряжении и страхе наблюдала за тем, как внезапный могучий защитник с холодной яростью уничтожает подступавших к нему титанов. Он не двигался с места, продолжая закрывать своим массивным телом Стефанию. Девушке ничего не оставалось кроме как забиться в угол и стирать дрожащими руками испаряющуюся кровь титанов со своего лица.       Один из врагов оказался менее предсказуемым, но большим и с глухим ударом налетел на несущую массивную колонну, совсем недалеко от Стефании. По камню поползла трещина и он, не выдержав, раскололся на несколько частей и посыпался на пол. Стена, находившаяся рядом, тоже обрушилась и маркиза пронзительно закричала, когда ящики, стоявшие сбоку от неё смялись в щепки под тяжестью обломков и нижняя половина её тела оказалась погребена под ними.       Боль была настолько сильной, что девушка безвольно откинула голову назад, разевая рот в новом, но уже беззвучном крике. Ей показалось, что её ноги и таз были неравномерно и безжалостно раздавлены, остальное тело потеряло чувствительность и всё, что Стефания могла — лишь ещё более беспомощно смотреть затуманенными глазами на происходившую перед ней кровавую схватку.       Чудовище развернулось, задело своим боком кучу обломков и резко стащило с неё аномального титана. Одна из голов повернулась в сторону девушки и Стефания похолодела, когда в дырах, заполненным синим огнём, вместо глаз, мелькнуло почти узнаваемое выражение испуга и чувства вины.       «Оно смотрит на меня так же, как и…»       Голова тут же отвернулась обратно и в следующий миг чудовище рванулось вперёд, перекрыв проход в здание с улицы. Оно приподнялось на задние лапы, заскребло когтями по полу обвалившейся стене, на удивление, не разрушая её.       И стена вдруг стала приобретать свою целостность. Паутинки неизвестного кристаллического материала стали вплетаться в неё, практически сразу темнея на воздухе, пока на месте обвала и зияющего отверстия, ведущего наружу, не образовалась новая каменная кладка. Как заплатка, едва заметная невооружённому глазу. Произошло это едва ли не быстрее, чем та короткая битва с титанами, но Стефании казалось, что она наблюдает за этими безумством бесконечные часы.       Стоило чудовищу отступить, как внутри здания воцарилась давящая тишина, прерываемая лишь глухими звуками, доносящимися с улицы. Стефания вздрогнула и попыталась высвободиться, но ей это не удалось. Она только спровоцировала своим неосторожным движением новый приступ боли: ещё более яркий и невыносимый, который отнял у неё последние остатки воспалённого рассудка и оставил после себя лишь спасительную темноту.       Очнулась Стефания медленно. Приоткрыла глаза, с удовлетворением отмечая отсутствие яркого света, и сразу же ощутила тепло чужих рук, поддерживающих её за плечи и талию. Девушка с трудом сфокусировала взгляд, увидев над собой встревоженного Филиппа.       Первым, на что она обратила внимание, было отсутствие глубокой ссадины на его лбу. Приятная тишина стала сменяться звоном в ушах и Стефания начала вспоминать как она здесь оказалась и почему она не может толком пошевелиться. Её взгляд зацепился за бледное лицо брата: за растрепанными прядями его длинных волос она заметила тонкие извилистые участки на скулах, у рта и на внешних уголках век, где отсутствовала кожа и проглядывались красные, будто тяжело воспаленные, мышечные волокна.       Брат понял, что она пристально его разглядывает, но не стал отворачиваться. Он медленно прикрыл глаза и едва заметно покачал головой, будто был готов смиренно принять любую реакцию Стефании.       Шум в голове резко прекратился, когда перед маркизой сложились последние фрагменты пазла и она всё вспомнила. Грудь сдавила паника и девушка засучила руками, попытавшись вырваться из кольца рук Филиппа, но не смогла и тоненько заскулила.       — Ты попала под обвал, — еле слышно произнёс маркиз.       Стефания с усилием приподняла голову и поморщилась, увидев порванный и пропитанный кровью подол своего платья, из-под которого виднелись её изогнутые под острым углом и раздробленные голени, больше сейчас напоминавшие гору плоти и костей, чем человеческие ноги. Из них обильно шёл пар, но в то же время девушка ощущала такие муки, будто её конечности не отрастают обратно, а лишь сминаются сильнее.       — Б-больно, — прошептала она, с трудом разомкнув пересохшие губы.       — Прости, — Филипп поморщился. — Я должен был убить ту тварь раньше, чем она кинется в твою сторону.       Его тихое и искреннее извинение неожиданно вывело Стефанию из состояния полузабытья и рассеянности. Она еще раз посмотрела на голые участки на лице брата, осознала за что он раскаивается и вдруг очень ясно представила себе того монстра, который возник буквально из ниоткуда.       «Нет… Появился он, а Филипп исчез на тот момент… Нужно просто наконец набраться смелости называть вещи своими именами.»       В груди всколыхнулась волна гнева и отчаяния, согрев своим теплом её покрытое испариной тело.       — И это всё, — прошипела Стефания, понимая, как жалко со стороны звучит её сиплый голос с едва различимыми нотками ярости. — Всё, за что ты передо мной извиняешься?!       Филипп вздрогнул и вжал голову в плечи, спрятав свой взгляд.       — Кто ты такой, — в горле забулькало и Миллер, отвернувшись, сплюнула кровавый сгусток. — Ты, заколовший двух обычных людей. Отправивший несколько лет назад тысячи таких же на мучительную смерть. Превратившийся сейчас в… В чудовище.       Брат склонил голову ещё ниже и темные волосы полностью спрятали его исказившееся в неподдельном горе лицо. Он попытался ответить сразу, но Стефания не услышала ничего кроме истеричного вздоха — полустона.       — Я — Страж Стен.       Прозвучало это так просто, что Миллер на мгновение опешила. Филипп не спешил ничего добавлять и Стефания стиснула зубы, морально готовясь задать ещё много вопросов.       — Что это значит?       — Ты не должна была об этом узнать, — вдруг резко ответил маркиз.       — Но узнала, — Миллер почувствовала, как вместе с её выдохами просачиваются наружу остатки самообладания. Она истерично рассмеялась. — Узнала… Благодаря титанам, разрушившим ворота Троста и едва не съевшим нас.       — Узнала, — эхом повторил её слова Филипп.       Он не торопился с объяснениями, будто пытался как можно тщательнее собрать все свои мысли и определить что рассказывать сестре, а что нет. Вместе с тем он продолжал до жути нежно и осторожно держать Стефанию, не двигаясь лишний раз, дабы не причинить девушке лишнюю боль.       — Эта сила позволяет мне служить королю и присматривать за Стенами, защищающими нас от врагов.       — Каким образом, — Стефания мгновенно проглотила его скупые объяснения и теперь жаждала услышать больше.       — Я выполняю приказы Его Величества, слежу за тем, чтобы никто в королевстве не поднимал восстаний, чтобы самые важные законы, связанные с неприкосновенностью Стен и наших исторических источников не были нарушены. Это мои истинные цели. Производство стали — только официальное прикрытие, в последнее время им полностью занимается Владислав.       — Он тоже знает, — изумленно вскрикнула девушка.       — Нет, — поспешно возразил ей Филипп. — Знает только король, некоторые священники из Культа Стен и… Ты, теперь тоже знаешь.       — А отец? Отец тоже знал, чем ты будешь заниматься?       — Конечно, — маркиз наконец поднял голову и смерил сестру пронзительным взглядом. — Он передал мне эту силу перед своей смертью.       — Поэтому мы никогда не занимались вместе, — медленно проговорила Стефания, прикрыв глаза. — Тебя готовили к твоей великой миссии с самого детства.       — Так решил отец. Тебе досталась другая сила, ни к чему их смешивать вместе.       — О чём ты, Филипп, — Стефания попыталась усмехнуться, но смогла выдавить лишь болезненную ухмылку. — Я спрашиваю тебя не потому, что хотела бы быть на твоем месте. Мне больно от того, что ты ничего мне не рассказывал все эти годы. Только большие случайности ведут к тому, что я узнаю новые секреты о нашей семье.       — Эти секреты затрагивают не просто нас, — серьёзно проговорил маркиз. — Они касаются всего человечества, живущего внутри Стен.       Этот короткий диалог едва ли прояснял ситуацию, но приносил Стефании немало головной боли. Она была дезориентирована, не знала за какую ниточку схватиться, чтобы развязать этот огромный перетянутый узел.       — Так что это за сила, — решила продолжить девушка свой допрос. — Чем ты отличаешься от титанов?       — Практически ничем, — Филипп беззаботно пожал плечами и нервно ухмыльнулся. — Я превращаюсь в титана. Просто он у меня в форме зверя, а не человека.       — Ты поэтому сам себе залечил раны? Потому что в тебе есть способности титана?       Маркиз мимолётно коснулся своего лба и утвердительно кивнул.       — Ты упомянул Культ стен, — решила немного откатиться назад девушка. — Они не просто уличные проповедники, так ведь? Как ты с ними связан?       — Они вкладывают в людские умы определённые полезные истины.       — Какие?       В этот миг снаружи послышался грохот и Стефания заметила как у неё задрожали пальцы.       — Не волнуйся, — Филипп покачал головой. — Я запечатал прореху и укрепил все здание. Титаны сюда больше не пролезут. А когда ты восстановишься, мы уйдем через тот маленький лаз.       Стефания проследила за его взглядом и увидела небольшой тоннель, в который можно было протиснуться только на четвереньках. Звуки отвлекли её от прошлого вопроса и она в миг позабыла его, а брат и не стал напоминать.       — Ты умеешь укреплять стены, — с подозрением спросила маркиза.       — Я осваивал этот навык дольше других. Будь у меня наставник, я бы научился этому уже через год.       Стефания покосилась на зал, осмотрела его со всех сторон и с удивлением увидела темные ручейки неизвестного ей материала, тесно переплетающиеся между собой подобно сводам готического собора. Несмотря на то, что титаны копошились снаружи и явно интересовались спрятавшимися внутри людьми, разнести стены они уже не могли.       — Почему же ты не помогаешь разведчикам, — дрожащим голосом произнесла маркиза. — Почему ты скрываешь даже от них свою силу?       — Я не имею права раскрывать людям свои способности, — отрезал Филипп уже более утвердительным тоном. — Особенно сейчас, когда к нам уже пять лет как явились враги.       — Разве ты не должен защищать нас всех от врагов, — Стефания нахмурилась.       Её вновь затопило непонимание и сильная печаль.       — Я этим и занимаюсь, — процедил Филипп. — Только прежде, чем я начну защищать всех от врагов, я должен знать их истинные лица. А обнаружить их даже в нашем небольшом королевстве — задача сложная. Особенно, после потери стены Мария.       — Если ты в состоянии укреплять стены, почему ты не восстановишь сломанные титанами ворота?       — Это… Не так просто, — наткнувшись на внимательный взгляд сестры, Миллер тяжело вздохнул. — Дослушай. Я же сказал, что вынужден держать свои способности в большой тайне. Король не одобрит, если я буду самовольно подставляться под удар. На территории стены Мария невероятное количество титанов и они все нападут на меня, как только увидят. К нам пришли враги, которые только и делают, что разнюхивают эти пять лет наши секреты, воспользовавшись суматохой после падения стены. Если обо мне пойдут слухи, они найдут меня, а следом и тебя. Королевство не может потерять таких как мы. К тому же что помешает Бронированному и Колоссальному повторить свою атаку на недавно восстановленные ворота?       — В твоих словах слишком много «я», — Стефания с трудом упёрлась на ладони и села. Сначала на колени брату, но потом неловко соскользнула на холодный пол, не желая быть рядом с ним. Кости таза уже восстановились, поэтому она могла неуклюже сидеть с опорой на вытянутые руки. — Ты переживаешь за себя. За меня. Скажи, Филипп… Ты хотя бы раз видел сколько разведчиков гибнет после каждой экспедиции? Ты считал трупы солдат, которые они привозят с собой? А прикидывал хотя бы примерно: сколько тел им приходится выбрасывать, чтобы оторваться от бегущих за ними титанов? Сколько семей остаются без своих близких? Нет, ты ни разу не видел этого. Ты всегда избегал смотреть на смерть, приезжал в те дни, когда тела уже отдали семьям, отворачивался от раненых, гулявших рядом с лазаретом. Неужели все эти жертвы… Они и впрямь стоят той тайны, которую храним я и ты?       Филипп перевёл взгляд на сестру. В его расширенных в полутьме зрачках стояла такая многолетняя тоска, что Стефании стало нехорошо.       — Без разведчиков мне не вернуть стену Мария. Я помогу им, когда они отправятся восстанавливать ворота. Их пятилетний труд и жертвы окупятся сполна, когда люди вернутся в свои дома и у них будет достаточно провизии и стройматериалов, чтобы возобновить отобранную у них жизнь. Сильнейшие воины Разведкорпуса зачистят территории от титанов. В этом я им тоже помогу. За пять лет из жалкого сборища фанатиков королевство получило хорошо подготовленную армию, умеющую сражаться с титанами. Эта армия будет полезна, когда враги продемонстрируют нам своё истинное лицо.       — О каких врагах ты всё время говоришь? — Стефания осеклась. — Нет, ты же не хочешь сказать, что тот Колоссальный титан…       — Как и Бронированный, — Филипп поджал губы. — Они такие же как и я. Люди в теле особенных титанов. И мы возьмём их обоих.       — Каким образом?       Её вопрос заглушил страшный рёв, сотрясший стены их временного убежища. Стефания заложила уши руками. Ещё не один титан не издавал таких оглушительных криков. Филипп вздрогнул и в его глазах мелькнуло изумление. Он вскочил на ноги, метнулся к выходу.       — Куда ты? — закричала маркиза, но Миллер её, будто не услышал.       Ловкими кошачьими движениями он выбрался наружу и девушка, сощурившись, могла видеть только его ноги, остановившиеся вплотную к тоннелю. Она в отчаянии посмотрела на свои увечья: бёдра только-только стали принимать правильную здоровую форму и Стефания не могла больше ничего, кроме как ползти на локтях.       «Он… Он же не оставит меня сейчас? Когда я в таком положении? Даже если я смогу здесь восстановиться, я не смогу добежать до пункта эвакуации одна, если вокруг бродят титаны. Великие стены, у меня такая тяжёлая травма, мне лежать здесь ещё несколько часов.»       Маркиза рваным и нерасторопным движением перевернулась на живот. Ноги обожгло болью, но она закусила губы до крови и предприняла несколько попыток проползти вперёд.        «Ящерицы со сброшенными хвостами выглядят и то изящнее, чем я сейчас.»       Слабые руки постоянно подгибались и очень плохо тянули за собой измученное тело. Стефания опустила голову, сосредоточенно глядя на трещины в поле и считала сантиметры, на которые ей удалось продвинуться.       — Стефания! Что ты делаешь?!       Подняв голову, она увидела перед собой Филиппа. Поглощённая своими жалкими усилиями двигаться, девушка даже не заметила, как брат вернулся обратно. Казалось, Миллер стал ещё бледнее за эти несколько минут, в яркой серой радужке плясали безумные искры, частое дыхание со свистом вырывалось из его груди.       — Я думала… Что ты собираешься уходить, — она обессиленно упёрлась на локти.       Филипп быстро обернулся к выходу. На его лбу пролегли морщинки, как всегда было, когда он взвешивал у себя в голове несколько путей для важного решения. Он обошёл Стефанию, осторожно приподнял её истёршийся и грязный подол платья, нахмурился, заметив, что ноги всё ещё находятся в плачевном состоянии. Без лишних слов, брат попытался взять сестру на руки, но едва державшаяся на костях плоть стала отваливаться и Стефания закричала, срывая голос. Миллер тут же опустил её обратно, не выпуская из объятий.       — Прости, Штеффи, прости.       — Я… Стараюсь восстановиться быстрее, — сбивчиво зашептала девушка, цепляясь пальцами за его изодранную рубаху. — Ты… Оставишь меня здесь?       Филипп вздрогнул и сморгнул ту странную пелену, подёрнувшую его взгляд несколькими минутами раннее.       — Не говори глупостей, Штеффи, — ласково заговорил он. — Здесь наш маленький островок безопасности в этом аду. Сейчас ты восстановишься, твои раны заживут, ты сможешь встать и я отведу тебя в безопасное место. Или отнесу, если потребуется.       Стефания сморгнула подступившие слёзы и погладила брата по щеке, убедившись, что на месте следов от недавнего превращения выросла здоровая кожа.       — Знаешь, — она с трудом сглотнула. — Я ещё не решила простить ли тебя за утайку такой информации… И в моей голове роятся сотни вопросов, ответы на которые мне, возможно, лучше не слышать. Но я в любом случае буду благодарна тебе за то, что ты спас меня сегодня.       Филипп кивнул и его мрачное выражение лица на несколько мгновений посветлело.       — У меня нет никого ближе тебя во всём мире, Штеффи. Что бы ни случилось, я останусь с тобой.       Девушка отвела взгляд, услышав в его тёплых словах отрывки из тех вопросов, которые брат задал ей перед своим превращением.       «Что я ему обещала? Какими опрометчивыми были мои слова…»       Ей нечего было сказать Филиппу. Тогда он не прощался с ней перед смертью, нет, всего лишь взял серьёзное обещание.       «А я… Я останусь с ним, что бы не происходило дальше?       И могу ли я по-прежнему считать исключительно своего брата близким для меня человеком?»