55. Холодный дом
13 июня 2026, 20:40«Близкие люди знают, куда ударить, чтобы было больнее всего. Потому что они и залечивали эти раны раньше.»
Стефания верила до последнего, что офицер Гарнизона вот-вот приведёт её к пострадавшему новобранцу. Смертельная усталость, избыточные переживания давали о себе знать и девушка даже не подумала о том, что идут они в сторону, противоположную от Стены, прямиком к выходу из лагеря. Кроме того, она была занята тем, что судорожно пыталась найти внутри себя хоть какой-нибудь слабый всполох сил. Это ей не удавалось, маркиза чувствовала себя пустой и измученной. Похоже, последние искорки её способностей ушли к Леви. Стефания ничего не подозревала, пока не поняла, что стоит у последней палатки, дальше которой уже начинался город. Она также заметила экипаж, стоявший недалеко от лагеря, но не придала ему особого значения, потому что это была не та фамильная карета, в которой обычно разъезжал Филипп. Поэтому, когда девушка нырнула в палатку и вместо раненого солдата увидела там брата собственной персоной, она обомлела. Филипп сидел, ссутулившись, на грубо сколоченном стуле. Выглядел он немногим лучше сестры: его походная одежда вместе с плащом безбожно измялась, волосы были наспех заколоты в хвост, несколько слипшихся прядей лежали на бледном, без намёка на румянец лице. В руках брат сжимал носовой платок, уже пропитанный в нескольких местах свежей кровью. — Ф-Филипп, — возглас Стефании был похож на странный, свистящий писк. — Что такое, сестра, не рада меня видеть, — хмыкнул без тени улыбки Филипп. — Уж прости, что отвлёк тебя от твоего… Возлюбленного. Последнее слово было больше похоже на грубый плевок и Стефания вздрогнула, опустив голову, лишь бы не смотреть сейчас Филиппу в глаза. К своему стыду, мысли о брате она отодвинула на задворки сознания. Не специально, просто сиюминутные события поглотили Стефанию с головой. Теперь же за доли секунды она вспомнила всё: присутствие брата в форме титана на поле битвы, как она закрыла собой Леви и кричала во всю мощь своих лёгких, как Филипп ушёл прочь и оставил её с капитаном. Теперь он знал про неё всё. Осознала это Стефания только сейчас и всё-таки решилась испуганно посмотреть на брата. Во взгляде Филиппа переливался сложный спектр эмоций: брат то смотрел на неё с волнением и облегчением, то его льдистые глаза резко темнели от едва сдерживаемого гнева. Маркиза судорожно обернулась. В палатке они были одни, но снаружи отчётливо слышались неторопливые шаги офицеров, дежуривших у входа. — Как ты, — робким полушёпотом поинтересовалась она, с трудом сделав шаг навстречу брату. — В порядке, — отрезал Филипп и поднялся с места, тут же тяжело оперевшись на трость. — Мы уезжаем. — Ч-что, — глупо переспросила Стефания, не сразу осознав смысл сказанного. — Что слышала, — рявкнул Филипп и бросил на сестру такой взгляд, что ей стало холодно внутри. — Довольно. Больше мы не сотрудничаем с разведчиками. Твоя благотворительная миссия окончена. Едем сейчас же. Стефания устало приложила ладонь ко лбу. Все последние происшествия практически отвлекли её от главной беды — возвращения домой и вынужденного расставания с Разведкорпусом. «С Леви… Неужели это и правда конец?» — Но я должна… — начала было говорить Стефания, но почти сразу замолкла, запоздало осознав свою ошибку. — Что именно, — уточнил Филипп и в его голосе мелькнуло ледяное презрение. — Подставить меня перед разведчиками снова? Заставить меня лицезреть твой позор? Клянусь, Стефания, если ты сейчас же не пойдёшь за мной в экипаж, я прямо сейчас запущу процесс выписки ордера на арест командора и капитана. Сопровождающие полицейские охотно помогут мне в этом деле. — Ты не посмеешь, — ошарашено прошептала Стефания, закрыв дрожавшие губы тыльной стороной ладони. — Не посмею, — Филипп вновь издал недобрый чужой смешок. — Хочешь проверить? Или ты обезумела уже настолько, что тебе и титул твой не нужен? Готова всё бросить, стать такой же подозреваемой, как они, и остаться без гроша за душой? Если бы Стефания могла, она бы зарыдала и затопала ногами, совсем как маленькая девочка, которую лишили самого дорогого. Но сейчас перед ней был не тот Филипп, которого она знала все двадцать два года. Это был какой-то незнакомый аристократ, страшный в пылу своей мрачной решимости и с ужасающей силой титана за плечами. И любое дальнейшее сопротивление ему здесь и сейчас было чревато последствиями и для самой Стефании, и для Филиппа, и для разведчиков. Не услышав от неё дальнейших возражений, Филипп удовлетворённо кивнул и направился к выходу. Но у порога он остановился и обернулся к сестре: — И сними уже, наконец, этот плащ. Даже думать не хочу, у кого ты могла его взять. Это было для Стефании уже слишком. Она поспешно отпрянула, когда Филипп вытянул руку, и лишь сильнее запахнула на себе плащ: — Нет. — Нет? Ты собралась везти эту тряпку в наше поместье? — Именно, — резко воскликнула маркиза, намертво вцепившись в крепкую зелёную ткань. — Не трогай! — отчаянно взвизгнула она, когда брат сделал шаг к ней, собираясь одним резким движением сорвать плащ с её плеч. Крик девушки явно услышали снаружи и через несколько секунд в палатке показалась голова озадаченного офицера: — Всё в порядке, мисс? — Да, — поспешно ответила Стефания, потупившись. — Извините. Филипп промолчал, но девушка успела заметить как по его лицу, начиная от верхней губы, заканчивая уголками глаз, пробежала судорога, и поняла, что сдержанность брату стоила больших усилий. Он не успокаивался, лишь откладывал полноценный конфликт до подходящего момента. По пути в экипаж Стефания мысленно молилась о том, чтобы не встретить никого из разведчиков. Её трясло, она не хотела никому объяснять, глядя в глаза, причины своего ухода, всё равно бы опять не смогла сказать правду. Ей только и оставалось, что вжать голову в плечи и трусливо сбежать из лагеря, бросив всех, включая Леви. В экипаже Филипп был молчалив. Он устало развалился на сиденье напротив и прикрыл глаза. Только один раз Филипп посмотрел на Стефанию и сухо уточнил: — Ничего не хочешь у меня спросить? Маркиза замерла, растерявшись. Она хотела спросить Филиппа об очень многом, но не понимала на что конкретно намекает брат. От того выбрала самый безопасный, с её точки зрения, вариант и повторила прежний вопрос: — Как ты? Филипп невесело усмехнулся: — Со мной всё будет в порядке. Просто устал. Нет, не трогай меня! Я сам восстановлюсь, поняла? Стефании ничего не оставалось, кроме как вновь выпрямиться на своём месте и сжать в руках складки своей юбки. — Тебе совсем неинтересно, как там Владислав? — второй раз за ночь в голосе Филиппа послышалось презрение, адресованное сестре. Маркиза тихо ахнула, спохватившись. Её тут же окатила такая огромная волна стыда, что щёки девушки начали пылать. Она совсем забыла про Владислава. Последний раз, когда Стефания о нём вспоминала, был ещё прошлым утром. Тогда девушка заметила спустившийся на землю лифт и успокоилась. Её схватили, но Владислав остался цел. И у него уже не было шансов попасть обратно наверх. — С ним что-то случилось? — испуганно спросила Стефания. — Всё обошлось, — брат снова отвернулся к окну. — Отделался несколькими легкими ожогами и ушибами. Мы заберём его из гостиницы. С одной стороны Стефания была рада такому предложению, которое, впрочем, не обсуждалось. Чувство вины за свой эгоизм начало грызть её и девушке хотелось убедиться, что граф действительно в порядке. К тому же его присутствие ещё отсрочит бурю, поблескивавшую в светлых глазах брата. Но с другой стороны это провоцировало бы новые неловкие сцены. Впрочем, Филипп уже всё решил и решил правильно. Наверняка Владислав после всех приключений мечтал спокойно добраться до столицы и перевести дух в своём поместье. Они забрали графа из небольшой, на вид приличной гостиницы уж с очень довольным хозяином, который расшаркивался перед Владиславом едва ли не четверть часа и скромно просил рекомендовать его скромное хозяйство в столице. Кажется, это приподняло настроение графу и в экипаж он забрался уже с улыбкой на губах. При виде Стефании она дрогнула: сначала исчезла, потом вернулась, став шире, а затем всё повторилось. Девушка, в свою очередь, с видимым сожалением оглядела повязку на щеке Владислава, бинты на руках, наверняка прятавшие под собой ожоги, всё тот же яркий синяк у глаза с ранкой над бровью, заметила зорким глазом врача ещё несколько повязок, спрятанных под одеждой. Несколько секунд маркиза и граф молча смотрели друг на друга с грузом невысказанных эмоций, пока Владислав не выдержал первым. — Он вернул тебя, — дрогнувшим голосом произнёс граф и его пальцы задели край ткани плаща, в который была до сих пор укутана Стефания. — Ему удалось это… Маркиза быстро покосилась на Филиппа, сохранявшего молчание, но брат сильнее сжал челюсти и демонстративно отвернулся. Владислав, казалось, и не заметил Филиппа, всё его внимание было сосредоточено только на Стефании. Девушка видела, что граф очень хотел обнять её, но плащ, словно, мешал ему это сделать. Как будто, Владислав понял, кому он принадлежит и из-за этого не решался на активное действие. Поэтому граф ограничился только тем, что взял Стефанию за руки и крепко сжал их в своих. — Прости, — выдохнула с усилием Стефания, горько покачав головой. — Тебе столько пришлось пережить из-за меня… Ты пострадал… — Ничего, — так же тихо пробормотал Владислав, ненавязчиво поглаживая пальцами её ладони. — Ты не виновата в этом, Стефания. Я… Я очень рад, что снова вижу тебя целой и невредимой. Мне не хотелось, чтобы мы с тобой расстались на той подавленной ноте. Прости, я был слишком растерян и плохо соображал. Ты… Твоё умение… Я даже не думал, что такое возможно, настоящее чудо… Мне многое теперь стало ясно. Филипп заметил, как Владислав боязливо покосился на него, и пожал плечами: — Надеюсь, после сегодняшнего ты не продолжишь считать мою опеку над сестрой излишней? Владислав не нашёлся с ответом, а Стефания вновь вжала голову в плечи. Судя по настороженному взгляду графа, девушка поняла, что он тоже уловил двойное дно в словах Филиппа и почувствовал его внутреннюю злость. — Извини, Филипп, — просто, но искренне произнёс Владислав. — Я не смог выполнить твою просьбу. Заставил тебя вмешаться в происходящее. — Перестань, — процедил Филипп, раздражённо дёрнув уголком рта. — Такое развитие событий не мог предвидеть никто. Наше счастье, что мы здесь, сидим втроём в экипаже и возвращаемся домой. С этим было невозможно не согласиться. Владислав в итоге остался сидеть рядом со Стефанией, а Филипп изображал из себя третьего лишнего. Стараясь хоть как-то заполнить напряжённую тишину, граф принялся расспрашивать о новобранцах. Судя по его тону, ему и впрямь было не всё равно на их судьбу. Стефания заверила графа, что ребята в порядке, их жизням ничего не угрожает. Она видела, что Владиславу было страшно и в то же время интересно узнать, как происходила операция спасения её и Эрена, но тактичный граф пощадил чувства Стефании и не стал затрагивать этот вопрос. Всё это время они разговаривали только вдвоём. Филипп не вмешивался в разговор, один раз обернувшись в его сторону, девушка увидела, что маркиз сидел весь бледный с прикрытыми дрожавшими веками. Ради сокращения времени пути они поехали не по самой комфортной дороге и экипаж то и дело сильно потряхивало. Лоб Филиппа покрылся испариной, кровь совсем отлила от лица и девушка поняла, что брата укачивает. «Уверена, что у Филиппа тоже выдались накануне бессонные ночи без возможности, как следует, отдохнуть… Если у него ещё и была не одна трансформация за эти дни, то неудивительно, что организм сейчас отказывается нормально функционировать.» Владислав протянул Филиппу воду, но тот лишь отмахнулся, достал вместо этого чистый платок, капнул туда масло перечной мяты и принялся медленно вдыхать его аромат. Так они и добрались до Митры. Поместье Владислава, как человека с титулом ниже, чем у Миллеров, располагалось дальше от центра столицы. Стефания тихо вздохнула, перспектива вновь остаться с уставшим и угрюмым братом наедине её удручала. Владислав вновь помедлил перед прощанием, но всё же решился и коротко поцеловал тыльную сторону ладони Стефании. С Филиппом они обменялись рукопожатиями, после чего брат неожиданно произнёс: — Много ли поездок ты планируешь в Промышленный город в ближайшие две недели? Владислав призадумался на минуту, после чего ответил: — Сложно сказать. В любом случае, после прошедшей суматохи в южном районе Розы мне стоит появиться там в ближайшие двое суток и проконтролировать обстановку. Возможно, успокоить рабочих. Ведь я, можно сказать, какое-то время был на передовой. Смогу честно рассказать им, что тревога оказалась ложной и со Стеной всё в порядке. Правда, сначала я должен обсудить всё с управляющим, надеюсь, он не уехал из столицы и сегодня будет на месте. А что такое? — Я хочу, чтобы ты пригласил Стефанию к себе, погостить. Стефания вскинулась, но Филипп даже не посмотрел в её сторону. Владислав смутился и бросил быстрый, полный сочувствия, взгляд на маркизу. После чего с неловкой усмешкой заметил: — Интересное приглашение получится… — Считай это продолжением моей предыдущей просьбы, — невозмутимо продолжил Филипп. — Следующие недели обещают быть неспокойными. Мне предстоит много дел. Будет лучше, если Стефания проведёт это время не в одиночестве, а в достойной компании. Естественно, брат завуалировал все свои мысли в изящную обёртку. Но её смысл был предельно понятен и Стефании, и Владиславу. Граф задумчиво посмотрел на девушку, скользнув взглядом по её опухшим глазам, несчастному лицу и плащу, тяжело лежавшему на её плечах. После чего неуверенно кивнул: — В таком случае… Я мог бы ускорить свою поездку в Промышленный город. Соберусь, возьму экипаж и поеду в ближайший час к управляющему. Тогда, если всё пройдёт благополучно, вернусь обратно следующим днём, вечером… Если, конечно, ты, Стефания, не будешь против… Стефания не то, что была против общества Владислава, она вообще не знала, что ей делать в последующие дни. Девушка крутила мысли по спирали о Хистории, к возвращению которой обратно она не имела никакого отношения, о разведчиках, над которыми нависло хмурыми тучами недовольство правительства, об Эрене, чья судьба должна была вот-вот решиться… И о Леви. Стефания уже поняла, что она — страшная эгоистка. Всё, что удерживало её от внутреннего истерического разлада — любовь к Филиппу и чувство обязанности перед ним. В остальном… Всё равно ей сейчас было на судьбу королевства, на силу Прародителя, на обиду Хистории. Это казалось каким-то навязчивым фоновым шумом по сравнению с близостью Леви, теплом его рук, так уверенно набросивших на неё плащ, его абсолютной уверенности в том, что Стефания заслуживала спасения ничуть не меньше Эрена. Точнее была для Леви так же важна, как и Эрен. Глаза вновь стали влажными и девушка часто заморгала. Отвернуться, чтобы спрятать свои слёзы, ей было некуда. Кажется, Филипп даже не понимал какую жертву она принесла, когда пошла за ним. Или не хотел в этом разбираться, Стефания уже догадывалась, что объяснить ему серьёзность её чувств к Леви будет делом невозможным. Не желая выводить из себя брата, она тихо и равнодушно сказала: — Не буду. Для меня это станет большой радостью. Девушка даже не пыталась скрыть фальшь в голосе и Владислава это задело. Но он ничуть не хуже любых аристократов умел держать лицо и мягко сообщил напоследок: — Я отправлю к вам свой экипаж, как только вернусь домой. — Благодарю тебя, — с прорезавшейся искренностью и облегчением в голосе сказал Филипп, впервые улыбнувшись за эти часы. — Доброй тебе дороги.***
Стоило Владиславу выйти из экипажа, как Филипп, будто стащил с себя прежнюю невозмутимость и устало откинулся на спинку сидения. Стефания видела, как ему нехорошо, но брат отгораживался от любой попытки прийти ему на помощь: — Карсон знает, что делать. Мы разберёмся. Не подвергай своё состояние ещё большему риску. Так они и доехали до поместья. Верный и исполнительный дворецкий, словно, предчувствовал, в каком состоянии вернутся хозяева, и встречал их с неполным штатом слуг, ограничившись только одним самым шустрым лакеем и камеристкой Стефании. К этому времени уже почти рассвело и девушка облегчённо выдохнула. Стены родного дома расслабили её. Ухоженная, как всегда, территория и спокойные доброжелательные лица слуг давали некую иллюзию абсолютной безопасности, прогоняя все страхи прочь. Карсон открыл дверцу экипажа, помог Стефании спуститься и девушка тут же оказалась в руках старшей горничной. Строгая на вид, худощавая женщина, которую звали Гвен, взволнованно осмотрела девушку с головы до ног. Стефания не сомневалась, что до слуг уже долетели слухи об угрозе прорыва титанами Розы. Но камеристка не стала ударяться в причитания, вместо этого она осторожно приобняла маркизу за плечи и повела её в поместье. — Держитесь, миледи, — ласково говорила она бдительно следя за каждой ступенькой, преодолеваемой Стефанией. — Вы уже дома, всё позади. Стефания на несколько мгновений задержалась и оглянулась. Карсон так же вёл Филиппа, который тяжело опирался на трость и одновременно доверительно обхватил своего верного дворецкого под локоть. Лицо Карсона оставалось невозмутимым, девушка вспомнила рассказ Владислава и с содроганием поняла, что дворецкий все эти годы наверняка знал больше, чем она, настолько естественной выглядела его поддержка маркиза. «Может быть, он так же помогал нашему отцу,» — подумала Стефания. Внезапные мысли об отце вызвали глухую внутреннюю тоску и девушка едва не споткнулась на ровном месте. Гвен предусмотрительно придержала маркизу, после чего прежним успокаивающим тоном заворковала, отвлекая Стефанию: — Карсон позаботится о милорде, миледи. Вам нечего тревожиться. Я велю Мэг приготовить ванную. На кухне вас ждут ваши любимые блюда, мы непременно принесём их вам в покои после того, как вы искупаетесь и переоденетесь. Деловая забота без лишних причитаний была, как нельзя, кстати. Стефания позволила привести себя в свою спальню, которая в отсутствие хозяйки всё равно содержалась в идеальном порядке. За прошедшие годы девушка настолько привыкла заботиться о себе сама, что сейчас профессиональная помощь камеристки показалась ей приятным подарком. А ведь раньше она не придавала этому особого значения. Гвен помогла маркизе избавиться от безнадёжно испорченного наряда. Стефания не мешала ей, покорно поднимая то руки, то ноги, пока не осталась совсем без одежды. Оперевшись на протянутую руку, девушка легла в ванную, с наслаждением позволяя горячей воде смыть с себя всю грязь и усталость. В этот момент она почти забыла обо всём, готовая задремать, но что-то побудило её выпрямиться и посмотреть на то, как Гвен торопливо складывала снятую со Стефании одежду. — Гвен, — воскликнула девушка, когда руки горничной дошли до плаща. — Оставь его пожалуйста, не выбрасывай. — Вам нужен этот форменный плащ, миледи? — с оттенком удивления поинтересовалась камеристка. — Очень, — закивала Стефания со всей серьёзностью, на какую была способна. — Приведи его в порядок так же, как стираешь и чистишь все мои наряды. Никому не отдавай и принеси этот плащ мне потом обратно, как можно скорее. Гвен изрядно удивилась. Стефания просила её таким тоном, словно речь шла не об обычной солдатской униформе, неизвестным образом оказавшейся на плечах маркизы, а о самом дорогом и хрупком наряде. Но горничная была профессионалкой своего дела и знала, что господам не принято задавать вопросы в ответ на их даже самые странные просьбы. Поэтому она слегка поклонилась миледи и отложила этот плащ отдельно от остальной изорванной одежды, которую собиралась просто сжечь. Ванна с маслами очень расслабила Стефанию, позволив в моменте забыть обо всех невзгодах и сосредоточиться на сиюминутном удовольствии отдыха. Следующая четверть часа у маркизы ушла на уход за собой, пока девушка, наконец, не почувствовала, что перестала пахнуть потом, пылью и чужой кровью. Голова чуть прояснилась, хотя сонливость всё равно периодически накатывала на разум. Расторопная Гвен принесла Стефании свежий заваренный чай с бергамотом и лавандой, а также увесистые куски мясного пирога с салатом. Стефания съела всё до последней крошки, позабыв о всех правилах этикета. Горничная с сочувствием во взгляде подливала маркизе чай и деликатно интересовалась не желает ли миледи добавки. Девушка попросила новую порцию и ела до тех пор, пока не почувствовала тяжесть в животе. Неприятный озноб ушёл и Стефании стало лучше. Проведя в последний раз гребнем по мокрым волосам, она встала из-за туалетного столика, потянулась и хотела уже направиться в постель, как нерешительный стук в дверь остановил её. Это оказалась Мэг. Она попыталась негромко объяснить ситуацию Гвен, робко поглядывая на Стефанию, пока маркиза не подошла к горничным с вопросительным взглядом. — В поместье гости, миледи, — вздохнула Мэг, сделав книксен. — Я не хотела вас беспокоить, побежала к милорду, но Карсон сказал мне, что милорду не здоровится и он пока не может выйти к гостям. А гости, кажется, важные… Я помню их, они несколько раз бывали у милорда. И перед вашим отъездом, миледи, тоже приезжали… Девушка замолкла, напуганная выражением лица Стефании. Маркиза и впрямь почувствовала, как предательская слабость вновь вернулась к ней. Называть имена «гостей» не было никакого смысла. История повторялась, только в этот раз Стефания была одна, без поддержки Филиппа. При мысли, что ей придётся встречать в одиночку Рода и Кенни, живот скрутило так, что девушка едва не согнулась пополам от подступившего тошнотворного волнения. Горничные ждали от неё ответа и Стефания понимала, что не имеет никакого права проявлять слабину здесь и сейчас. «Пусть лучше я сама выйду к ним, чем такой, как Кенни застанет брата в плохом состоянии или сам найдёт меня…» Девушка подошла к шкафу с одеждой и распахнула его: — Мне понадобится приличный закрытый домашний наряд. — О, миледи, — вмешалась по неопытности Мэг, случайно перебив Гвен. — Я помню один такой… Стефания позволила младшей горничной приблизиться к своему шкафу и указать на наряд, который и впрямь оказался сносным, насколько вообще может быть сносным домашнее платье для встречи монарха Стен. Впрочем, пышность девушку сейчас интересовала в последнюю очередь. Если бы не этикет, она бы вообще облачилась в самое старое и непримечательное платье, лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания. Но Мэг предложила неплохой вариант: тёмно-розовое платье без лишних изысков с изящным высоким воротником, закрывавшим почти всю шею, и с лёгким бордовым кардиганом. Гвен тут же отослала юную девушку вниз с указанием разжечь камин в комнате для гостей. А сама занялась Стефанией. Через четверть часа девушка была готова. Широкие длинные рукава скрывали от окружающих глаз руки, которые маркиза нервно сжимала в кулаки, царапая ногтями кожу ладони. Пока Стефания одевалась, она ещё смутно надеялась, что Филипп появится в коридоре и избавит её от этой нерадостной участи. Но брат по прежнему находился у себя и девушка не решилась его беспокоить. «После всего, что он сделал… Ему нужен отдых… Нужно проявить хоть немного самостоятельности, Стефания… Нельзя вечно быть такой трусихой…» Лакей Томас, сновавший с подносом чая, любезно придержал дверь для Стефании. И девушка в миг перестала тешить себя глупыми надеждами (вдруг это оказались бы другие люди). Стефании показалось, что с момента их последней встречи Род осунулся и постарел. В его голубых глазах осело столько напряжения и усталости, что эти эмоции едва пропускали другие. Король явно не ожидал увидеть девушку и даже удивлённо приподнялся со своего места, пока Стефания делала реверанс. Зато Кенни, похоже, был доволен её появлением. Девушка заставила поставить себя выше трусливого игнорирования, поэтому поздоровалась и с ним тоже, стараясь изо всех сил сохранять деловое спокойствие. — А ты всё-таки молодец, Род, что выдернул меня сюда, — хмыкнул Аккерман, с прежней бесцеремонностью разглядывая Стефанию. — Сама маркиза Миллер нас встретила. Такое утро мне по душе. Род быстро вернул себе прежнее самообладание и суховато попросил: — У меня есть много вопросов, Стефания. Но, думаю, задавать их не имеет смысла, потому что ты всё расскажешь, не так ли? — Конечно, ваша милость, — кротко ответила девушка. Она хотела занять свободное кресло рядом с Родом, но Кенни не дал ей этого сделать. Развалившись на диванчике, он небрежно вытянул ноги так, что Стефании было бы затруднительно спокойно пройти к своему месту. Протискиваться между королём и столом было некрасиво и девушка осталась стоять. — Брось, маркиза, ты же не служанка, ты, вроде как, хозяйка этого дома, — хмыкнул Кенни, удовлетворенно наблюдая за тем, как Стефания на несколько секунд растерялась. — Мы с Родом не будем против, если ты присядешь. С трудом подавив дрожь, Стефания опустилась на самый край диванчика, стараясь держаться как можно дальше от Кенни. Она решила начать с того момента, когда оказалась в южном штабе. Стараясь избегать лишних эмоций, девушка принялась рассказывать о том, как разведчики заметили титанов, как им срочно пришлось уехать, как они провели целый день в седле, объехав почти весь периметр Стены, но так и не встретили ни брешь, ни титанов. Род выглядел озадаченным и много хмурился. В моменте, когда Стефания упомянула про неизвестного Звероподобного титана, Рейсс сцепил пальцы в замок и прикрыл глаза, едва покачав головой: — Почему ты решила, что он может быть связан с теми титанами? И ты сказала, что к ночи их стало больше? — Так предположили разведчики, ваша милость, — голос Стефании едва не прервался, стоило ей вспомнить погибших страшной смертью Нанабу, Лину и Гергера. — Сначала мы, будто, встретили тех же, кого заметили ещё днём. Разведчики смогли отбить их атаку. А потом появился этот неизвестный титан и после его рёва пришли новые. Кроме того, это… Чудовище бросало камни. С далёкого расстояния, но всё же. Перед атакой второй группы титанов он уничтожил наших лошадей и убил одного солдата. А потом закричал и титаны пошли в нашу сторону. — Ну и ну, — протянул явно заинтересованный её рассказом Кенни, покосившись на Рода. — Какой это уже по счёту диверсант? Боюсь сбиться. — Пятый, — коротко ответил король. — Но с ним что-то не то. — Что же тебя смущает? Род не стал отвечать на пытливый вопрос Аккермана и попросил Стефанию продолжить. Дальше говорить стало труднее. Сначала Стефания хотела опустить момент с исцелением Хенинга, но это была не лучшая идея. И сам Род задался вопросом, почему её похитили вместе с Эреном и Имир. — Как они тебя раскрыли? Ты была ранена? Девушка замялась и тут почувствовала, что Кенни придвинулся к ней ближе. Его рука легла на спинку дивана за её плечами и Стефания поняла, что её снова начинает знобить от страха. — Его милость задал вопрос, голубка, — хмыкнул Кенни, с прищуром посмотрев в сторону маркизы. — Придётся на него ответить. Деваться было некуда. Сначала Стефания и впрямь хотела соврать о том, что просто пострадала и её способности излечили ранение. Но Аккерман, который, казалось, отлично считывал все её мысли, позволил себе новую наглую вольность. Его рука сползла со спинки дивана, легла Стефании на плечо и, грубовато сминая воротник платья в сторону, подобралась к шее. — Отвечай честно, Стефания, — спокойно добавил капитан. Его большой палец надавил на участок прямо под затылком, нащупав ямочку. Девушку практически парализовало на месте. Сознание почему-то вспомнило, что во время уроков анатомии эта ямка называлась субокципитальной. Остальной частью ладони Кенни слегка обхватил её шею, лениво шевеля подушечками пальцев, пока не нащупал пульс. Стефании стоило бы проявить стойкость и вырваться. Но она испугалась, причём очень сильно. На мгновение ей показалось, что, соверши она одно неверное движение, скажи не то слово, и Кенни свернёт ей шею. Наверняка капитану подобное действие ничего не стоило. — Я… Исцелила тяжелораненного разведчика, — с усилием произнесла Стефания. — Райнер и Бертольд это видели. Они были осведомлены о том, что именно в семье Миллеров передаётся такая способность. Даже после похищения девушка не жалела о своём поступке. Она успела справиться в лагере о здоровье Хенинга и ей сообщили, что жизни разведчика ничего не угрожает, правда, ему придётся месяц-другой полежать в госпитале. Стефания была уверена, если бы тогда она позволила Хенингу умереть на её руках, то никогда не простила бы себе подобного бездействия. А вот Рода, ожидаемо, её выбор не слишком обрадовал. По лицу короля было видно, что он недоволен. Что такой серьёзной оплошности в виде раскрытия личностей Миллеров врагам можно было избежать, окажись внутри Стефании больше цинизма. — Приятное это ощущение, не так ли, маркиза, — с усмешкой отреагировал Кенни на её признание. — Чувствовать, что чужая жизнь только в твоих руках. Так и подбивает порой на импульсивные действия. Ой, перестань, Род, — фыркнул он, заметив как потемнели глаза Рейсса. — Не её ведь вина, что враги подобрались так близко к Йегеру. Да и маркиза клятву врача наверняка давала, так что спасти того бедолагу было для неё делом чести. Такие у нашей голубки приоритеты. Он перестал давить на шею Стефании, но руку не убрал. Его пальцы принялись лениво поглаживать её кожу у затылка, неприятно давя на шейные позвонки и очерчивая их контур. Едва девушка захотела отстраниться, как Кенни скользнул рукой выше, запустив её в ещё влажные волосы Стефании, и попытка маркизы вывернуться обернулась неприятной тянущей болью. Стефания умоляюще посмотрела на Рода, который всё видел. Она искренне верила, что король сейчас приструнит зарвавшегося Аккермана. Но этого не произошло. Рейсс спокойно встретил испуганный взгляд девушки, отвёл глаза, словно, ничего не заметил, и тихо проронил: — Рассказывай дальше. Внутри Стефании всё оборвалось. В один момент ей стало очень тяжело дышать и она испугалась, что сейчас задохнётся. Кенни продолжал своё: он отпустил её пряди, но при этом подогнул жёсткую ткань воротника, чтобы с той же мерзкой лаской добраться до тех участков кожи шеи, которых ещё коснуться не успел. «Почему… Почему король позволяет ему это? За что он так со мной? Неужели это всё только из-за одной, спасённой мною, жизни?» Девушка с трудом смогла закончить свой рассказ, избегая смотреть на Рода и разглядывая собственные дрожавшие руки. — В этот раз от тебя, маркиза, проку оказалось куда больше, чем от твоего братца, — одобрительно бросил Кенни. — Занятно. Ты никогда не думала оспорить у него право на владение силой Стража Стен? Всё же с тобой куда приятнее иметь дело. Он, наконец, оставил в покое шею Стефании и теперь провокационным жестом водил кончиками двух пальцев по краю её кардигана, без лишних слов демонстрируя, что ему ничего не стоит просунуть руку под него. Больше девушка не могла себя обманывать: Род действительно всё видел и действительно предпочёл не принять во внимание действия Кенни. От ощущения несправедливости и горькой обиды у Стефании защемило сердце. Король причинил ей своим бездействием куда больше боли, чем Аккерман со своими грубыми прикосновениями. Кенни переместил ладонь на плечо девушки и Стефания почувствовала, как он собрался притянуть её поближе. Но, к счастью девушки, этого не случилось. Послышались шаги, распахнулась дверь и Кенни убрал руку, отодвинувшись от Стефании обратно, на прежнее расстояние. В комнате показался Филипп. Дворецкий следовал за ним тенью, но маркиз справлялся без него и сделал Карсону знак остаться в коридоре. Первым делом Филипп посмотрел на Стефанию и в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с сильным волнением. От брата не укрылось состояние девушки и он опустился на диван рядом с ней, бесцеремонно подвинув Кенни. — Ваша милость, — обратился Филипп к Роду, склонив голову в неглубоком поклоне. — Я приношу свои извинения за то, что не смог встретить вас вовремя и, как полагается. Брат уже переоделся, но его наряд тоже был далёк от того, в каком он обычно встречал важных гостей. Сейчас Филипп ограничился только чёрной рубашкой и тёмно-синими брюками. Его волосы тоже были недавно вымыты и влажные пряди прятали под собой плечи. — Ничего страшного, Филипп, — Род сдержанно улыбнулся. — Стефания уже ввела нас в курс дела. Рад видеть вас обоих снова вместе. Филипп с благодарностью кивнул, а Стефания отвела взгляд. Сейчас она совсем не поверила в искренность слов короля. Хоть на шее и не осталось никаких следов, её всё равно неприятно жгло, будто Кенни оставил там несколько раскалённых клейм. Горло стиснула тошнота и девушка стыдливо опустила голову. Род поинтересовался самочувствием Филиппа и как прошла дорога домой со своей прежней прохладной вежливостью, но его глаза то и дело останавливались на Стефании, пока девушка не поняла, что из-за её присутствия король не торопился переходить к более важным вопросам. Это снова задело маркизу, пусть и не так сильно, как прошлый поступок Рейсса. Она же и так пожертвовала, пожалуй, самым дорогим, что у неё было вне семьи, что ещё требовалось монарху? — Стефания, — обратился к ней Филипп тоном, не терпящим возражений. — Ты очень сильно утомилась за прошедшие двое суток. Ступай к себе, отдохни. Спасибо за то, что ввела его милость в курс дела. Дальше я справлюсь сам. Стараясь не показывать разочарование, девушка встала, по всем правилам этикета попрощалась с гостями и поспешила удалиться, провожаемая слегка насмешливым взглядом Кенни. Усталость вновь накатила на Стефанию и она едва не съехала на пол прямо у двери. Маркиза должна была уйти к себе и поскорее, но сильная внутренняя тревога не давала ей покоя. Сердце стало биться быстрее, словно Стефания не зал своего поместья пересекла, а бежала вверх по крутой лестнице. «О чём они будут сейчас говорить? Вдруг о Разведкорпусе? Тогда я должна знать тоже… Из первых уст, а не то, что Филипп сочтёт нужным мне пересказать…» Гвен, сидевшая на стульчике в коридоре, тут же поднялась, готовая проводить Стефанию обратно в её покои, но девушка решительно заявила: — Гвен, я хотела бы подышать свежим воздухом. Мне… Мне нужно обдумать визит наших гостей и я очень соскучилась по своему саду. — Конечно, миледи, как вам будет угодно, — горничная с сомнением посмотрела на бледную Стефанию, наверняка заметив застывшие слёзы в уголках её глаз, после чего осторожно уточнила. — Вы позволите мне пойти с вами? Я не буду вам мешать, миледи, всего лишь хочу удостовериться в том, что вы хорошо себя чувствуете. — Спасибо, Гвен, но я хотела бы побыть одна, — вздохнула Стефания, стараясь ничем не выдавать своего смешанного состояния. — Мне хватит сил дойти до своего садика, после ванны и раннего завтрака я чувствую себя гораздо лучше. Вот только сон никак не хочет приходить, увы… — Я распоряжусь подать вам ещё чая с лавандой, миледи, — поняла её намёк горничная. Стефания не сомневалась, что Гвен, скорее всего, будет тихонько приглядывать за ней, но, по крайней мере сейчас у неё появилось дело. Горничная удалилась в сторону кухни, а маркиза направилась в сад, очень стараясь при этом не срываться на бег. «Великие Стены, не могу поверить, что я действительно собираюсь это сделать…» Чуть подумав, она сообразила на какую сторону выходит окно гостиной. К её счастью лакей оставил в комнате ставни открытыми. А присутствующие в гостиной не стали закрывать их. Крадучись, девушка пошла вдоль стены, стараясь не издавать ни единого лишнего звука. У Стефании было мало времени: Гвен могла скоро вернуться и отправиться на её поиски, помощник садовника уже сновал вдоль клумб с астрами, но пока с другой стороны поместья. А ещё маркиза очень рисковала и предпочитала даже не воображать что с ней сделают, если вдруг застукают за подслушиванием. Сначала она услышала голос Рода: — Нет, Филипп, больше никакого ожидания. Поправ единожды наши приказы, Разведкорпус обязательно сделает это вновь. Стефании приходилось изрядно напрягать слух, чтобы уловить каждое слово, но ближе подходить она боялась. В конце концов, не стоило забывать, что помимо говоривших сейчас Филиппа и Рода там находился ещё и Кенни. — Но в народе до сих пор достаточно людей, поддерживающих разведчиков. Как-то они отреагируют на наши резкие меры? — А кто сказал, что наши меры будут резкими? Я сказал, что мы больше не будем ждать, когда Разведкорпус опомнится, но я и не собирался уничтожать его одним ударом. В конце концов это невозможно. — Не считаете ли вы, что смены командора будет достаточно? — Не считаю. Я более, чем уверен, что у Эрвина полно последователей. Закклай никогда не назначит на этот пост человека извне. А выбор какого-нибудь перспективного, умного и сильного офицера не облегчит нашу ситуацию. — Значит, нам приходится говорить о расформировании Разведкорпуса? — голос Филиппа дрогнул и стало понятно, что эта тема давалась ему не так просто. — Совсем без разведчиков нельзя, — вмешался в разговор Кенни. — Кто-то должен сдерживать новые нападения титанов, иначе мы все долго тут не протянем. — Верно, поэтому расформирование будет временным. Мы начнём с того, что настроим людей против Разведкорпуса. Та же история в Стохесе — отличная сенсация для журналистов про неповиновение разведчиков, которое привело город к печальным последствиям. Их статьи уже можно будет не контролировать. После этого у людей не возникнет вопросов по поводу ареста Эрвина Смита. Все предыдущие соглашения по содержанию Йегера аннулируют, уже без оснований для пересмотра. Любые попытки разведчиков оказать сопротивление при передаче Атакующего властям будут восприняты, как прямое нарушение статей Хартии. В таком случае их командиры пойдут под трибунал уже как непосредственные зачинщики вооружённого восстания. Когда Прародитель вернётся, Разведкорпус будет воссоздан. Но уже под другим командованием, с пересмотренным уставом и значительно более жёсткой системой контроля за действиями офицеров… Род продолжал говорить, изредка его перебивал Кенни. А Стефания стояла ни жива ни мертва и пыталась осознать окончательное решение, принимавшееся в её доме. «Эрвин будет арестован, ему будет угрожать казнь… Та же самая участь будет ждать Леви, Ханджи, Валери и всех остальных. Леви ясно дал понять, что разведчики ни перед чем не остановятся, пока не доберутся до правды…» Стефании хотелось закричать от такого расклада событий. Её сохранение тайн, возвращение домой — всё было бесполезно, она никак не помогла разведчикам, только причинила Леви лишнюю боль своим отъездом. «Неужели мои действия не могут ни на что повлиять? А Филипп? Не может быть, чтобы он так спокойно отнёсся к такой судьбе для Разведкорпуса. Может быть, брат просто не осмеливается перечить королю и молча его слушает?» Девушка очень хотела ухватиться за эту последнюю соломинку надежды. Как только Род с Кенни уйдут, она обязательно поговорит с Филиппом. Пусть даже ей придётся выслушать от него любой выговор за отношения с Леви, это всё сейчас не важно. Единственное, что имело значение — хоть как-то уберечь Леви и остальных от надвигавшейся на них беды. — Ваша милость, — раздался неуверенный голос Филиппа и девушка поняла, что началась другая тема. — Я должен у вас спросить… Когда пастор Ник находился в бреду, то признался мне, что рассказал разведчикам кое-что. Он назвал некое имя, «чужое, лживое имя». Известно ли вам, что Ник имел в виду? Стефания, позабывшая об осторожности, приподнялась на цыпочки и тут её нога неудачно соскользнула с камешка, из-за чего каблук звонко стукнулся о тропинку. Сама маркиза чудом удержала равновесие, избежав большего шума. Бдительность вернулась к девушке стремительно и она опрометью бросилась, придерживая юбки, прочь, пока не завернула за угол поместья. И весьма кстати, потому что, чуть выглянув из-за стены, Стефания заметила высунувшегося наружу Кенни перед тем, как Аккерман захлопнул ставни. Девушка тихо выдохнула. Кажется, ей только что повезло и её не поймали. Выпрямившись, Стефания бдительно огляделась по сторонам и вежливо кивнула мальчику-садовнику, проходившему мимо. После чего нервным жестом поправила рукава кардигана и направилась внутрь, решив для лишней безопасности вернуться в поместье через чёрный вход.***
Стефания ждала разговора с Филиппом с нетерпением и дожидалась брата на втором этаже у лестницы, отчаянно борясь с сонливостью. Ей казалось, что Филипп говорил с гостями и провожал их целую вечность. Она едва не подпрыгнула от нетерпения, когда услышала шаги брата и стук его трости по ступенькам. Но, стоило девушке, увидеть Филиппа, как она забыла всю свою выстроенную речь. Если до этого неважный вид брата был продиктован его плохим физическим самочувствием, то сейчас на лице маркиза застыли настоящее потрясение и шок, каких Стефания не видела с того злополучного дня в Тросте. Филипп даже не заметил сестру, его глаза были устремлены куда-то очень далеко, сквозь стены поместья. Решившись Стефания догнала брата, когда он уже открывал дверь своей спальни. — Не сейчас, Стефания, — рассеянно ответил Филипп, едва задержав на ней свой пустой взгляд. — Поговорим за обедом. Девушка осталась одна в коридоре, изрядно встревоженная и растерянная. «Что с Филиппом случилось? Какие ещё темы они обсудили в моё отсутствие? И за всё это время с момента нашей встречи он ни разу не назвал меня Штеффи… Это очень дурной знак…» Стефании ничего не оставалось, кроме как удалиться в свою комнату. Усталость взяла своё и девушка забылась тревожным тяжёлым сном. Когда настало время обеда, маркиза с трудом смогла открыть глаза и подняться с постели. Сильно болела голова, девушка чувствовала себя совсем разбитой и с удовольствием проспала бы до самого вечера, если бы не серьёзный разговор с братом. Когда Стефания спустилась в обеденный зал, Филипп уже был на месте. Он сосредоточенно разрезал на куски стейк, хотя его блюда с салатом и супом остались нетронутыми, как и бокал вина. Девушка бесшумно села на своё место и принялась за еду, стараясь издавать как можно меньше лишних звуков. Одного тревожного взгляда, брошенного на Филиппа, было достаточно, чтобы понять: брат совсем не отдохнул. Тени под его глазами стали глубже, появились морщинки, лицо отекло, здоровый румянец к Филиппу так и не вернулся. Это зрелище уменьшило аппетит Стефании и она с большим трудом заставила себя доесть морковный суп. Она подумала, что Филипп опять её не заметил и уже совсем растерялась, не зная как потревожить хрупкое состояние брата. Но он сам нарушил тишину, когда негромко спросил, не поднимая головы: — Ты знала о том, что у Фриды, оказывается, есть сводная сестра? Еще до того, как Филипп закончил вопрос, девушка сразу всё поняла. Она не сразу нашлась с ответом, даже не зная какой вариант окажется худшим для брата. — Знала, — вздохнул Филипп, откинувшись на спинку кресла. — Тебе сочли нужным рассказать. Он покосился на лакеев и сделал им знак, беззвучно приказывая уйти из комнаты. Дворецкий пошёл следом, тщательно закрывая за собой двери. — Я познакомилась с ней в Разведкорпусе, — тихо ответила Стефания, разглядывая свою опустевшую тарелку. — Она… — Я помню её, — резко перебил сестру Филипп. — Она была среди новобранцев. По началу я подумал, что схожу с ума, когда нашёл в обычной, ничем не примечательной девушке сходство с ней… — Хистория — другая, — покачала головой Стефания. — Разумеется, — брат поджал губы и в его мимолётном взгляде, брошенном в окно, мелькнула сильная тоска. — Король желает видеть её рядом с собой в день возвращения Прародителя. Она вообще что-то знает? О своей семье? О нашем мире? — Трудно сказать. Хистория напугана, её мать убили и она сама чудом избежала смерти, насколько мне известно. Не знаю, сможет ли она свыкнуться со своим новым положением, да и должна ли после того, как с ней поступили… — Благодаря ей, линия Рейссов будет продолжена, так что у неё просто нет иного выбора, — жёстко ответил Филипп. — Увы, она не первый и не последний незаконнорождённый ребёнок, о котором вспоминают в последний момент. — В армии Хистория показала хорошие результаты и зарекомендовала себя как способного солдата, — продолжила Стефания. — Она сделала выбор, получила возможность хоть как-то распоряжаться своей жизнью без чужого вмешательства. Жестоко снова лишать её этого. — Нет нужды объяснять мне чувства маленькой брошенной девочки, — огрызнулся Филипп. — Но ты не хуже меня знаешь, что не все имеют славную возможность выбирать жить так, как хочется. Отец тоже не слишком-то и спрашивал меня, желаю ли я принимать на себя его ношу… Конечно, Стефания была согласна с Филиппом. Разумом она понимала жестокую правдивость его слов. Но жалость и сострадание к бедной Хистории, чей судьбой распоряжались другие так, как хотели, застилали холодный рассудок. — Ты бы предпочёл жить без этой силы за плечами? — робко уточнила Стефания. Филипп ответил не сразу, казалось, он действительно задумался над этим вопросом. — Нет, — наконец, сказал он. — Хоть с этой силой и приходит большая ответственность, она также даёт большие возможности. Будь я обычным человеком, я бы потерял смысл жить. А так я в состоянии ставить цель, которую смогу осуществить. — Ты уже так много сделал, — осторожно возразила Стефания. — Но ты, словно, этого не замечаешь. Принесёт ли тебе счастье осуществление твоей цели? Она мучает тебя уже пять лет, каждый день, забирает часть тебя… Не пора ли… — Нет, — рявкнул Филипп так, что девушка вздрогнула. — Не смей рассуждать о том, чего не понимаешь. Ты не была там. Моли Прародительницу, чтобы никогда не испытывать то, что пережил я той ночью… Меньшее, что я могу сделать сейчас — укрепить власть Рейссов и сохранить порядок в Стенах. И неважно, какие средства будет оправдывать эта цель. Его взгляд похолодел, подозрительно заблестел и Стефания поняла, что брат вновь отгородился от неё. — Думаешь, я не знаю зачем ты так ищешь разговора со мной? — недобро сощурился Филипп. — Можешь заканчивать с ролью понимающей сестры и говорить начистоту. — Филипп, — пробормотала Стефания, почувствовав, как горло начинает сдавливать новый приступ паники. — Зачем ты так? Я всего лишь… — О да, ты всего лишь выдала нашу семью врагам, подставила меня перед разведчиками и спуталась с отбросом из Подземного города, — взвился Филипп. — Похоже, твоя поддержка, сестра, заканчивается только на разговорах и не доходит до реальных дел. — Я не могла оставить Хенинга, — уже едва ли не в слезах воскликнула девушка. — Он бы умирал в муках несколько часов. А так у него будет шанс восстановиться и жить дальше. — Никто из спасённых тобой солдат никогда не сможет понять жертву, которую ты приносишь в угоду их здоровья, — отрезал Филипп, и на несколько секунд его взгляд стал ещё темнее прежнего. — Твой поступок привёл только к тому, что следующий отряд диверсантов будет точно знать, кого искать. Да что я говорю, тебя похитили! Ты хоть понимаешь, что с тобой могли сделать? Стефания промолчала. Брат говорил, казалось бы, верные вещи, но при мысли о том, что приходилось взвешивать чья жизнь была ценнее, а чей можно пожертвовать в угоду собственного благополучия, девушке становилось не по себе. С другой стороны она действительно не думала о том, что её ждёт в лагере врага, точнее, боялась об этом думать и предпочитала верить в то, что её определённо спасут. Стефания вдруг ощутила неуверенность в своей готовности продолжать разговор с братом. Филипп явно заводился всё больше с каждым предложением и высказанный им выговор был только началом. — Это был необдуманный шаг с моей стороны, прости, — кротко пробормотала девушка, потупившись. — Не думай, что сможешь исправить ситуацию этими ничтожными, неискренними извинениями, — пронзительный голос Филиппа стал ещё на пол тона выше. — И не смей никуда уходить, мы ещё не закончили разговор. Стефания осталась смирно сидеть на месте. Филипп молчал некоторое время и заговорил только, когда маркиза подняла на него глаза: — Если этому проступку я могу найти оправдание ввиду твоей мягкости и сентиментальности, то к оставшимся у меня есть очень серьёзные вопросы. Впрочем, самый главный из них очевиден: как ты могла, сестра?! Стефания не знала что и ответить на такой вопрос. Она смотрела на сдвинутые к переносице брови Филиппа, его выступившие скулы, сжатую челюсть и поняла, что вновь испытывает чувство страха по отношению к родному брату. Тон маркиза был далёк от тона недовольного братца, отчитывающего провинившуюся младшую сестру, Филипп говорил отрывисто, резко, его суженные зрачки давали много пространства пляшущему в глазах холодному пламени, а уголки губ кривились слишком часто, будто он был готов в любой момент перейти на полноценный крик. — Ты — маркиза Миллер, аристократка одной из самых важных и знатных семей в этих Стенах, — голос Филиппа на мгновение просел, задрожав, отчего стал ещё страшнее. — И ты позволила себе спутаться с этим… С этим выродком из подземелья?! — Не называй его так, — вспыхнула Стефания, в миг позабывшая об опасности. — Ты совсем не знаешь Леви! Он… Он — Кто?! — Филипп сорвался на крик и с хрустом сжал бокал вина в руке так, что осколки со звоном посыпались на паркет. В тот же момент брат брезгливо отшвырнул остатки бокала подальше от себя и продолжил. — Сын уличной проститутки из трущоб?! Воспитанный ни кем иным, как Кенни, ещё одним отродьем, убившим сотню человек?! Да, представь себе, у этих двоих куда больше общего, чем ты думаешь! Стефания давно подозревала, что Кенни и был тем самым человеком, которого однажды упомянул Леви в скупом рассказе о своём детстве. Но она боялась поверить в такое, потому что ничего общего в этом мерзком головорезе и капитане Разведкорпуса не было и не могло быть. Но Филипп только что подтвердил её догадку и сделал это с особым, злым удовлетворением, наверняка догадавшись, что эти слова вызовут у Стефании яркую, тяжёлую реакцию. — Леви не такой, — упрямо бросила девушка фразу, которую не успела сказать в прошлый раз. — Ты судишь о нём, основываясь только на его прошлом. Ты должен знать, что все слухи о Подземном городе правдивы. И люди там довольствуются любыми средствами, лишь бы выжить. Но этот образ жизни не укоренился в Леви. Он получил шанс стать достойным человеком и воспользовался им! — Достойным человеком, — Филипп издал презрительный смешок и его льдистые глаза опасно блеснули при дневном свете. — Ты говоришь такие вещи, сестра, которые заставляют меня сомневаться в твоём уме. Эти люди не меняются. Они могут притворяться, могут подчиниться более сильному, когда их прижмут к стенке, станут его слушаться, пока им будет это выгодно. Но в любой момент этот образ верного слуги спадёт и тогда жизни окружающих окажутся под угрозой. Неужели ты думаешь, что грабитель и убийца из подземелья захочет добровольно, всю жизнь мотаться в вылазки за Стены и рисковать своей жизнью ради человечества? — Да, я так думаю, — не дрогнув, ответила Стефания. — Леви — преданный и дисциплинированный солдат, лучший в своём деле, заботящийся о своих подчинённых и ценящий жизнь каждого разведчика. И я ни разу не чувствовала себя в опасности рядом с ним, потому что именно он защитил меня от того полицейского, именно он был всегда рядом, когда мне приходилось осматривать Эрена, и именно он вытащил меня из лап Бронированного титана! Леви всегда был внимателен ко мне и мне не стыдно заявить хоть всему королевству, что я полюбила такого человека, как он. Эти слова, выкрикнутые Стефанией в сердцах, превратились в бомбу замедленного действия. Филипп сначала побледнел, затем на его лице проступили красные пятна, что говорило о крайней степени ярости, ноздри стали раздуваться, а руки сжались в кулаки. — Ты подставила меня перед ним, — тихо произнёс он, чеканя стальными нотами каждое слово. — Я пришёл за тобой, а ты показала ему, что уже видела моего титана. Ты дала ему, а, значит, всей разведке ещё одну подсказку насчёт нас. — Я не предавала тебя, Филипп, — отрезала Стефания, почувствовав, как внутри неё тоже начинает закипать истерическая злость. — Ты был в тот момент силён, у Леви было сломано УПМ. Не знаю, осознавал ли ты что делал, но зато я прекрасно понимала, что не позволила бы тебе навредить Леви. — Замечательно, — взревел Филипп, ударив кулаком по столу. — Ты даже не скрываешь этого! Не скрываешь, на чью сторону встала! Великие Стены, а я ещё думал, что этот выродок просто принудил тебя к этой позорной связи, угрожая тебе. А на деле ты и сама была не против. Добровольно решила превратиться в подстилку для безродного преступника, иметь наглость развлекаться с ним за моей спиной и лгать мне в глаза! А теперь ещё и это… После всех моих усилий ради твоей безопасности, ради того, чтобы ты жила, в конце концов, — Филипп в бешенстве вскочил со своего места и впился в оцепеневшую Стефанию ненавидящим взором. — Какая ты маркиза, ты — жалкая, глупая, теперь ещё и обесчещенная женщина, опозорившая весь наш род. Прав был отец, от тебя действительно одни проблемы! Каждое, выброшенное братом, ядовитое слово больно било по Стефании, ассоциируясь у неё не то с пощёчиной, не то с ударом под дых. Но последняя фраза была подобна ножу, попавшему точно в сердце и открывшему дорогу для всех остальных обвинений. Филипп вдруг замолк, осознав, что он только что выкрикнул. В его бешеном взгляде проступило сначала замешательство, а потом чувство вины. Брат низко опустил голову, тяжело оперевшись о стол. Несколько секунд он молчал, пока Стефания пыталась заставить себя сделать хоть какой-нибудь вдох, а потом нерешительно пробормотал: — Стефания, я… Но Стефания не слышала Филиппа. Она опустила дрожавшую руку на свою грудную клетку, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Взгляд стал затуманиваться, но Стефания и так перестала что-либо видеть перед собой. Внутри разверзлась страшная болезненная пустота, которая заполнялась лишь обрывками воспоминаний: — У твоей матери были тяжёлые роды. Она умерла вскоре после твоего рождения. — Стефания, веди себя соответствующе леди одного из самых благородных домов королевства, не усиливай своим легкомыслием мою головную боль насчёт тебя. — Стефания, не докучай брату. Не видишь, он занят учёбой? Фигура отца превратилась в фигуру Филиппа, нерешительно стоявшего не только перед завалом в Тросте, но и перед тяжёлым решением: — Что бы не случилось дальше, я не жалею о своём выборе. Потому что он для меня единственно верный… «А что, если теперь жалеет?» — Стефания! Стефания с трудом перевела свой, полный боли, взгляд на Филиппа. Брат не выдержал и отвёл глаза. Догадавшись, что она ничего не услышала, он попробовал ещё раз: — Послушай… Девушка едва покачала головой. Собственный голос показался ей сейчас жутко надтреснутым и чужим: — Не надо. Не забирай свои слова назад. Ты… Отец… Без меня и мама была бы жива, и головных болей насчёт моих способностей у вас не существовало, и твоей службе я не мешала, и выбора твоего тяжёлого не было… Прости… Прости… Она резко встала, с трудом удержав равновесие. В комнате было тепло, но она обхватила себя руками, ощутив приступ дрожи, пожалуй, ещё более сильной, чем в Утгарде или Тросте. Филипп снова её окликнул, уже с явным сожалением в голосе, когда Стефания, неуклюже сутулясь, пошла прочь: — Штеффи! Прежнее ласковое прозвище сейчас принесло только новую боль. Стефания отшатнулась, едва не упав, после чего затрясла головой, задыхаясь от выворачивающих её рыданий, и побежала прочь от Филиппа. Наверняка ей по пути встречались удивлённые слуги, но Стефания никого не видела. По пути в спальню она уже плакала и с трудом переводила дыхание, заставляя себя бежать быстрее, чтобы, наконец, оказаться в покоях. Там она заперлась, сделала ещё несколько неровных шагов, опустила голову, посмотрела на ворот своего платья и кардиган. Воспоминания о чужих непрошеных прикосновениях были ещё свежими и Стефания вдруг услышала, как её глухие рыдания перешли в истерический крик. Она с исключительной для себя ненавистью сорвала с плеч кардиган, потянула край воротника с такой силой, что он треснул и наполовину отпал, после чего швырнула часть своего наряда куда подальше, в угол. Резко обернувшись, Стефания окинула затуманенным взглядом комнату. Оказывается, пока она спала и была в столовой, Гвен уже успела привести в порядок плащ. Он аккуратно лежал на пуфике рядом с ширмой. Всхлипнув, девушка тяжело упала рядом и притянула к себе плащ, пока не зарылась лицом в плотную, жёсткую ткань. На несколько мгновений ей показалось, будто она чувствует тот самый запах армейского мыла, но это было иллюзией. Сейчас плащ пах так же, как и вся её одежда: душистыми травами и земляникой. Так и не скажешь, что это был плащ Леви, если бы не его компактный размер и не уверенность Стефании в том, что именно капитан набросил ей его на плечи. Слёзы хлынули с новой силой и Стефания сильнее зарылась в плащ, словно могла спрятаться в нём от всего и всех, даже от своего дома, даже от самой себя. «Леви… Прости меня, Леви… Я ничем не смогла вам помочь!»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!