Doom

19:47 — 4 октября — 1098

(Ghost notes — Alchemy)

Иногда дурные мысли оседают на стенках черепа как остатки еды на грязной посуде. В отличие от грязной посуды, отмывают их алкоголем, а не водой с мылом. И если чистая посуда сверкает без капли жира и грязи, отмытая от дурных мыслей голова неизбежно несет на себе следы вмешательства. Обычно это болезненный стук во лбу, сухость во рту и песок в глазах. У хмурой брюнетки, сидевшей в задрипанном баре на краю Лунгмена, было все из вышеперечисленного, но голова в порядок не приходила, наоборот, каждое новое мыслительное усилие делало все еще хуже. Она пыталась исправить дело портвейном, который хлестала стопками, но помогало не сильно. Горло уже жгло от обычного для спиртного жара, а мозг выдавал лишь односложные мысли типа «Как так…» «Как он мог…» «Как я могла…». И конца и края этому видно не было. Кроме нее в баре сидели группки клерков и мелких чиновников, шумевших и жаловавшихся на трудные времена. Начальники-гниды, сварливые жены, мрак и туман, повисший над будущим, но надо же было говорить что-то новое каждый раз. В углах жались одинокие путники, видимо, зашедшие чтобы погреться и отдохнуть перед дальней дорогой с одного конца города на другой. Заправлял всем этим седой одноглазый бармен, вульпо с коротким пушистым хвостом, выдававший лишь «Бар работает до одиннадцати» и «Оплата картой». Вне зависимости от того, кто к нему обращался. Он молча делал свою работу. Участие — последнее что ей было нужно сейчас. Можно было найти бар еще глубже в бетонном чреве города, с еще меньшим количеством народа и создаваемого им шума, но этот был ближе всего к убежищу, где она проснулась на следующий день после новости о смерти любимого. Ей просто нужно было нажраться в усмерть, напиться до рвоты и состояния полутрупа, чтобы забыть о завтра. Для этого подходил любой бар. Несчастье, постигшее девушку, было из ряда вон. Каково это — влезть в закулисные игры, поставить на кон свою свободу и безопасность, чтобы затем узнать, что все было зря, что тот, ради кого она рискнула так, как никогда прежде, мертв? Она сталкивалась с потерями в жизни, о, она много что потеряла, но каждый раз это ломало ее напополам как спичку, зажегшую костер, и более не нужную. В первый раз от нее осталась половина, во второй — четверть, сейчас… Сейчас лучше было сгореть дотла, ибо ломаться уже было нечему. — Саймон… — Бормотала она, слепо глядя перед собой. — Саймон… Зачем ты ушел… Я верила… Я ждала… Мудак… Когда она спустилась в этот подвал днем, внутри нее тихо синела скорбь. Сейчас внутри нее тлел бурый гнев. Волчица редко давала выход эмоциям, нося ледяную броню профессионала-аристократа, но они никуда не девались, просто копились, порой прорываясь наружу. Стоило спустить их маленькой струйкой, посидеть наедине с собой, подальше от тупорылого Райана, который виновен в произошедшем не меньше ее знакомой занозы в заднице. Черно-белой, улыбавшейся как ненормальная и слегка вонявшей. — Кто виноват… Что делать… — Шептала волчица, сжимая лицо рукой. Краешки ее желтых глаз блестели слезами, но то был алкоголь, а не горе. Тупые вопросы с простыми ответами. Виновен был всякий, кто был замешан в эту историю, и каждого в ней надо было зарезать. Включая ее. К такой мысли девушка пришла на втором часу пропадания в баре. Все прошедшие дни пронеслись в ее разуме, она вспомнила все, вообще все за что была достойна укора Саймона, но каждый раз как она возвращалась к этому, она находила все новые грехи, которые в конце концов начала просто выдумывать. Кроме этого она думала, как, кого и когда будет резать за то, что лишилась дома, который, как ей казалось, мог быть построен лишь с кем-то любимым, кто сможет проникнуть ей в душу, и кому это позволено будет сделать. Лаппланд придется искать и рвать на дуэли, она была достойна самой жуткой смерти, которую мог обеспечить меч, что-то вроде выпущенных кишок с отрубленным языком. Райана можно было растерзать прямо в его любимом Фаланстере, придется объясняться перед его владельцем, который успел немного понравиться ей, но оно того стоило. Экзия… Тут проспиртованный волчий мозг осекся, девушка вздрогнула в мгновении паники, схватила ртом воздух, а потом ущипнула себя за щеку. Нет, она злилась, но лучшая подруга это святое. На очереди оставались подельники ее суженного, и уж на них-то она мысленно отыгралась по полной… — Блин… — Просипела волчица, почувствовав тяжесть внизу живота. Она встала со стула у барной стойки, на ватных ногах поплелась куда-то в сторону туалета. С первого раза зашла не в ту дверь, о чем ее уведомила табличка «Вход только для персонала», со второго нашла темный маленький коридор с рядом дверей справа. Сделав дело, она почувствовала облегчение, по крайней мере вата в ее нутре вновь стала мясом с костями. На выходе ее внимание привлекло зеркало. Оттуда на нее взирало серое, разбитое существо с копной мокрых ониксово-черных волос, висевших на его голове плетьми, опухшими глазами, бледными губами и худыми, чуть впалыми щеками, одетое в мятую красную рубашку с пыльными черными брюками и напоясной сумочкой. Существо было больше похоже на призрака из хигашийских страшилок чем на живого человека, мывшего руки в раковине и застывшего, пялясь на себя же из зазеркалья. — Фу… Блять… — Сморщилась девушка, щурясь и вглядываясь в свое покрытое тенями лицо. — Это я что ли… Мерзость… Она начала борьбу с бардаком на голове, ее тонкие пальцы расчесывали волосы, собирая их в подобие хвоста, после она набрала ледяной воды и плеснула себе в глаза, смывая оттуда песок и дымку, потом еще и еще, ведь алкоголь уже слишком сильно ударил ей в голову. Когда щеки начали гореть от холода, которым она обильно себя обдавала, волчица закрыла кран и начала медленно массировать лицо замерзшими пальцами. За всю жизнь она была в таком отвратительном состоянии раза три-четыре, и каждый раз ей запоминался надолго, этот войдет в их число. Хотя ей стало лучше, по крайней мере она перестала походить на чудовище, девушка не спешила возвращаться в главный зал. На ее ладонях краснели ссадины и синяки, последствие той игры в кошки-мышки с дроном. Вчера, когда все это произошло, она не обращала внимания на боль и кровоподтеки от резких ухватов, давления, всего что сопровождает экстремальный паркур, но теперь это все неприятно зудело и раздражало каждый раз как она брала что-нибудь. Волчица задержалась взглядом на особо длинной отметине на руке. Что-то в ней было… Что-то приятное, навевавшее воспоминания о том, кого она так же пометила в лучшую ночь в ее жизни. Глаза захлопнулись сами собой. Во рту появился солоноватый привкус. Кровь с потом. То что она распробовала, нежно кусая шею любимого, покрывая ее всю ранками и засосами, помечая свою территорию так обильно, как только могла, чтобы любой, кто имел глаза, догадался: этот парень — ее. Ее и ничей больше. Что ж, она была недостаточно усердна. Или те, кому предназначалось это послание, его не послушали. «Надо было… Еще и плечи… — Прокатился тяжелый камень в ее голове. — Надо было держать… И не пускать никуда…» Так она могла думать сколько угодно, но факт был в том, что он сам довел себя до такого, и ее гнева достоин был не меньше Лаппланд, Райана, прочих. Она отметила это часом ранее в более трезвом состоянии, но испугалась циничной бесстрастности этой мысли, холодной правды жизни, в которой редко кто бывает абсолютно виновен или абсолютно чист. Вот и смаковала то, что утоляло ее жажду мести и боль от потери, а не вело к осознанию и принятию. Райан отпустил ее «переварить произошедшее», но характер его напарницы был таков, что пищеварение шло плохо и медленно, и требовало активированного угля под рукой. По ее возвращению в зал оказалось, что народу в баре прибавилось. Не сильно много, но что-то они были шумными. Говорили про мигрантов и террористов, спорили, порой били кулаками по столу, волчьи уши слушали все это, и сжимались в трубочку, время от времени вздрагивая. Их владелица выпила еще стопку вина, и медленно обернулась к спорщикам. Это были подтянутые ребята в спортивках и бомберах, бритые йенцы, чьи узкие глаза были еще уже и злее чем обычно. Они были так заняты, перемывая косточки корпоратам, лоббировавшим превращение Лунгмена в проходной двор, что не обращали внимания ни на что. — Громкость убавьте. — Бросила им девушка. — Своих же мыслей не слышу. — Че? — Уставились на нее ребята. — Ты по-йенски-то говоришь? — Да, и я говорю вам пасти захлопнуть. — Произнесла она на чистом викторианском, не утруждая себя переводом. Парни зашептались. Отчетливо послышалось «шавка». — Слышь, красотка, паспорт не покажешь? — Спросил у нее самый крепкий из них. — Че-то на нелегала похожа. Он встал из-за стола, подошел к ней. Волчица рассмотрела его получше. Парень под тридцать, с квадратной челюстью и кривой ухмылкой, стрижка короткая, на затылке двое закрылок из белых и красных перьев. Похоже, он был откуда-то с гористого юга Йена, именно там жили йенские либери. Вдруг его рука метнулась к сумке на ее поясе. — Ах! — Взвизгнул он от того как чужая ладонь сжала его запястье. — Ладно, ладно, прости! Она зарычала, хотела что-то сказать, но в тот же миг из-за их спин раздалось «Бар работает до одиннадцати», ответом на что стало чье-то насмешливое «На входе написано, я не слепой». Дверь наружу со скрипом открылась, и на пороге показался… — Шан Ян?! Нихуя себе. — Выдал либери, ненадолго забыв о своей проблеме. Волчица замерла, таращась на фигуру в двери. Это все еще был ее новый старый знакомый. Хотя пиджак сменился синей кофтой с каким-то красным квадратом в районе сердца, это все еще был знакомый ей политик и публицист. Он явно пришел с прогулки, так как кроме кофты с горлом на нем были серые джинсы и красные кроссовки, что-то в чем она сама бы пошла на работу, не будь у Пингвиньей логистики униформы. — Эй, вы, все! Выметайтесь. — Вдруг потребовал гость. Его голос был достаточно громким и твердым чтобы залить собой весь подвал. — Все до единого. — Все это кто? — Подал голос кто-то из угла комнаты. — Все, — Терпеливо пояснил Шан. — Это все, кто здесь сейчас пьет, и кто мешает мне делать свои дела, очень важные, не сомневайтесь. — Ишь, раскомандовался! — Встал его собеседник вдали. — У тебя для дел рестораны в центре есть, туда и иди! — А, черт с тобой. — Вздохнул Шан Ян. В воцарившейся после его появления тишине шелест пачки купюр был слышен до боли отчетливо. — Сотку тому, — Он поднял руку с манящей лазурью долларов. — Кто покинет бар до конца вечера. Все это было настолько странно, что бар застыл в смятении, все посетители до единого. Что до волчицы с неравнодушными гражданами, они уже забыли о своей распре, все их внимание было приковано к наглецу на пороге бара, смотревшему на них сверху вниз. — Денег на всех хватит. Не бойтесь. — Шан Ян сделал шаг по ступенькам, тряся пачкой в руке. — Вам пример нужен? Ладно. Эй, ты! — Он махнул рукой на того самого «вора», чья рука все еще была сжата женскими пальцами. — Подойди сюда. Как-то сами собой те разжались, и парень подошел к нему. Политик и публицист быстро всучил ему в руку соблазнительно хрустнувшую купюру, а затем вытолкнул в сторону выхода, так быстро, что тот и слова товарищам сказать не успел. Все стало еще страннее, потому что теперь было видно: он не шутил. Пример оказался заразителен. Людской поток потянулся на выход, протягивая руки щедрому гостю, он спокойно давал всем деньги, но периодически его взгляд становился серьезнее и устремлялся сквозь толпу на волчицу. Та стояла, разинув рот, все происходило настолько быстро что для ее проспиртованной головы это выглядело как сон. Декорации этого сна сменились, и она вдруг осталась наедине с этим чудаком. Растерянно хлопая глазами, она плюхнулась за тот стол, где еще недавно сидели ее обидчики. Шан Ян бросил взгляд на бармена, затем подсел к ней. — Что сидим? Лишних денег не нужно? — Нахер ты это сделал… — Пролепетала она, слыша легкий запах духов, столь странный на фоне табака, дорожной пыли и дерева. — Да ладно, мне не жалко. — Пояснил он, сверкая полной превосходства улыбкой. — Зрители стримов за все уплатят. Тем более что у меня к тебе дело. — А… Ясно… — Девушка прикрыла лицо рукой, что-то в голове болезненно пульсировало, и будь тут люди, было бы еще хуже. Вместо ответа он встал и пошел к барной стойке. Быстро взял там что-то, вернулся к ней. Это была пара стаканов виски со льдом. Один он поставил себе, другой — даме. Та смотрела на все это с вытянутым от непонимания и опаски лицом, когда стакан стукнул, становясь перед ней, она подняла голову и спросила: — Че… Че тебе надо? — Видите ли, мисс Техас, у вас есть передо мной долг… — Я з-заняла у тебя? — Вдруг испугалась она, не дослушав, чем вызвала раздраженный цок языком собеседника. — С-спокойно, я всегда плачу вовремя… — Да нет же, — Он тряхнул головой. — Я не о деньгах. Я о видео. Из Тайфуна. Селлиния уставилась на Шан Яна с каменным лицом и оторопью во взгляде, он говорил вещи, недоступные ее пониманию. Тот это видел, но почему-то пояснять не спешил, вместо этого наблюдал за ее реакцией. В его глазах были любопытство с легким презрением, похоже, вид пьяной, слабой, нелепой соперницы был ему непривычен, и оттого интересен. — Тайфун. — Произнес он. — Ну, Тайфун, клуб, вы же там были, не отпирайтесь. Расхерачили все, увидели то, чего вам видеть не стоило… — Голых м-мужиков я уже повидала! — Разговор, вы видели мой разговор с тем, с кем не стоило! — Его голос стал раздраженным. — И, видимо, записали на камеру по заданию вашего пернатого дружка. Я же прав? — А т-тебе какое д-дело? — Такое, — Вздохнул Шан Ян. — Что это может быть использовано как компромат. Вы на кой-то хер сняли на меня компромат, и я хочу, чтобы вы от него избавились. Он покачал головой, пробормотав что-то вроде «Ну и позорище…». Девушка удивленно нахмурилась, а потом ахнула, вдруг осознав услышанное. — Ты… Следы от Погрома заметаешь? Да я в полицию тебя сдам! В полицию! — Тихо, мать твою! — Он перегнулся через стол, его рука попыталась закрыть ей рот, но политик и публицист попал в ту же ловушку, что и другой любитель поболтать с пьяными. — Арх, не ори, прошу тебя. — Процедил он сквозь зубы, пытаясь отдернуть схваченную ей руку. — Иначе я выгоню еще и бармена. Кто нам тогда наливать будет? — Ну… Я могу… — Задумалась девушка, подняв взгляд к потолку. — Просто заткнись и слушай. — Изловчившись, он наконец вырвал руку из ее хватки. — Так вышло что у тебя на меня компромат. Я этого не хочу. Поэтому удали видео из Тайфуна. Я заплачу тебе чем ты хочешь. Наконец он сказал то, что хотел так, как было понятно ей. Селлиния потерла подбородок, думая, что ей нужно. Деньги? Зачем ей, она и так на деньги не жаловалась. Услуги? Вот это уже было ближе. Вопрос «А стоит ли вообще идти с Шан Яном на сделку?» как-то прошел мимо нее. — Найди мне Саймона. — Потребовала она, икнув, после недолгих раздумий. — Кого найти? — Переспросил Шан Ян, выгнув бровь. — Саймона. Ну, Саймона. — Раздраженно повторила девушка, копируя его же манеру речи чуть ранее, думая, что речь идет о чем-то понятным им обоим. — Блондинистый, сильный, высокий… — Подожди… — Вдруг перебил он ее. — Это… Твой парень? С которым ты носишься? — Угу. — Утвердительно промычала Селлиния. — Найди его, и бери че ты там хочешь. Вместо ответа мужчина пригубил виски из полупустого стакана и задумчиво взглянул вдаль. Его размеренное дыхание отдавалось в волчьих ушах как морской прибой, пока их владелица напряженно впилась в него глазами. На его лице медленно растянулась улыбка, пока его пальцы стучали по столу, после чего он наконец нарушил тишину: — «Найди его», — легко сказать! — Негромко усмехнулся он. — Я не волшебник, телепортация мне, к сожалению, не доступна. — Ну и съебался тогда отсюда! — Стукнула кулаком по столу злая волчица, напугав этим собеседника. — Тихо, тихо, — Закрылся он рукой. — Я не договорил. Да, из меня вряд ли детектив лучше чем ваш пернатый дружок, но я все еще могу помочь. Как у него успехи, кстати? — Не нашел ничего. — Насупилась девушка. — Только сказал, что Саймон, он… Мертв… — Последнее слово далось ей с трудом. — Мертв? — Переспросил Шан Ян. — Белобрысая шлюха его убила. — Выплюнула в ответ Селлиния. — Он мне так сказал… — А труп его вы нашли? — Спросил тот вдруг. Девушка замерла с открытым ртом. Кроме слов Райана, у нее действительно не было подтверждений печальной судьбы любимого. Когда до нее это дошло, ее дыхание сперло от волнения. Политик и публицист это явно заметил, так как кивнул, подтверждая свою догадку. — Нету тела — нету дела. — Произнес он. — Будь он мертв, его бы нашли и открыли бы дело в полиции. Хотя… — Он вдруг задумался. — Не могли ли от тела избавиться или спрятать его? — Лаппланд п-похуй на трупы. — Покачала тяжелой головой волчица. — Она бы сказала мне… — Лаппланд? — Навострил уши фелин, но под хмурым взглядом собеседницы перевел тему. — В любом случае, если полиция об этом не знает, значит… — Значит он жив… — Закончила она за него. — Да. Да. Определенно. — Не стал тот с ней спорить. — Ну а я… Могу для вас это выяснить. В обмен на видео, разумеется. Селлиния хотела было кивнуть, но разум все-таки блеснул в ее поплывшем мозгу. Статус ее парня был… Мутным. Сперва он говорил ей, что работал наемником, потом — что пахал за гроши где придется. Друзей и знакомых его она так и не встретила, хотя они должны были быть, и когда в один из дней в прошлом она хотела вместе сфотографироваться, он почему-то стал отговаривать ее это делать. Потом он привык и даже позировал как любой нормальный парень, но в ее памяти тот раз отложился. — Выясни, — Сказала она медленно и отрывисто. — Все, что о нем знает полиция. Вообще все. — По рукам. — Просто и легко бросил ей Шан. — А ты… — Слово свое… Я держу… — Твердо заявила Селлиния. — Я тебе скину… Видео. Куда ты хочешь? — Удали, просто его удали. — Процедил он сквозь зубы, шаря рукой в кармане куртки. Он что-то нащупал там, потом подвинулся ближе. — Еще раз: я обязуюсь найти все доступные полиции сведения о… — Саймоне. Саймоне Русакове. — Да, а вы, в свою очередь, удаляете видео из клуба Тайфун с моим деловым разговором со всех ваших устройств и препятствуете его распространению. Договорились. Волчице показалось, что она слышала тихий щелчок, на который, впрочем, она не обратила внимания. Странное ощущение возникло у нее в горле, какое-то волнение, будто она сделала что-то неправильное, но как оно возникло, так и прошло. Шан Ян расслабился, допил виски и перешел к деталям. — Фото его есть? Чтобы я знал что искать. Девушка открыла галерею в мобильном терминале, подумала, а потом повернула экран. Там был обычный городской пейзаж — лес из бетона, стали, стекла, с лианами проводов и труб и гроздьями лампочек. Отличалось же фото фигурой молодого человека, одетого обычно для Лунгмена, но все равно отличавшегося от местных своим лицом и ростом. Голубоглазый блондин с медвежьими ушками провожал взглядом закат, опершись на перила чего-то высокого, судя по маленьким точкам машин внизу, крыши дома. Селлиния прикрыла глаза, так как воспоминания о том вечере захлестнули ее. Таких вечеров было немного, но каждый запомнился ей на всю жизнь. Она почувствовала чужую руку, осторожно взявшую у нее терминал. В сравнении с большими, мозолистыми, но все же мягкими руками любимого эта была как железная цепь, гладкая и холодная, крепко державшая то, что в нее попадало. Политик и публицист внимательно осмотрел человека на фото, моргнул, словно сфотографировал его образ на матрицу своих глаз, кивнул и вернул ей устройство. — Мне многое доступно. Хоть и не всё. — Произнес он. — Посмотрим что можно сделать. — Ты всё? — Я сделал что хотел. — Кивнул он. — А видео… Токсичный актив. Такое в конечном итоге надо скидывать. — Токсичный актив? Как Погром? — Хмыкнула девушка от внезапной мысли. Мужчина скривился, но на подкол ответил. — Да, именно, как эти придурки в масках, от которых обязательно надо избавиться. И… — Он задумался, продолжать ли реплику. — Я был бы очень признателен вам, если бы вы это сделали. — Ты их кинуть хочешь? — Выпучила глаза волчица. Фелин обернулся на бармена, убедился, что тот занят обычным барменским делом, а именно протиранием дырки в бокале, наклонился поближе к собеседнице и громко прошептал: — Погром это охуенно токсичный актив. И я избавлюсь от него при первой возможности. Первой выгодной возможности. — Уточнил он. — И нахуя с ними было связываться? — Выгнула та бровь. — Потому что бизнесмен это тот, кто рискует. — Отчеканил тот. — И я обожаю риск как первоклассную дурь на попке красавицы. Поверь, оно того стоило. Шан Ян отстранился от нее, и встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Он поправил кофту, и полез в карман за кошельком. Только сейчас Селлиния разглядела квадрат на ней — то были иероглифы его имени, красной нитью вышитые на сердце. Она фыркнула: как кто-то может быть столь тщеславным? С другой стороны, кофта броская, будто созданная для попадания в громкие заголовки. Учитывая личность ее обладателя, заголовки скандальные. Шан Ян оплатил счет, и, судя по довольному «Хм» бармена, расщедрился на чаевые. Селлиния проводила его взглядом до выхода. В дверях он обернулся на нее с подозрительнвм взглядом, но потом успокоился и взбежал по ступенькам вверх. С улицы пахнуло прохладой и вонью краски. Полный стакан виски, принесенный для девушки, поблескивал в свете люстры. Она взяла его, поднесла к глазам. Лучик попался в глубины бордовой жидкости как светлячок в лампу. Сколько чудным не было это зрелище, жажда все же взяла свое. Поднеся стакан к губам, волчица почувствовала то самое давление на горло, терпкое, резкое, но требовавшее продолжать вливать в себя этот виски. Поддавшись порыву, она хлебнула еще, но тут, опустив взгляд, она вдруг заметила, как задрожал лежавший на столе терминал. Виски едва не вылился через край, настолько быстро она схватила устройство. — А… А… Ало? — Гаркнула она в трубку. — Техас, блин, ты че, бухаешь там что ли?! — Затараторил оттуда привычный голос. — Че трубку не берешь? — Я… З-занята была… — Пролепетала она заплетающимся языком. — П-п-прости… — Ну звук-то можно было не вырубать? — Вздохнула трубка. — Бегом в Фаланстер, дело срочное. Хотя… — Вдруг задумался человек по ту сторону. — Нет, зайди-ка перед этим в аптеку, я перегар даже здесь чую. Проветришься заодно. Последнюю фразу Селлиния не расслышала, так как в спешке хватала свою куртку с вешалки перед входом. Дверью она хлопнула так что даже спокойный бармен недовольно нахмурился. Виски остался стоять, недопитым и неприкаянным. Судя по тону напарника, в ближайшее время ей точно будет не до спиртного.

***

23:02 — 4 октября — 1098

(Old Future Fox Gang — Guided meditation)

Селлиния впервые увидела Фаланстер после закрытия. Вуаль тишины накрыла его, табличка «Закрыто» на четырех языках украсила вход, хотя свет внутри здания еще горел, а дворик перед ним погрузился в полумрак из-за неработающих фонарей. Девушка, не испытывавшая проблем с темнотой, огляделась, ища опасность, выдохнула, ничего не найдя, затем подошла к дверям и постучала. Внутри раздались шаги. Замок щелкнул, на пороге ожидаемо оказался владелец книжного. — П-простите, что так поздно… — Осторожно сказала девушка вместо приветствия. — Просто Райан сказал… Даже взяв в аптеке средства от похмелья и как следует проветрившись, она все еще не могла твердо стоять на ногах. Она отвернулась, отчасти из-за неловкости, отчасти чтобы скрыть запах спирта изо рта, но лиса этим было не провести. — Он нашел какое-то видео, важное для дела, и попросил вас приехать, я в курсе. — Кивнул тот. — А вы, меж тем, напиваетесь в такое опасное для вас время. Не глупость ли? — Мне было плохо. — Резко сказала Селлиния. — Поэтому нет. — Хорошо. Все риски на вашей совести. — Не стал спорить Юрий Андреевич. — Делайте что хотите, только… Сюда эту дрянь не тащите. Включая табак. Он наконец пустил ее внутрь. Книжный выглядел еще более далеким от городской суеты когда даже наружный шум машин слегка стих. Теплый желтый свет заливал пустынные залы, вселяя какой-то трепет в нервную нетрезвую девушку. Она неосознанно старалась раздеться как можно тише, боясь делать хоть что-то с этим плотным, вязким воздухом. После ухода библиотекаря он должен был стать еще плотнее. — Ключи, если что, на кассе. — Напомнил о себе тот, надевая видавшее виды пальто. — А вы… Вы просто пойдете? — Да. Райану я доверяю, хотя… Он себе на уме. Это порой раздражает. Дверь хлопнула, оставляя Селлинию в одиночестве и раздумьях, что же такого важного нашел товарищ что заставил ее примчаться сюда в ночи, оторвавшись от… От какой-то сделки с Шан Яном, суть которой для девушки была скрыта в спиртном тумане. Что-то скользкое и неприятное, последствия чего, надеялась девушка, будут не слишком страшны. Тем временем миновав ряды книжных шкафов и дойдя до читального зала, она увидела причину своего беспокойства. Райан сидел на диване перед столом со складным терминалом, ноутбуком, как его звали некоторые, сцепив руки в замок и сверля его взглядом. Он был настолько погружен в свои мысли, что ей пришлось щелкнуть пальцами для привлечения внимания. Тень напряжения лежала на его лице когда либери повернулся на звук. В его красных глазах были капельки слез, будто он весь день сидел за экраном. — Ты звонил. Я пришла. — Коротко сказала она в знак приветствия. — Ради интереса, сколько ты выжрала в баре? — Усмехнулся он, надевая свою обычную дурашливую маску. — Недостаточно чтобы забыть о тебе. — Скажу сразу — тебе надо выдуть все что горит в Лунгмене. — Девушка фыркнула, подсаживаясь к нему. — ДОЛ знают о Погроме не больше нашего. — Резко перешел он к делу. — Но кое-что у них все же есть. Райан вкратце поведал ей о том, что дала им Канна. В материалах по делу не было ничего нового, хотя рассказывал он об этом все равно с интересом, ведь многие теории его коллег из треда подтвердились. Селлиния слушала вполуха, прикрыв глаза рукой, выпитое наконец дало ей в голову, хотя не так, как могло бы. Кроме того ей было плевать на все эти интриги, Погром угрожал ей и ее близким, это все что было ей важно. В общем, помощь Канны была мизерной, а жертва, как она поняла — напрасной. Почти. — Мусора не так бесполезны, как ты думаешь. Вот. Прочитай. — Парень протянул девушке стопку листов, лежавшую сбоку от ноутбука. «Начало дела Погрома», — гласил жирный заголовок черного цвета. — Семиминутное видео, скачанное с сайта Manynational.com* (*запрещен на территории Империи Йен), представляющее собой съемку нападения на сиракузскую нарколабораторию двух человек, один в маске они, другой, мелькающий на секунду — в маске тигра. В ходе нападения лаборатория подвергается разгрому, а ее персонал — убийствам с особой жестокостью, процесс во всех подробностях фиксируется на камеру…» — Снафф-видео. Круто. — Выгнула бровь Селлиния, листая его описание. — Что ты хочешь этим сказать? — Вот что. — Райан ткнул пальцем в последний лист. Текст там был написан от руки, мелким почерком, коим обычно пишут в минуту спешки или волнения. «Это видео — наш ключ к поимке ублюдков. Человек в маске они — главарь или первый член Погрома. Во-первых, это самое раннее свидетельство их преступлений, раньше него нет ни видео, ни инцидентов, во-вторых, указанный выше маньяк в начале распинается о своих целях, а именно очистке Лунгмена от мигрантов посредством террора, что выглядит как программная речь для Погрома, а в-третьих, это единственное видео, в котором он фигурирует. Больше он нигде не мелькал, в отличие от подельника. Видимо, он ушел в тень и взял на себя управление бандой. Если поймаем его, возможно, завершим дело…» Глаза Селлинии округлялись по мере чтения. Автор строк угадывался и без подписи. Райан пристально наблюдал за ее реакцией, и то, как она сжала лист будто в страхе, что он исчезнет из ее рук, не могло его не веселить. — Надо было выпить за упокой Канны. — Произнесла она ровным тоном, откладывая листок. — Надо было меня позвать, я бы напомнил. — Хмыкнул он. — Само видео пришлось поискать по всяким… Нехорошим сайтам. Бля, столько всякой хуйни насмотрелся, пока шарился по даркнету… — Ты нашел его? — Бинго! — Щелкнул пальцами Райан. — Специально тебя ждал чтобы посмотреть вместе. «Мило, — Хмыкнула Селлиния, оценив такую галантность. — Но тупо. Мог бы и не смущать непотребствами даму. Особенно когда каждая минута на счету». О том, как она считала минуты в баре, девушка не задумалась. — Закуски принес? Чипсы или, там, попкорн… — Что? — В недоумении обернулся на нее парень, открывавший ноутбук. — Когда смотришь фильм с кем-то, — Пояснила она с непроницаемым лицом. — Позаботься о еде с напитками. Особенно когда смотришь фильм с девушкой. — А ты попробуй такую жратву принести, мигом узнаешь, каков Юрий Андреевич в гневе. Он включил антивирус на устройстве на случай червей в файле, затем открыл папку «Погром», предварительно вбив пароль, и все это под слепым взором заклеенной скотчем камеры. Курьер молча наблюдала за его действиями. Что-то зловещее чувствовалось в подготовке к просмотру, будто само видео было опасно. Чтобы отвлечься, она вновь взяла полицейский отчет, принявшись перечитывать ранее виденное. — «Самое раннее свидетельство их преступлений…» — Медленно прочитала она, потом вдруг взглянула на журналиста. — А ты о нем раньше не знал? Почему? — Когда я приехал в Лунгмен, а было это недавно, — Пояснил парень так будто она сказала какую-то глупость. — Погром уже людей вовсю резал. Пожав плечами, девушка пошла глазами дальше, в часть с конкретными событиями в видео. Холодный, бесстрастный отчет на множестве листов повествовал о тех зверствах, что попали на камеру, нахмурившись, она читала о том, как гангстерам резали глотки и головы, ломали руки, потрошили и заливали кипятком. Вздыхая и хмурясь, она бежала глазами по ровным строчкам, морально готовясь к очередному отвратительному зрелищу, коих она уже повидала немало. — Ты все там? — Бросила напарнику девушка, оторвавшись от чтения. — Да. Садись. — Кивнул тот, щелкая мышкой по кнопке старт. Он сел рядом с ней на диване, чуть оттолкнув ее так чтобы обоим было видно экран. Лампа на потолке замигала. Все вокруг как-то затихло и замерло. Но мгновение кончилось, и видео началось.

(Sjellos — Chamber of Reflections)

— Здравствуй, Лунгмен, мой господин. — Разлился по комнате сдавленный баритон. С первых секунд видео его аутентичность зашкаливала. Викторианская надпись «Play» слева сверху, таймкод «00:01:32» там же, но снизу, россыпь белых, похожих на снег точек повсюду — все это кричало о возрасте камеры, которая это сняла. Райан присвистнул, отдав должное стилю записи, Селлиния хмыкнула без особых эмоций, тем более что важно в нем было не это. — Богатство и величие твои поражают, но нет у тебя порядка. — Продолжил баритон из-под ритмичных ударов со стороны, в которые вклинилось мелодичное жужжание. Говорил он на фоне наложенного трека. — Чужаки… Возмущают твое спокойствие, копошатся и бегают как тараканы. Обладатель сего голоса был фигурой метра под два ростом, он доставал головой до косяка двери позади и занимал весь центр кадра. Рельеф его крупных мышц легко угадывался под тонким светлым халатом и темными холщовыми штанами, покрытыми рябью на камере. Белая маска демона застыла в диком оскале, на лбу высилось два толстых прямоугольника, в которых угадывались короткие рога. Два пикселя на месте глаз горели изумрудами. — Мы думали, что они — гости, — Продолжил рогатый. – Мы были добры и терпимы к ним. Но они оказались лишь паразитами. Странно было ждать иного от варваров. Он потянулся к шее, снял оттуда какое-то ожерелье. По центру был маленький желтый квадрат, он поднес его ближе к камере, это оказалась типичная йенская монетка с квадратной пробоиной по центру, висевшая на цепочке. Объектив приблизился к его пальцам, монетка заняла полэкрана. — Для предков всё за пределами Йена было пространством хаоса. Отсюда, — Толстый, детализированный, покрытый порами кожи палец ткнул на гладкую окантовку монетки. — Могло прийти только зло и раздор, тогда как все лучшее в этом мире было здесь, в Йене, — Короткий ноготь сдвинулся к квадрату в центре. — В царстве гармонии и порядка. Как видите, предки были правы, как, впрочем, и всегда. — Кончай уже с лекциями, Сэр Стероид. — Вдруг прервал его чей-то звонкий голос, звучавший далеко и близко одновременно. – Ближе к делу: что и зачем мы снимаем? — Да… — Монетка исчезла под полой халата. – Варвары с запада от нас отличаются. Если мы добры, уважаем власть, труд и порядок, то они… Они выворачивают все наши принципы наизнанку. Живут разбоем, плюют на закон, смотрят на всех свысока… Будто это мы дикари, а не они, только-только ускользнувшие из хватки Лейтании… — В общем, у нас с чужаками есть некоторые разногласия в понимании того, что можно, а что нельзя. — Нетерпеливо перебили его. — Кто-то должен им разъяснить им местные порядки, так как они их не понимают. И это будем мы. Все так? — Разногласия… Верно сказано. — Кивнул гигант. — Все же варвары не виноваты в том что не видели ничего кроме дикости. Стоит показать им цивилизованное общество, и то, как люди себя в нем ведут. Мы это сделаем. Из глубочайшего сочувствия к ним. — Вот мудак. — Фыркнула волчица без каких-либо пояснений. Понять, на фоне чего снималось видео, не представлялось возможным. Какая-то дверь позади говорившего, еле заметный мусор у его ног, светлые стены по бокам, и темный переулок, кишащий точками шума, в самом краю экрана. «По идее это нарколаборатория. — Подумала девушка, щурясь от рябящего экрана. — Раз сиракузская, вероятно, на севере». Она притихла, ее мозг анализировал каждую мелочь на видео, пытался вычленить из этой ужасной записи все, что приближало ее к цели. — Где мы находимся в данный момент? — Рогач показал рукой в сторону переулка, камера навелась туда, давая вид на темное, полное хлама пространство. — Мы рядом с болотом, яд которого травит весь Лунгмен. А царствует в этом болоте особа по кличке Омертоза… — Напыщенная сучка, делающая деньги на наркоте. — Припечатал ее закадровый голос. — В Сиракузах все мафиози такие, вне зависимости от положения. — Ты, я смотрю, большой знаток жизни варваров… — Глухо хмыкнул рогатый под маской. — Ho esperienza, li ho incontrati spesso. — Усмехнулся оператор. — Опыт имеется, говорю. — Пояснил он в ответ на недоуменное молчание собеседника. Селлиния остановилась мысленно на этой фразе. Как-то странно оператор ее произнес, растягивая гласные чуть больше чем нужно. Будто сиракузский не был его родным. Где-то она такое произношение уже слышала… Хотя возможно, ей только казалось. — В любом случае, — Проговорил гигант, потянувшись. – Эта особа поможет нам со съемками. Послужит живым пособием того, чего в Лунгмене делать не стоит. А не стоит здесь делать одной простой вещи. — Он поправил маску, повернулся к двери, положил большую ладонь на ручку. – Кусать руку, которая тебя кормит. Маньяк дернул за ручку двери, бывшей черным ходом, та не поддалась. Он уперся второй рукой в стену, мускулы под его халатом напряглись, вдруг динамик ноутбука зашуршал, захрустел, а потом разразился оглушающим треском. Ручка попросту вылетела из двери, вытянутая страшной силой ломавшего ее гиганта. Тот вновь дернул дверь, и наконец проник внутрь. Таймкод «00:02:00» закончил прелюдию.

(Beasuce — Nark)

Зрители сразу поняли, что действие началось, из динамиков полилась ритмичная электронная музыка, низкая по тональности, и холодная до невозможности. Бордовый коридор заливал свет от ламп с красными ореолами. Они неслись вдаль ярким рядом. Пара дверей мерцали насыщенным коричневым цветом. На этом фоне белое пальто и черная шляпа пылали как факел. — Какого… — Гаркнула шляпа, тут же завопив. Динамик свистнул, в кадре блеснуло лезвие, затем, вонзилось бедняге в горло с громким чавком. Воздух наполнился свистом, тот задрожал, рухнул на пол сломанной куклой. — Что ты делаешь? Комментируй. — Сказали за кадром. — Мы же фильм снимаем в конце концов. — С превеликим удовольствием. — Хмыкнул рогатый. Дверь рядом хлопнула, показалось еще две шляпы. Пальто на мафиози не отличались ничем, одинаково чернея на фоне стен. — Че за нахуй! — Зарычал левый. — У нас тут цирк на выезде! — Налетчики! — Оскалился правый. — Это явно от Гандольфини! Их викторианский с диким акцентом был похож на пародию, будто двое комиков пытались сыграть мафиози, не отработав заранее речь. Кроме того оба шатались как пьяные. — Не знаю кто он, — Раздалось из-под маски. — Но вы пожалеете, что это не так. Гигантская спина вдруг рванула к бандитам. Те достали ножи-бабочки, двинулись наперерез, звякнул металл. Рука одного хрустнула, с диким воплем он отшатнулся к стене, не видя, как коллега схватился за горло. В фонтане крови меч в руке маньяка стало видно — это был традиционный йенский дадао, смахивавший на тесак. Дадао описал дугу в воздухе, впился в брюхо следующей жертве. Рогатый не пытался заткнуть рот вопящему мафиози, нарочно проворачивал меч внутри, вырывая еще его криков. — Держи. — Один из ножей полетел в камеру, когда бандит с распоротым брюхом наконец затих. — Зачем это? Ты же сказал просто снимать… — Удивился закадровый голос, пока из-за края экрана появилась рука и схватила подарок. — Снимать не значит бездействовать. Гигант перехватил меч поудобнее, и пинком распахнул дверь сбоку. Она вела в просторную комнату, видимо, комнату отдыха. Здесь были диваны и бильярдный стол с белыми горками порошка на нем, телевизор со включенным музыкальным каналом, и пышущий жаром кальян, изрыгавший удушливый газ с громким бульканьем. Обступившие его люди были удивлены тем что их скромный досуг прервали. — Ричи, мне не кажется? — Сука, даже дунуть как следует не дают! — Вы настолько дегенераты, что свою же дурь пробуете? — Со смехом спросил рогач. — Таким тупым наркодиллерам не место в Лунгмене. — Тревога, блять! Комната взорвалась шумом и гамом. Бандиты похватали что попалось им под руку и бросились на вторженца. Оператор не вмешивался, просто снимал с выгодного ракурса. А снимать было что: дадао, уже весь красный и влажный, резал воздух и плоть, взметал струйки крови при каждом ударе. Какой-то тип взмахнул бильярдным кием, маньяк схватил кий на полпути к правому глазу, потянул на себя и вонзил его обладателю меч в грудь. Перехватив палку другой рукой, он отправил ее в глазницу стоявшему сзади ублюдку, схватил его голову и швырнул в стол с кальяном. — Рогатый будто комбуху в игре набивает. — Невесело хмыкнул Райан, слушая визги облитых кипятком мафиози. Последний из шестерых пополз к двери, волоча вывернутую ногу, как только он схватился за ручку, маньяк подступил к нему сзади и рывком развернул к себе. Толстые пальцы с короткими ногтями вонзились в глаза несчастному, выжав их из глазниц. Он сорвал себе глотку, визжа и хрипя, пока садист завершал начатое мечом. — Фу, блять. — Содрогнулась Селлиния, отворачиваясь от экрана. — Нам точно надо это смотреть? Будто наслаждаясь ее эмоциями, маньяк двинулся по зданию, круша все на своем пути. Девушка фыркала, а парень охал от ужаса, настолько изобретательным и беспощадным был их потенциальный противник. За еще три комнаты, раздевалку, фойе и пост охраны, они, кажется, увидели вообще все, что есть в теле разумного, все органы, мышцы, жидкости. — Как меч еще не затупился от такого числа ударов… — Пробормотала Селлиния, наблюдая, как означенный меч разрезал мафиози надвое. Рогатый нанес косой удар, будто желая отрубить ему все тело ниже груди. У него получалось. — Пиздец, ну и силища… — Всплеснул Райан руками, наблюдая, как бандит оседает на пол двумя половинками. — Много каши в детстве ел… Тем временем маньяк стоял посреди залитой кровью комнаты отдыха, еще одной, и наблюдал за следующей сценой. Мохнатая волчица со сломанной ногой ползла прочь, к выходу, задыхаясь от ужаса. Одна из рук отчаянно цеплялась за пол, ломая ногти на пальцах, пока вторая не могла так сделать, будучи обрезанной культей. Длинный кровавый след оставался за девушкой, жирная красная линия, блестящая в свете ламп и создающая блики на камере. — За что… — Прошептала несчастная, обернувшись к мучителю. Тот шел на нее медленно и вальяжно, не суетясь. — О, ты первая, кто это спросил сегодня. — Хмыкнул рогатый гигант. Свободной рукой он схватил ее за подбородок, поднося к камере. — Стоит ли дикаря наказывать за его бытие дикарем? Пожалуй, что нет. Стоит ли наказывать дикаря за то, что живя в цивилизации, он отказывается перестать быть дикарем? — Говорил он медленно, рассуждая, девушка его не слышала, хватая ртом воздух. В ее глазах было лишь одно желание — смыться, сбежать, исчезнуть отсюда, хоть как-нибудь. — Ты как дикарь, думаю, можешь ответить. — Ч-что? Н-нет, пожалуйста, я исправлюсь, я буду хорошей, нет… — Завизжала девушка, клацая зубами. — Вас проще лишить жизни чем дикости. — Перебил ее гигант в маске. — У вас всех был шанс, всех до последней блохастой твари. Теперь, — Он зарычал. — Час расплаты. Девушка завизжала, но тут же огромный кулак выбил воздух из ее легких. А другой сжался на ее шее, так что вместо желанного вдоха ей осталось лишь задыхаться в агонии. Волчица, сипя, разинула пасть, глаза налились кровью. Она чуть побилась в конвульсиях, но в конце концов осела и уставилась в потолок. Ее глаза, вылезшие из орбит, смотрели одновременно на маньяка и людей по ту сторону камеры. — Вот это меня бесит больше всего. — Вдруг подал голос оператор. — Каждый из них мог стать человеком, да, небогатым, но честным, а вместо этого… — Такова их природа. — Пожал плечами рогатый. — Они сами так говорят. Ты увидишь. — Тот, кто с камерой, дело говорит. — Вздохнула Селлиния. — В Лунгмене хреново стартовать без денег, но даже так можно заработать без, — Она кивнула на монитор. — Всего этого. — Ты с ними согласна, или что? — С подозрением выгнул бровь Райан. — На правду не обижаются. Тем временем маньяк был на каком-то складе, который крушил безжалостно, вместе с лицами его обитателей. Он схватил рыжего парня в комбинезоне за грудь, швырнул его в стенд с ящиками, под грохот падающих на него вещей гигант локтем дал по лицу кинувшемуся сзади бандиту, положил его на землю вертушкой, и взмахом дадао прогнал от себя белую мохнатую волчицу. Та сверкнула золотыми зубами, и под звон серег в ушах прыгнула прямо на маньяка. С удивительной прытью он пригнулся, пропуская ее над собой, меч блеснул и выпустил кишки ее товарищу сзади. Орущего мафиози гигант швырнул себе за спину, вместе с ним вдогонку послав пару деревянных коробок. Наметанный глаз Селлинии заметил его мастерство: рогатый прекрасно контролировал пространство, не дрался больше чем с одним человеком за раз, а каждый его удар выводил из строя или калечил бандитов. Он явно учился этому, работал в том же духе всю жизнь. Комнаты пустели в считанные мгновения, крики замолкали так же быстро, как начинались, а камера выхватывала самые зрелищные моменты. Только что рогатый почистил стол лицом белой волчицы, швырнул ее в стену, а когда та подняла взгляд, воткнул ей дадао в грудь. Та схватилась за меч с глазами, полными боли, но тот лишь вошел глубже, заливая ее серую куртку кровью. — Это все? — Спросил маньяк, протирая рукой лоб. Он вспомнил, что был в маске, и цокнул языком. — Нет, еще кухня осталась. — Сказал оператор. — Я видел на плане здания. Перед кухней был зал для приема гостей, где сидела целая банда из пяти человек. Пять превратилось в три, три в одного, и вскоре никого не осталось. Райан протер уши, динамики терминала еле справлялись с звуками плача, воплей и визгов, а тут, по ощущениям, чуть не вышли из строя. Кухня была окутана полумраком, старый повар-либери испуганно сжался в углу за шкафом. — Эх, куриная ты голова. — Вздохнул маньяк, подходя к нему. — Золотые ведь у тебя руки, я уверен, а кормил ты этих. — Взмахом меча он указал на прошлую комнату. Тела бывших клиентов повара валялись то тут, то там. — Мне п-просто много платили! — Пискнул старик, тряхнув серыми перьями. — Ты сиракузец? — Спросил вдруг рогатый. Тот кивнул. — А, тогда и неудивительно. Что же, твои таланты везде нужны, в том числе на том свете. — Нет! — Повар вскинул руки в тщетной попытке защиты, и в следующий миг одна из его рук с фонтаном крови отделилась от тела. Он в немом шоке посмотрел на культю, перевел взгляд на мучителя, лишь чтобы увидеть летящий ему в лицо меч. Откуда-то сбоку вдруг послышался сдавленный голос «Фурио!» Не вынимая лезвия из головы старика, убийца обернулся, эмоций под маской не было видно, но он явно был удивлен. — Ты слышал? Может мне показалось? — Тут явно еще кто-то есть. — Хмыкнул оператор, взгляд камеры сместился с его напарника на пространство кухни. Тот пошел по ней, ища недобитка, он хлопал дверями, вытряхивал ящики, заглядывал под столы, плиты, зрители будто искали жертву вместе с ним. — Опа. — Оператор открыл шкаф с униформой, и там обнаружилась девушка-лунь, скрючившаяся на полу. Она тут же взвизгнула, вжалась в стенку, но из-за края экрана показалась мощная рука, схватившая ее за шкирку. — Дружище, тебе стоит быть повнимательнее. — Постой, мои глаза меня не обманывают? — Произнес рогатый маньяк, подходя ближе к девушке. Она была в том же поварском фартуке, ее мелкие рожки топорщились в разные стороны, а осунувшееся лицо было бледным от ужаса. — Ты… Неужели ты йенка? Он присел, взял ее подбородок, присмотрелся поближе. Помощница повара почти не дышала, ее глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Камера снимала так близко, как только возможно. — Да. Ты — местная. На службе у чужаков. Поразительно… — Произнес гигант, потом вдруг с размаху впечатал ее голову в ножку стола. — Пока город стонет под гнетом этих ублюдков, ты набиваешь им пузо! Сколько ты здесь работаешь? Отвечай! — П-п-первый день… Я т-только пришла… — Всхлипывая, произнесла девушка, не смотря в камеру. — Мне обещали… Деньги, м-много денег… — Тому тоже много чего обещали. — Сказал оператор, подразумевая окровавленный труп у соседней стены. — Но я не знала, что это — мафия! — Закричала лунь. — Клянусь, я не знала! — Незнание не освобождает от ответственности. — Тряхнул головой рогатый. — Но даже если и так, ты предала нацию! — Его слова тут же потонули в женском плаче. — Ты пошла служить чужакам! Мерзейшая и грязнейшая жральня йенца лучше чем это! — Не надо… — Ревела она. — У меня мама… Я работала… Для нее… — У всех нас есть мамы и папы. Но ты не их выбрала. А этих. — Рогатый кивнул назад, на трупы бандитов у входа на кухню. — А значит должна разделить их судьбу! Последним что крикнула девушка было «Нет!» Дадао стукнулся о ее шею, с глухим, маслянистым звуком вгрызаясь в нее. Крик захлебнулся, прервался свистящим хрипом с какими-то влажными нотками, пока меч рвал вены с артериями, обливая все вокруг кровью. Маньяк дернул рукой, орудие пытки тихо стукнулось о что-то твердое, видимо, кости. — Зараза, слабый замах сделал… — Процедил он сквозь зубы, выдергивая меч из девичьей шеи. Пальцы девушки дотронулись до раны на шее, слабо ее ощупали. Немой рот открывался и закрывался, хватая воздух, но тот лишь бессмысленно утекал сквозь прорванную трахею. Она задыхалась и захлебывалась кровью, но ни в какую не умирала. Ее глаза вылезли из орбит, не столько от боли, страшнее всего, что она раньше испытывала, сколько от осознания: маньяк с ней еще не закончил. Ее сил хватило чтобы сползти по стене, прикрыть шею рукой в последней попытке спасения и защиты, но все было бессмысленно. — Да не дергайся, блять. — Зарычал рогатый садист. Глаза девушки закатились, слезы лились ручьем, крепкая рука схватила ее за волосы, вытянула по струнке, а затем лезвие вновь впилось ей в то же самое место. Хрустнули позвонки, жертва вдруг дернулась, а потом безвольно повисла у него на руке. Треснула кожа, меч вышел с другой стороны, оставив от луня лишь обезглавленный труп в море крови. Труп рухнул на пол, но камера снимала не это. Мертвые, покрытые пеленой глаза смотрели прямо в камеру, прямо на зрителей. Голова вдруг моргнула, девичьи губы слабо шепнули «Ма…», на этом жизнь несчастной оборвалась. Зрители смотрели на издевательства, не издавая ни звука. Селлиния перевела взгляд на Райана — тот сидел с распахнутым ртом. Он весь позеленел, его лоб блестел потом. Она вдруг почувствовала пальцы на собственной шее — волчица тайком ощупала себя под впечатлением от увиденного. Самые мрачные моменты службы мелькали в ее голове, и хотя она стойко выносила вид крови, смертей, легче ей ничуть не было. — Хуевый удар. — Маньяк взглянул на добычу в своей руке, а затем швырнул ее в сторону будто ребенок с надоевшей игрушкой. — Давай переснимем, все должно быть по красоте. Услышав это, Райан затрясся, будто больной в лихорадке. Его скрутило, и комнату вдруг окатило отвратительным «Буэ!». Парень плюхнулся на собственную рвоту, бледно-зеленую жидкую дрянь. Вонь ударила девушке в нос, с тихим матом она припала к напарнику, не обращая внимания на творящееся на экране. — Конченый… Он просто конченый… — Дрожащим голосом шептал пернатый, лежа на полу. — Мудак. — Выплюнула волчица, ища глазами что-то, чем можно вытереть. Не найдя, она вышла из комнаты, совершенно забыв о видео. К тому моменту звуки боя вернулись, только теперь билось что-то громоздкое и стеклянное. Это оказался второй этаж, точнее нарколаборатория. С ней маньяк почти разобрался, считанные минуты у него заняло убийство перепуганных, неспособных к сопротивлению химиков. Огромная колба взметнулась в воздух, а затем полетела в парнишку в кепке с комбинезоном. Она припечатала его к стене, разбившись о его голову. Он упал, оглушенный ударом, маньяк подошел к нему. Присел, шарясь в осколках, достал самый крупный из них. Лаборант очнулся, увидел его, вертящего кусок колбы в руках, замер в ужасе. Резко рванул прочь, огромная рука схватила его за шиворот, развернула лицом к рогатому. — Фу. — Скривилась девушка, глядя на вытекающий из-за удара осколком стекла глаз лаборанта. — Да… Бля… — Зрелище стало еще ужаснее, когда маньяк ударом ладони вогнал стекло вглубь глазницы под быстро затихшие вопли несчастного. Его коллеги либо уже валялись забитые насмерть своим оборудованием, либо метались в поисках выхода. И их число сокращалось. Смотреть это было все тяжелее, но к счастью, остался только третий этаж. Пара садистов поднялась по лестнице, попав в небольшой коридор. Приоткрытая дверь сбоку вела в хранилище денег, в тусклом свете лампы блестела синим горка лунгменских долларов. — Небольшое состояние для уровня Омертозы. — Заметил рогатый гигант. — Как пить дать, у нее все деньги в недвижимости. — Ответил ему оператор. — В Сиракузах так все делали, хотя проблемы отмыва бабла там нет — законы-то не работают. — Подумать только, часть нашего города принадлежит этой… Этим… — Правила едины для всех. Источник денег ведь неизвестен. — Нет, я не собираюсь это терпеть. Это нужно исправить. — Тряхнул головой тот. Перед парой встала закрытая дверь. Похоже, она вела в комнату босса, пункт их назначения, так как была в конце коридора. Оператор обвел ее взглядом, дверь блестела красным лаком, каким покрывают лишь дерево. Его напарник дернул за ручку, безрезультатно. Потом вышел из кадра. Вскоре он вернулся с оторванным куском лабораторного халата, обмотанного вокруг кулака. — Какой фильм, да без крутой сцены? — Усмехнулся рогатый, затем замахнулся, и дал по двери что есть мочи. Дверь затрещала, держа его натиск, но треск превратился в хруст со второго удара. На третьем ударе та не выдержала и разлетелась на щепки.

(Beasuce — Bereavement)

За дверью камера выхватила кусочек просторного кабинета, сверкавшего лаком и позолотой. Приятный мягкий свет заполнял комнату, дополняя бордовую мебель и стены. Оператор прошел вслед за напарником, и заснял все помещение. Объектов там было немного, лишь длинный стол, ряд шкафов с застекленными окнами, пара стульев в углу, все деревянное. и ковры на полу и стенах. При этом все прямо-таки кричало о богатстве и вкусе владельца. — Я не разрешала вам войти. — Окатил их льдом женский голос из-за стола. — Те, кто входят без разрешения, об этом жалеют. Черноволосая волчица окинула нежданных гостей злобным взглядом. Ее желтые, светящиеся глаза смотрели то в камеру, то на гиганта. Она сидела, скучающе облокотив голову на руку в тонкой черной перчатке, другой листая папку с бумагами. Ее темное пальто с меховым подбоем окутывало ее будто броня, под этой броней виднелась алая, обтягивающая рубашка. Собой девушка была хороша, в каждой ее черте были тонкость, благородство и бесконечное презрение к вошедшим плебеям. — А чем я тебе обязан, помойная псина? — Удивился рогатый. — Как будто ты — хозяин этого города, хотя все ровно наоборот. — Плебейское дурновкусие. — Хмыкнула хозяйка лаборатории. — Хозяин здесь тот, кто силен. Я сильна, и я здесь властвую. Так понятно? Обозначив свой статус, она мгновенно потеряла к ним интерес. Она опустила взгляд на отчеты, лениво читая их, маньяк и его помощник же молча наблюдали за ней. Будто ее высокомерие их удивило, и они ждали, что еще она скажет. — Scuse? Non le sento. — Не подвела их волчица. — Или вы настолько тупорылые черви, что не боитесь меня отвлекать от бизнеса? — Тебя убивать пришли, а ты в бумажках копаешься. — Усмехнулся оператор. — Non ti servono. — Сказал он с небольшой паузой. — Они тебе не нужны… — Вдруг прошептала Селлиния. Райан этого не заметил, поглощенный перепалкой на видео. — Крысиный король вас прислал? — Мы не из мафии. — Покачал головой рогатый. — Мы из Лунгмена, мы представляем его народ. И у него есть к тебе счеты. Время платить по ним. — А, так вы — просто чернь? — Выгнула бровь волчица. — Пошли прочь. Мое терпение не безгранично. Секундная пауза. Гигант обернулся к камере. А потом вдруг засмеялся. Его хохот был низким, громким, каким-то потусторонним. Будто маска не обманывала зрителей, и это был демон, не человек. — У тебя проблемы с адаптацией к новым реалиям. — Сказал гигант, отсмеявшись. — Ты не понимаешь, что здесь дозволено, а что нет. Мы как раз снимаем фильм о наших порядках. Расскажем тебе. — Что мне нужно в них понимать? — Выгнула бровь мафиози. — Общество состоит из рабов и господ. Вторые владеют первыми по праву силы. Я сильна. И я делаю то, в чем я хороша. Вот и всё. — Ты хороша лишь в разбое. Наши законы не для таких как ты писаны. — Значит к черту такие законы. — Фыркнула она. — Оставьте их трусам и слабакам. То есть вам, йенцам. — Поразительная наглость… — Искренне ахнул маньяк. — И невоспитанность… Придется как следует с тобой поработать. — Сказав это, он начал медленно приближаться к ней, закатывая рукава халата. Взятый его напарником ракурс был хорош: огромная светлая фигура шла прямо на мелкую тень за столом. Мышцы на спине рогатого ходили ходуном, дефекты съемки лишь усиливали эффект. — Ладно, ты меня выбесил, cane. — Зарычала волчица, затем резко встала из-за стола. — Хочешь подчинить меня вашим дурацким законам — заставь меня. — Non si forza la gente. — Вдруг подал голос оператор. — Жители Лунгмена следуют закону потому что так правильно. Потому что город строили на этих принципах. — Какая мне разница? Я беру то, что могу взять, на что мне хватает силы. Раз вам не нравится мой товар, почему вы позволили мне им торговать? Полиция здесь любит деньги так же, как и везде. Полиция, защищающая ваш хваленый закон. Она рассмеялась, легко, беззлобно, но с выражением превосходства. — Кто обеспечивает мне прибыль с наркотиков? Разве не вы? У вас есть спрос, у меня есть предложение. Все честно и правильно. Как у нас в Сиракузах. — Порядки своей песьей ямы там и оставь. — Гневно выплюнул оператор. — Нам это нахуй не надо. — Что ж, достаточно. — Кивнул рогатый маньяк, идя прямо на нее. — Ты кусаешь руку, которая тебя кормит. За это, — Он развязал халат с легким шелестом. — Я вырву тебе все зубы. Ткань зашуршала, а потом взмыла в воздух. Рогатый гигант одним движением сбросил одежду, обнажив гору мускулов, бывшую его телом. Его массивная спина блестела от пота, тонкие линии мышц строились в узор, а шея покачивалась, разминаясь. Он вскинул меч, указывая им на мафиози. — Гордыня это грех. Я здесь чтобы тебя от него избавить. — Знай свое место… — Оскалилась волчица на видео. — Плебей. — Закончила волчица в комнате. Райан повернулся к ней, его брови были подняты в удивлении. — Что? Ты… Ты это смотрела? Подожди… — Он задержался на ней взглядом. Девушка нахмурилась и сжала губы. Будто увидела кого-то незваного, неприятного. — Просто смотри. — Сказала она, мотнув головой в сторону экрана. Тот вспыхнул, это маньяк и мафиози скрестили мечи, высекая искры. Сталь запела, звонко ударяясь об сталь, девушка нанесла ряд быстрых ударов, каждый из которых был отражен. Она отскочила, рогатый повел плечом. — Ты быстр. Но я быстрее. Гравированный меч с длинным прямым клинком засвистел, рассекая воздух, град ударов обрушился на маньяка в маске, но тот был неподвижен и невозмутим. Дадао, несмотря на размах, прекрасно подходил для парирования, прямой меч отскакивал от него как мяч от стены. — Придумай что-нибудь, мне уже скучно. — Лениво потянулся гигант. Девушка ухмыльнулась, перехватила меч поудобнее, и вдруг прыгнула назад. Она вскочила на стол, взмыла в воздух и обрушилась на врага. Ход был опасным, тот выбросил вперед руку, желая схватить ее, но резко отдернул, шипя. Тонкая струйка крови пролилась на пол, а затем к ней вдруг добавилась еще одна, с ноги маньяка. — Ух ты. — Прошипел сквозь зубы рогатый. Волчица перекатом ушла ему за спину, полы ее фрака трепались в воздухе, с меча летели капельки крови. Она продолжила натиск, метя ему по ногам. Маньяк вынужден был отступить, опустив меч, оказалось, мафиози только этого и ждала. Еще раз стукнувшись о его блок, она отскочила к стене, взбежала по ней, и, оттолкнувшись, прыгнула на врага. Мощный удар сверху вниз грозил разрезать его голову на две половинки, и меч уже начал свое падение… — Не торопись, вся ночь впереди. — Услышала девушка сквозь тряску и боль от удара коленом, который нанес ей маньяк. Он поймал ее прямо в полете, и бросил в стену. Оператор медленно двигался вдоль стены, беря наилучший ракурс. На него не обращали внимания, да и он не стремился вмешаться в драку. Тем временем мафиози закашлялась от удара, но сдаваться не собиралась. Уже маньяк перешел в атаку, накатываясь на нее словно штормовая волна на скалу. Его удары были медленными, но размашистыми, гоняли волчицу по комнате, заставляли скакать и метаться. Это трепало ее силы и нервы. Но все же она огрызалась. Дадао полетел ей в лицо острым кончиком, она вдруг оскалилась и нанесла встречный удар. Сталь прошла в миллиметрах от стали, маньяк, пойманный врасплох этим ходом, едва уклонился, на голой, могучей груди протянулась полоска крови. — Знай свое место, чернь! — Прорычала волчица. — Тысячу порезов я выдержу. — Повел плечами рогатый. — А вот ты выдержишь хоть один? Они поменялись местами, незваный гость стоял у стола, хозяйка лаборатории у входа. В следующий миг экран затрясся, гигант схватил стол рукой, и с утробным рычанием швырнул его в девушку. Не дожидаясь результата, он метнулся к шкафам слева, опрокинул один из них. Динамики захлебнулись в звоне и грохоте. — Non toccare il mio ufficio, bastardo! — Прокричала волчица, сделав высокий прыжок, но тут же задохнулась от удара в живот. — Че ты бормочешь, шавка? — Хмыкнул рогатый, поймавший ее в удачный момент. — Молитвы читаешь? Вместо ответа она закашлялась. Удар выбил воздух из ее легких, и ей было не до ругательств. Она заметалась по комнате, уклоняясь от взмахов и выпадов маньяка. Он и не пытался по ней попасть, лишь играл с ней, громко хихикая. Долго так продолжаться не могло. Рубашка девушки потемнела от пота. Она улучила минутку и сняла пальто, обнажив стройное тело с ходящей ходуном грудью. Гигант засмеялся. — Не, я шлюхами брезгую! — Хватит с меня! — Крикнув, она швырнула пальто в лицо врагу. Он лишь взмахнул дадао, рассекая его на части, та бросилась к окну. Камера, снимавшая обогнувшую маньяка мафиози, вдруг затряслась, оператор, громко дыша, бросился той наперерез. Она обернулась, камера засняла ее шокированное лицо, а затем картинка размазалась, расплылась в помехах. Громкий стон окатил помещение, потом раздалось «Cazzo!», а потом динамик зашелся шуршанием и хрипом. — Нахуй ты это сделал? — Раздался обиженный голос рогатого. В мигании света и тряске камеры ничего нельзя было разглядеть, но она вдруг выхватила его маску. — Я бы и так справился! — Быстрее, дебил, она вырывается! — Прошипели на фоне. Камера вдруг упала на пол, и зрители увидели того, кто снимал. Это был крупный парень в резиновой маске тигра. Маска скалилась и беззвучно рычала, вкупе с крупными мускулами оператора это делало его не менее устрашающим чем напарник. Белая куртка блестела атласом, потертые джинсы же поглощали весь свет от лампы. Из-под черной футболки с волшебным мечом виднелись крепкий пресс и широкая грудь. — Постой… — Видео вдруг встало на паузу. Селлиния присмотрелась. Футболка оператора сползла, обнажив светлые волоски у него на груди. Райан вопросительно посмотрел на нее. — Нет… Быть не может… — Ты узнала его? Или что? — Это не он… Не может быть он… — Бормотала девушка в исступлении. Ее лоб покрылся испариной, она с трудом протерла его рукой. — Давай досмотрим, а потом уже разберемся. — Сказал парень, нажав пробел. Что-то шмякнулось на видео, потом еще и еще. Судя по всхлипам волчицы, это были удары. Она сама показалась в кадре — хозяйка лаборатории лежала у стены, тяжело дыша. Рубашка помялась и порвалась, брюки задрались. Над ней возвышался рогатый маньяк, смотревший при этом в камеру. — Она чуть не сбежала, я в последний момент поймал… — Я же сказал просто снимать. — Раздраженно ответил тот. — Ладно, спасибо. Девушка попыталась было подняться, но он ее пнул. Затем еще раз. — «Знай свое место». — Передразнил он ее противным высоким голосом. — Место помойной псины. — Еще пинок, и та распласталась на полу, совершенно лишившись сил. В ее глазах блестели капельки слез, но лицо пылало гневом, не страхом, казалось, если маньяк замешкается, она вцепится ему в горло, невзирая на боль. — Ладно, мы обещали рассказать тебе про наши порядки. — Произнес оператор, беря камеру поудобнее. — Они очень просты. Правило раз — ты не вредишь окружающим. Правило два — ты подчиняешься законам и правилам. — Я выше ваших законов, черви… — Прошипела волчица, метнув злобный взгляд в камеру. Тут же ей в грудь прилетела пятка рогатого, и она свернулась калачиком, защищаясь хоть как-то. — Ты смотри, она еще огрызается! — Засмеялся тот, и оператор захохотал вместе с ним. — Слишком много гонора для побитой псины. — Давай уже к делу. — С каким-то странным, усталым вздохом сказал он. Маньяк кивнул, и достал из кармана штанов щипцы. Камера дала зум на них — инструмент явно был медицинским, слишком уж аккуратен и специфичен он был для державшего их гиганта. Картинка вдруг замерла, а потом таймкод под видео скакнул на десяток секунд вперед. После этого маньяк подошел к мафиози. Оператор присел на корточки, давая наилучший обзор на ее лицо. Оно было бледным и напряженным. Девушка понимала, что ее ждет, и сжала челюсти, будто надеясь, что ей это поможет. — Ты лаешь и кусаешься, — Сказал рогатый, щелкая щипцами. — Потому что у тебя есть язык и зубы. Такова твоя природа как шавки. Что будешь делать когда их лишишься? — Выпущу вам кишки! — Прорычала волчица, при этом вжавшись в стену. — Да плевать. Открой рот. — Приказал маньяк. — Открой рот или это сделаю я. — Добавил он железа в голос, видя ее молчание и непокорность. Раздраженно вздохнув, он схватил ее за нижнюю челюсть, рванул на себя, и… — Стой! — Гаркнула Селлиния в ухо напарнику. — Стой! Пауза! — А? Что? — Мне… Дай мне пару минут. Пожалуйста. Райан обернулся к ней, и обомлел. Румяная, сильная девушка, прорубавшая себе дорогу сквозь любые невзгоды, сжалась в бледный комок. Ее желтые глаза потускнели, губы пересохли, а лоб покрылся морщинами. Она будто постарела лет на двадцать, настолько ей было плохо. Парень кивнул, она тут же вскочила и выбежала из комнаты. Он покачал головой, и принялся ждать ее. Вскоре курьер вернулась. Ее мокрое лицо одновременно было белым и красным. Она молча села на диван, нажала на пробел на клавиатуре. Парень заметил ее мелкую дрожь и мурашки по коже. Картина складывалась для него с ужасающей скоростью. Нужно было лишь подтвердить догадки. Он кивнул, и позволил ей окунуться в ужас. Маньяк заводит щипцы в рот девушки. Она дергается, придавленная его ногой. Тот приседает. Динамик тихо, мерзко скрипит — это сталь скребет об эмаль под десной. Девушка кашляет, плачет, хрипит. Губки щипцов сжимаются на корне ее клыка, камера снимает все отвратительно близко. Маньяк рычит, прикладывая усилие, дергает на себя… И вдруг девушка вопит «Нет!» Всхлипывая, она сует пальцы себе в рот. Ее сердце скачет как бешеное, дыхание сбивается, зуб на месте, но рот наполняется тошнотворным теплом. Парень отворачивается. Ему тяжело смотреть, но еще тяжелее видеть, как смотрит она. — Похвальная стойкость. — Обращается маньяк к другой, не кричавшей девушке. — Но бесполезная. Это ведь не конец. Это только начало. На втором зубе та не выдержала и молча потеряла сознание. Ее залитый кровью рот занимал весь экран, от него некуда было отвести взгляд. Была видна каждая щель и каждое пятнышко на ее челюстях, волосатая рука маньяка с дьявольским инструментом смотрелась еще уродливее на их фоне. Девушка вдруг закашлялась. Темно-красная кровь заляпала камеру. Девушка вдруг закашлялась. Прозрачная слюна заляпала ее руку. Она поперхнулась ей, воспаленный разум услужливо достроил картину, и она вся сжалась и затряслась. Терпеть боль она умела, только это была не боль, это было намного хуже. Парень, не зная, что делать, попробовал приобнять ее, но та дернулась и отмахнулась. Третий зуб вышел из волчьей десны с хрустом. — Сука, сломал его! — Маньяк раздраженно тряхнул рукой. — Потому что ты дернулась. Где твоя стойкость когда она так нужна? — Спросил он у захлебывающейся в воплях девушки. Визги сменились бульканьем, это кровь попала ей в горло, душа ее. Как только она прокашлялась, щипцы вновь впились ей в десну в поисках осколка клыка, вырывая из нее дикий крик. — Всего один зуб остался. — Сказал Райан, мрачный как туча. Селлиния слабо кивнула и закрыла глаза. Она просто ждала, когда это все уже кончится. К последнему волчица просто хрипела, посадив голос от криков. Униженная, обесчещенная, она лежала в своей же крови и слюне, потеряв всякую волю. Она просто ждала, когда это все уже кончится. Маньяк работал быстро и деловито, будто всю жизнь рвал зубы, но менее болезненным процесс это не делало. Последний клык наконец упал ему в руку. — Фхух… — Устало выдохнул он. — Как же муторно… Знал бы — просто забил тебя до смерти. — Клыки в Сиракузах — символ достоинства. — Пояснил оператор за кадром. — Сиракузец без клыков — что мужик без хера. Лишившаяся достоинства волчица была ни жива, ни мертва. Ее мутные, лишенные разума глаза были устремлены к зрителям. Она что-то беззвучно шептала, брызгая кровью и дергаясь в конвульсиях, камера снимала ее близко, во всех подробностях. — Вот что бывает с теми, кто нас провоцирует. — Раздался голос из-за края экрана. Камера повернулась. Рогатый, сидя на корточках, оценивал результаты своей работы. Он удовлетворенно кивнул, а потом поднялся. — Просто, к несчастью для них, мы поддаемся на провокации. Маньяк распрямился и приосанился, встав в центре комнаты. Камера снимала его по пояс, показывая его голый, крепкий, залитый кровью торс. Судя по виду кадра и оставшемуся времени, это был конец видео. Волчица, на фоне которой он был, свернулась калачиком, и тряслась от рыданий. О ней уже все забыли. — Господин Вэй говорит «В Лунгмене место есть каждому». А мы говорим «В Лунгмене места на всех не хватит». Господин Вэй говорит «Успеха здесь достичь может каждый». А мы говорим «Успеха здесь могут достичь лишь те, кто нас уважает». Рогатый расхохотался, вскинув кулак, с которого шли струйки крови. — Мы, йенцы, всему умеем находить цену. Цена этой бляди, — Кулак разжался, показывая горстку зубов. — Четыре клыка. Типично для грязного сиракузца. Что ж, дорогие гости, езжайте к нам. Оценим вас по достоинству. На этом все. Небольшая пауза. А затем громкий кашель и бульканье посреди долбящей по ушам музыки. — А, нет, не все. — Маньяк повернул голову к источнику звуков. Его кулак угрожающе сжался. — Кое с кем сейчас разберемся. — Он развернулся, направился к жертве, но видео вдруг прервалось насовсем. Финальный таймкод показывал семь минут и одну секунду.

(Sjellos — Chamber of reflections)

В комнате повисла тишина, нарушаемая только гулом грузовика со стороны автобусной остановки. Райан сидел неподвижно, задумчиво уставившись в погасший экран. Его дыхание было тяжелым и оглушающе громким, будто ветер свистел в пустых трубах. Он повернулся к Селлинии. Та тоже не двигалась, и тоже уставилась туда, где только что было видео. Но в ее глазах не было ни одной мысли. Только чистые, плохо скрываемые чувства. — Техас… Это ты там была? — Отрывисто произнес он, не то изумляясь, не то осуждая. Она медленно повернула голову. Парень хмыкнул, встретив знакомый взгляд. Взгляд человека, пережившего то, что дважды не переживает никто. Вместо ответа она протянула руку, взяла его за запястье. — Ты что делаешь? — Ее холодные пальцы напрягли его, но руку он не убрал. Волчица поднесла ладонь пернатого к своему лицу. Теплое, влажное дыхание окатило ее. Рот девушки разжался, приглашая его войти. Он понял намек, и позволил провести свои пальцы внутрь. Ее зубы были острыми, острее чем у разумных других рас. Но самое главное… — Клыки на месте. — Прошептал парень, осторожно водя по ним пальцами. Челюсти девушки сжались, давая ему их ощупать, и вдруг его ноготь зацепился за бугорок у самого основания зуба. — Это… Клеймо? Бороздки на бугорке сложились в «Райн Лаб Медикал». Знак качества и защита от брака. — Они искусственные. — Произнес Райан. — Настоящие… — Вырвали. Да. — Кивнула Селлиния. — Ты верно все понял. Это я там на видео. — Пиздец… — Протянул он, откидываясь от осознания произошедшего. Его напарница была плохим человеком, очень плохим. Она появилась в Лунгмене сама собой, нежданная, непрошеная, как плесень на старом хлебе. Она принялась разрушать город, приютивший ее, и успех ей в этом сопутствовал. Но в конечном итоге она получила то, что заслуживала. Райан отодвинулся от Селлинии и оглядел ее. Эта девушка была другой. Годы прибавили ей мышц, обточили и заострили ее лицо. Но гордая, прямая осанка и проницательный взгляд желтых глаз остались с ней до сих пор. Она была другой, и вместе с тем той же самой. Той же самой надменной сукой, знавшей место себя и всех окружающих. — Расскажи все что помнишь. — Твердо сказал пернатый. Волчица понуро опустила взгляд. — Мне было больно, и было стыдно. Это все что я помню. — Вздохнула она. — Я пыталась все это забыть. И у меня почти получилось. Если бы не ты. — Он вздрогнул, почувствовав на себе злобный взгляд. — И не он. — Кто он? — Саймон. Это был он. Он снимал видео. Райан вспомнил кадр с оператором. Да, сходство было неоспоримым. Он откинулся на диване, и горько рассмеялся. — Ирония, бессердечная сука. В комнате повисла тишина, так как он прикрыл лицо рукой, задумавшись, а Селлиния отвернулась, уклоняясь от комментариев. Видео было золотым самородком, самым ценным, что он нарыл по делу Погрома за все годы работы. Ей оно нанесло удар под дых, но то были ее проблемы. Прошло две минуты, перед тем как он собрал воедино все мысли, а она попыталась оправиться от увиденного. — У видео есть оригинал. — Спокойно и сосредоточенно начал Райан. — Оно обрезано, таймкоды и длительность ролика не совпадают. Оператором был Саймон, — Он включил последние секунды видео. — А убийцей — его знакомый. — Рогатый маньяк глядел на них с экрана, будто бросал им вызов. — Убийца — сарказ, в прошлом силовик, возможно, подчиненный Вэя. Он обращался к нему «господин». — Гладко стелишь. — Злобно процедила Селлиния. — А ведь так хорошо блевал недавно… — Он планировал расправиться именно с Омертозой, так как взял с собой инструмент. — Не обращая на нее внимания, тот начал мотать видео, ища нужные моменты. — К тому моменту мигранты уже наполнили Лунгмен, и… Постой, — Он вдруг щелкнул пальцами и повернулся к напарнице. — А как ты выжила? Он же тебя в конце… — Я же сказала: не помню. — Тихо прорычала она. — Они просто… Что-то сказали. Он, или… Саймон. — Имя далось ей с трудом. — А потом все. Я отрубилась. — А дальше? — Дальше очнулась в больнице. И… Решила, что не хочу быть больше преступницей. Жизнь… Редко дает второй шанс. Мне стоило им воспользоваться. Она говорила медленно, неуверенно. Будто просто вспоминала эти слова, с трудом вытягивая их из омута памяти. Ее взгляд был опущен, волчьи уши прижаты к макушке. Она либо излучала гнев, злобу, либо с трудом находила силы на то чтобы просто здесь быть. — Ясно. — Хмыкнул Райан. — Ты могла бы быть ценным свидетелем, но имеем что имеем. В любом случае, — Он захлопнул крышку терминала. — Нам нужно полное видео. Саймон скрыл от нас что-то. Только вот что? — Почему он… — В прострации протянула Селлиния. — Ну, он снимал, я думаю, что он и монтировал. — Почему он?! — Она проигнорировала ответ парня, ведь не к нему обращалась. — Из всех разумных в этом мире, именно он со мной это сделал! — Что-то среднее между криком, стоном и рыком вырвалось из ее горла. Костяшки ее пальцев побелели, сжавшись до невозможности. — Это не он с тобой сделал. — Твердо произнес парень. — Да, он просто, сука, смотрел! — Резкий удар по столу наполнил комнату грохотом. — Просто стоял, снимал, и нихуя не делал! — Стол вдруг хрустнул, по крышке пробежала тонкая трещина от еще одного удара. — Сука! Мудак! Ах! Ладонь стрельнула болью, да так что девушка ее отдернула. Глаза поплыли от слез, в груди защемило, все нутро затряслось от боли и тошноты. Она скрючилась, едва сдерживаясь от рыданий. Отвратительный день, один из худших, если не худший в ее жизни. Хотя конкуренция за этот почетный титул была нешуточной. — Тихо. Тихо. — Раздался над ухом мягкий голос напарника. — Техас. Посмотри на меня. Он обнял ее, осторожно погладил по волосам. Пернатый был теплым и мягким на ощупь. Она инстинктивно прижалась к нему, все еще всхлипывая, а потом подняла взгляд. — Все это в прошлом. Ты — Селлиния Техас, курьер Пингвиньей логистики. — Он убедился, что та его слышит и слушает. — Ты пережила боль. Много боли. Но сейчас ты — нормальный, добрый разумный. — Я — да. А вот он — нет. — Вздохнула волчица. — Опять мне в любви не везет. Да что ж это такое… Она позволила ему прижать к груди свою голову. Стук его сердца и размеренное дыхание очистили ее мысли. Буря в ее душе улеглась, но холод остался. Она понимала, кто такой Саймон, и в чем он замешан. Понимала, но все же не стала бросать его. А хотел ли он этого? Хотел ли он быть с ней? И мог ли? Селлиния закрыла глаза. Все прошедшие дни предстали перед ее взором, от первой встречи до расставания. Любовь… Розовые очки, скрывшие от нее правду. Она привыкла бежать от правды. Правда привыкла бежать за ней. У нее вообще было много преследователей. — Рогатый ублюдок. Его нужно остановить. — Сказал парень. — Да. Он за все нам ответит. — Сказала девушка. Время перевалило за полночь. Фаланстер погрузился во тьму, оставшись без посетителей. Расследование становилось погоней. Сыщики и преступники менялись местами, гонясь друг за другом. И все же любая погоня рано или поздно кончается. Награда найдет своих героев, как бы те не играли в жмурки с судьбой.