***

      Каз шёл вдоль гавани, оставляя за собой след из горы трупов. Ему нужно было время, чтобы обдумать новый план. Отбросы хоть и были в меньшинстве, но сдаваться не собирались. Судя по количеству нападавших, те рассчитывали на лёгкую добычу. Возможно, предполагали, что большая часть экипажа уже будет на корабле. Чёрт знает. Сейчас это волновало Каза меньше всего.       Услышав в паре десятков метров от себя характерный звук выстрелов, он обернулся. Кто-то стрелял с мачты нового «Феролинда». Судя по всему, Джеспер. Что ж, значит, некоторым уже удалось добраться до корабля. Одной проблемой меньше.              Опираясь на трость, Каз продолжил ковылять вперёд, вглядываясь в каждую тень. Найти Инеж — задача не из лёгких, особенно если она сама не хочет, чтобы её нашли. Да и повода лишний раз волноваться не было. Он был уверен в своём Призраке, но почему-то именно сегодня её отсутствие беспокоило его слишком сильно.       Истошный крик, раздавшийся где-то справа, определил дальнейший маршрут Бреккера. Оставив позади несколько проходов между контейнерами, в закоулках которых лежали, в лучшем случае сильно изувеченные, Портовые Лезвия и Чёрные Пики, Каз вышел к очередному тупику. Ножевые ранения на телах недвусмысленно намекали на личность нападавшего. Возле одного из контейнеров валялся мужчина, скрючившись от боли. Кажется, его звали Омен.       Услышав знакомый каждому, кто хоть как-то связан с криминальной стороной Кеттердама, стук трости, он вздрогнул и обернулся. Его лицо исказила гримаса, в которой странным образом смешались страх и ликование.       — Я пырнул твоего Призрака, — он залился истерическим смехом, сворачиваясь калачиком на земле. — Хорошенько пырнул.       Внутри у Каза всё перевернулось, хотя внешне на его лице не дрогнул ни один мускул. В голове пронеслась единственная мысль: "Только не снова".       Это уже случалось. Два месяца назад. Проклятый каньон. Проклятые святые. Она не могла позволить ранить себя снова, а он не мог снова позволить себе просто стоять и смотреть на неё, не в силах хоть чем-нибудь помочь.       Каз окинул верзилу презрительным взглядом, задержавшись на крови, пропитавшей ткань у бедра, и голосом, не выражавшим ни единой эмоции, ответил:       — Похоже, она тебя тоже.       Но она промазала, иначе он уже не разговаривал бы. А Инеж никогда не промахивается. Никогда.       — Только вот я, в отличие от неё, ошибок не допускаю.       Голос Каза, напоминавший скрежет камня о камень, всегда производил нужный эффект. Ещё не было человека, в чьих глазах после угроз Бреккера не отражался бы настоящий ужас. Одним ударом трости он вырубил здоровяка. Сзади послышались торопливые шаги, и из-за поворота выскочил Ротти. Как раз вовремя.              — Отнеси его на корабль, — небрежно бросил Каз, пихнув носком ботинка неподвижное тело. — И поторапливайся.       Бреккер развернулся и сделал несколько шагов в сторону следующего ряда контейнеров. Его взгляд зацепился за кровавую дорожку. Она тянулась до середины прохода, а затем продолжалась уже на стенке одного из контейнеров. Много крови. Слишком много.       Он ускорил шаг и остановился только там, где след обрывался. Дальше — вверх. Что ж, учитывая, сколько раз он уже испытывал судьбу и всё равно выходил сухим из воды, ему должно было повезти и сейчас. Если святые Инеж решат оставить его одного именно сегодня, это будет чертовски несправедливо.       «Святые не хранили меня. Не так, как вы».       Забраться наверх удалось, хотя и не так легко, как он рассчитывал. Трость здесь была совершенно бесполезна, и это почти сразу дало о себе знать отвратительной тупой болью, пронзившей ногу изнутри. Будь проклят тот день, когда он свалился с крыши.       Уровнем выше мелькнул женский силуэт, а следом раздался характерный звук удара чего-то твёрдого о металл. Чёрт. Если она сейчас сорвётся, это будет самый глупый исход из всех возможных. Жестоко лишиться спасения в шаге от него.       — Инеж!       Его голос эхом разнёсся по гавани, но остался неуслышанным. Тень скрылась среди контейнеров так же быстро, как появилась. К счастью, звука падения не последовало. Каз нервно выдохнул.       Он полез выше, надеясь, что ей не взбредёт в голову забраться куда-нибудь ещё, хотя подозрительная тишина наверху пугала его гораздо сильнее.       Увидев Инеж, лежащую в полуобморочном состоянии, Каз тут же оказался рядом и перевернул девушку на спину. В её руке блеснуло лезвие. Сталь уже была прижата к груди. Каз перехватил её запястье и сжал так сильно, что пальцы наверняка оставят синяки, заставляя Инеж выронить кинжал.       — Пока рано, Инеж.       Его голос не выражал абсолютно никаких эмоций. Сердце при этом колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот сломает рёбра. Она распахнула глаза, но взгляд оставался мутным. Каз поднял её на руки и спрыгнул с контейнера, при приземлении подвернув больную ногу. Инеж застонала, когда они рухнули на землю. Что ж, за такое приземление он и сам себе спасибо не скажет. Не то что она. Теперь Каз почти не сомневался: если они выберутся отсюда живыми, это действительно можно будет назвать чудом.       — Мы выиграли? — едва слышно прошептала Инеж.       — Ну я же здесь.       Он постарался произнести это как можно мягче. Последнее, что ей сейчас было нужно, — его привычная грубость.       Нести Инеж и одновременно опираться на трость было невозможно, и это нисколько не улучшало положение. За последний час Каз подверг свою ногу такому количеству испытаний, что, если они всё-таки доползут до шхуны, смогут считать себя счастливчиками. Инеж прижалась щекой к его щеке. Каз резко дёрнулся назад. Ногу снова пронзила тупая боль. Голова закружилась, тело свело мелкой дрожью. Он должен был пересилить это. Хотя бы сейчас. Каз не мог снова её подвести. Особенно когда она была в таком состоянии.       — Я не хочу умирать, — раздался тихий шёпот, разрывая его изнутри.       — Сделаю всё возможное, чтобы найти тебе занятие поинтереснее.       Обещать ей спасение он не мог. Только не сейчас, когда его самого трясло от ужаса при каждом соприкосновении кожи с кожей. Спасало лишь полуобморочное состояние Инеж: она просто не могла заметить, как сильно дрожит его голос и как бешено колотится сердце. Правда, с каждой секундой её тело казалось всё холоднее. Это не прибавляло ему уверенности.       — Продолжай говорить, Призрак. Не ускользай от меня.       — Но именно это получается у меня лучше всего.       Её голова соскользнула ему на плечо. Каз нервно выдохнул, не понимая, радоваться ему или паниковать, и лишь крепче прижал её к себе. До корабля оставалось совсем немного. Обо всём остальном он подумает потом. Когда она будет в безопасности.       — Просто потерпи до шхуны. Открой свои чёртовы глаза, Инеж.       Он пытался ускориться, но все попытки были тщетны. Если пойдёт быстрее, они рискуют просто не дойти. Чуть-чуть. Осталось совсем чуть-чуть.       Он уже не мог понять, какие из картин, мелькающих перед глазами, были реальностью, а какие — игрой давно сломанной психики. Одно Каз знал точно. Вода, поднимающаяся всё выше, была ненастоящей, но именно с ней он ничего не мог поделать. Она всегда побеждала.       — Попроси прощения.       Тихий голос Инеж, едва различимый среди шума волн, вернул его в реальность, заставляя бурю внутри на мгновение отступить.       — За что?       Голос предательски дрогнул. Хотя сейчас ему было уже плевать, услышала ли она это. Голову разрывали тысячи мыслей. Каз понятия не имел, за что именно она хотела услышать извинения. Вариантов было слишком много. Тысячи преступлений. Тысячи глупых подколов. Тысячи вещей, за которые следовало просить прощения, но он даже не заметил, когда успел обидеть её. Идиот. Наивный дурак с манией величия.       — Просто скажи это.       Каз снова посмотрел на неё, но ответить уже не успел. Он схватил Инеж за запястье, лихорадочно пытаясь нащупать пульс. В перчатках это было почти невозможно, а останавливаться, чтобы хотя бы попытаться сделать всё нормально, он не мог. Каждая секунда была на вес золота.       Когда Каз наконец доковылял до шхуны, его трясло целиком. Он и сам не понимал — от злости или от страха, но в одном не сомневался: выглядел он достаточно угрожающе.       — Убираемся отсюда!       Паруса уже были подняты, и спустя несколько минут шхуна вышла из гавани, не так быстро, как ему хотелось бы. Стоило нанять пару шквальных. Каз знал это с самого начала. Только найти их было чертовски сложно.       На палубе царил хаос. Люди кричали, носились из стороны в сторону и пытались как можно быстрее вывести судно в открытое море.       — Шпект! — рявкнул Каз, обращаясь к мужчине, которого назначил капитаном.       Когда-то тот служил моряком и искусно управлялся с ножом, но затем в его жизни началась чёрная полоса, закончившаяся тем, что он застрял в «шестёрке» у Отбросов.       — Приведи свой экипаж в порядок, пока я не начал сносить головы.       Шпект машинально отсалютовал, но тут же опомнился. Он больше не служил во флоте. Да и Каз ему не командир.       Нога болела ужасно. Даже сильнее, чем тогда, когда он сломал её, свалившись с крыши банка неподалёку от Гельдштата. Возможно, он снова повредил кость. Вес Инеж ситуацию не улучшал, а ощущение настоящей воды под ногами, матросы успели расплескать её по палубе, лишь делало всё хуже.       Джеспер, внезапно возникший перед ним с явным намерением помочь, действовал на нервы одним своим присутствием.       — Где Нина? — прорычал Каз, ни на секунду не останавливаясь, хотя бесцельное наматывание кругов по палубе вряд ли могло чем-то помочь.              — Помогает раненым внизу. Обо мне она уже позаботилась.       Каз заметил запёкшуюся кровь на бедре Джеспера.       — Уайлен получил ранение во время боя. Давай помогу…       — Прочь с дороги, — угрожающе тихо произнёс Бреккер и направился к трапу, ведущему в трюм.       Он не мог снова оставить её одну. Не мог отдать на попечение Джеспера и просто уйти. Только не снова. На его совести и без того было слишком много ошибок, не дававших спокойно спать. Каз не выдержит, если недавно начавшиеся кошмары станут ещё хуже, заставляя его снова и снова просыпаться от картин, нарисованных собственным воображением, в которых Инеж истекала кровью.       Нина исцеляла Уайлена в одной из маленьких кают шхуны. Её руки парили над его предплечьем, сшивая плоть, разорванную пулей. Обычная царапина.       — Подвинься, — потребовал Каз.       Уайлен едва ли не спрыгнул со стола.       — Я не закончила… — начала Нина, но тут увидела Инеж. — Ради всех святых! Что произошло?       — Ножевое ранение.       Каз осторожно положил Инеж на стол, привинченный к полу. Нина быстро осмотрела её.       — Она потеряла много крови, — тихо произнесла девушка.       — Помоги ей.       — Каз, я сердцебитка, а не настоящий целитель.       — К тому времени, как мы найдём целителя, она умрёт.              Он сжал кулак так сильно, что хрустнули костяшки.       — Приступай к работе.       Нина смерила его взглядом.       — Ты перекрываешь мне свет.       Каз отошёл в сторону. Инеж лежала на столе совершенно неподвижно. Её светящаяся коричневая кожа казалась темнее в мерцающем свете газовых ламп. Каз был жив благодаря ей. Как и все остальные. Им удалось выбраться из тупика только потому, что Инеж не позволила врагам окружить их. Каз слишком хорошо знал смерть. Он чувствовал её присутствие на корабле. Она уже нависла над ним, готовая забрать его Призрака. Он был весь в её крови.       — Если не можешь помочь, лучше уйди, — сказала Нина, не поднимая головы. — Ты действуешь мне на нервы.       Каз помедлил, а затем вышел из каюты и направился в другую, чтобы сменить пропитанную кровью рубашку. Как только дверь за его спиной захлопнулась, осознание происходящего накрыло с новой силой. Руки дрожали. Вода холодила кожу ног. Обычная драка в доках не должна была так потрясти его. Не должна была выбить из колеи.       Но он стоял посреди каюты, не в силах пошевелиться. Каз не мог потерять её. С того самого дня он поклялся себе, что больше такого не допустит. Не подведёт её. Ошибся. Снова ошибся. И снова непростительно. Он не мог показать, насколько много для него значило происходящее. Это было бы проявлением слабости, а слабость — роскошь, которой Каз Бреккер не мог себе позволить, но он нуждался в ней. В её присутствии. В её голосе. Сейчас же его единственной компанией оставалось ощущение смерти, дышащей в спину.       «Попроси прощения».       Он даже не извинился. Если это была последняя просьба Инеж, Каз никогда себе этого не простит. Он резко встряхнул головой, пытаясь прогнать ненужные мысли. Она выживет. А он пойдёт сносить головы всем, кого ненавидит. Начиная с Омена. Прямо сейчас.       — Прости, Инеж, — прошептал Каз в темноте каюты.       И вдруг поймал себя на мысли, что никогда прежде перед ней не извинялся. Что ж. Надо было когда-то начинать. Может, она этого и не услышит, но он должен был сказать. Здраво рассуждать Каз перестал именно в эту минуту. Холодный ум сейчас был ни к чему. Им управляла лишь жажда мести. И вода начала отступать…