02

Профессор Дамблдор что-то шептал моей матери на ухо, но я не слушал. — Тебе нужно встать, — ласково сказала она, когда мы остались втроем: я, моя мать и безграничная тоска. — Тебе лучше уйти, — безразлично ответил я, не сдвинувшись с места. Тошнило из-за двух дней голодовки, но это хотя бы немного отвлекало от ран в душе. Она закрыла за собой дверь, но я наблюдал ее макушку в окне. Нарцисса осталась сидеть на крыльце и, скорее всего, плакала. В этот вечер я хотел порвать колдо. Бумага была жесткой и прочной, а тоска в глазах Гермионы казалась оправданной. Я сидел, и слезы капали прямо на ее силуэт. Она ведь знала, но дарила мне надежду, касалась, жила. И я думал, что не заслужил эту жизнь, потому что все еще был готов отдать оставшиеся дни ей. Она бы нашла им применение. Тео вырвал колдо из моих рук и спрятал, пока я укрывал себя руками, заходясь в истерике. Это были самые ужасные дни в моей жизни, но Нотт сидел рядом, и пусть его объятия не заменяли те, что дарили покой, но были не менее важны.