Остранение

*** В этот вечер муж вновь не явился домой. Ольгу это всерьёз перестало волновать, нужно было прийти в себя. Не придумав ничего лучше, она набрала в ванну воды, добавила пену и забралась внутрь. Отчего-то ей думалось, что вода смоет всю горечь и обиды, что как только она ступит на кафельный пол, наступит осознание и перерождение. На утро она твёрдо решила, что во что бы то ни стало сохранит ребёнка. С горе-папашей разберётся потом. Дверь скрипнула, в коридоре послышался металлический отзвук упавших ключей. Рома думал, что жены и след простыл, и что сейчас, когда она по его мнению на работе, вполне резонно прийти домой, быстро поесть, переодеться и поехать в следственный комитет на работу. – Опаньки, явился блудный муж. А что так рано? Твои бляди сдали по гарантии!? – она говорила столь обидные вещи исключительно потому что ей хотелось, чтобы он был рядом этой ночью. Самой трудной в её жизни. – Оля, какие бляди? Я много работаю, у нас аврал. – Ну да. А чужими женскими духами тебя, наверное, случайно в бухгалтерии облили? – Мерещится тебе всякое. – отмахнулся мужчина, наспех снял ботинки и пошёл на кухню. Быстро позавтракав тостами с кофе, он собирался поставить посуду в раковину, но Оля положила на стол какую-то полоску. – Ты мусор сама выкинуть не можешь? – Это ты мусор. У меня две полоски. Или тоже скажешь, померещилось? – он внимательно рассматривал тест-полоску и на лице его не было ничего, кроме недоумения. – Что молчим? – напирала она. Она не надеялась на принятие, но в глубине души хотелось верить, что этот ребёнок, так внезапно у них случившийся, подарок судьбы. – Когда? Как? – Рома явно смутился, ведь в последнее время супружеское ложе всё чаще оставалось холодным и пустым: то он пропадал в компании секретарши, то Оля допоздна прозябала на подстанции, да и былая страсть давно погасла. Жили, скорее, по привычке. – Это уже неважно. Интересно тебе или нет, но я впервые рада. Так что спасибо и до свидания, а лучше — прощай. – С этими словами Оля покинула квартиру, а Арефьев погрузился в раздумья.