Часть 15. Глава Клана

В лагере царил переполох, и он недовольно нахмурился. Ну что там опять случилось, что Учихи так взбудоражились...? Что бы это ни было, если Клан столь обеспокоен, то для него это не несёт ничего хорошего... – Изуна-сама! – к нему подскочил один из соклановцев, – Там ваш отец... Таджима? О, если с этим мудаком что-то произошло, то он будет только рад! Но не стоит показывать это остальным... А потому, его лицо осталось привычно бесстрастным, как и подобает тому, кого называют Ледяным Учихой, и он спокойно направился туда, где скучковались его родственники. – ... Ха! Радуйтесь, друзья! Кха-кха..., – в центре толпы на носилках полулежал Глава, обмотанный окровавленными бинтами, – Запомните этот день! День, когда Таджима Учиха убил Буцуму Сенджу! День, когда наш Клан начнет свой победный марш! Кха... Он зашелся кровавым кашлем, и его моментально окружили медики. Что ж, если он действительно убил Главу Сенджу, то неудивительно, что победа досталась ему дорогой ценой. Изуна чувствовал его слабость, даже не приближаясь вплотную, видел ручейки крови, стекающие из-под повязок, подмечал неестественное положение рук и ног... Интересно, выкарабкается ли лидер Клана? Лично он будет всеми фибрами души надеяться на то, что нет. Может, это и неправильно, желать смерти своему Главе, своему отцу... Но он ему не отец, и его главенство он не признает, так что плевать! Клану нужен новый, лучший лидер... – Отец! – брат, растолкав медиков, опустился рядом с Таджимой и схватил того за руку. – Не беспокойся, Мадара, лучше радуйся, кха! Сегодня мы сделали первый шаг к уничтожению Сенджу, сегодня они лишились своей важнейшей фигуры. И мы продолжим убивать их и дальше, во имя победы нашего Клана, кха! Мы сотрем наших врагов с лица земли, и тех, кто попытается нам помешать, ждёт та же участь! – глаза Главы яростно сверкнули, и он устремил свой взгляд прямо на Изуну. Мечтай, ублюдок... Нет, ты не доберешься до него, ты слишком слаб. Он уже гораздо сильнее, чем любой другой представитель Клана, за исключением, может быть, брата. И то, пока тот не обладает Мангекё, он ничего не сможет ему сделать... Таджиму занесли в дом, и Учихи постепенно разошлись по своим делам, бурно обсуждая то, как изменится ситуация на поле боя, учитывая новую расстановку сил. Кто-то радовался тому, что Буцума наконец-то мертв, кто-то беспокоился о здоровье Главы, а кто-то, задумавшись, прикидывал, какие последствия вызовет произошедшее... Стоит ли ему надеяться на лучшее? На то, что Таджима умрет от полученных ран и брат станет новым Главой? М-да, он и подумать не мог, что с радостью будет ждать того момента, когда Мадара возьмёт на себя бремя правления... Но так и вправду будет гораздо лучше для всех, в том числе и для него, тот станет хорошим лидером. Мадара понимает, что значит быть правителем, что значит быть Учихой, что значит быть братом и другом... Да, тьма преследует его, желает поймать в свои объятия, но он всеми силами этому сопротивляется, и Изуна этому способствует. Помогает брату... Да, как бы странно это ни было, как бы он этому ни противился, в их жилах течет одна кровь, и она взывает к нему. Она... мешает ему ненавидеть того, кого он должен ненавидеть. Не позволяет относиться к Мадаре так, как он относился к нему, будучи Саске. Да, это все кровь, она изменила его восприятие... Хотя Таджиму он возненавидел, несмотря ни на какие родственные узы. Так может, дело не в родстве? Неужели Мадара оказался просто... другим? – … Брат? Ранним утром следующего дня Изуна встретил его, непривычно бледного, с покрасневшими белками глаз и темными кругами под ними. – Отец... Отец мертв. Его голос был тихим, словно надломленным. Он никогда так не разговаривал, никогда не выглядел столь слабым и беспомощным... Одна лишь смерть Таджимы не превратила бы его в тень самого себя. – Случилось что-то ещё? – тот лишь поднял на него потухший взгляд. Радужка изменилась, превратившись в замысловатый узор, дивную смесь черного и алого. Мангекё Шаринган расцвел в его глазах, его вращение заворожило Изуну, мир вокруг них поплыл и изменился. – Я покажу... ... Мадара сидел возле лежащего на кровати отца, пристально смотря тому в глаза, внимая каждому слову. – Сын мой..., – голос Главы был слабым и хриплым, речь периодически прерывалась приступами кашля, – Буду честен с тобой, я не уверен, что выкарабкаюсь... И если я умру, то ты возьмёшь на себя роль лидера нашего Клана. Ты готов к этому? – Да, отец, – да, он всегда знал, что рано или поздно ему придется занять этот пост, пусть не слишком и желал этого... – Это огромная ответственность, и ты должен быть тверд и решителен, как никто другой. Именно от тебя зависит будущее Учих, твои решения определят его судьбу. Тебе будет непозволительно проявлять слабость, ты не должен поддаваться эмоциям и чувствам. Ты всегда должен делать то, что должно... – Я понимаю..., – и его воля крепка, ничто не сможет его сломить, никто не смеет ему приказывать. Он готов стать тем, кто поведет за собой, готов принимать тяжёлые решения, готов сделать все ради блага Клана... – Я никогда в тебе не сомневался, Мадара. Ты всегда оправдывал мои надежды, и я надеюсь, так будет и впредь. Поклянись, что не подведешь меня! – Клянусь, отец. – Поклянись, что всегда будешь ставить Клан выше всего остального! – Клянусь. – Поклянись, что никогда не склонишься перед врагами, никогда не пойдешь на уступки! – Клянусь... – Что ты не будешь щадить тех, кто веками убивал твоих предков, что слабость в виде сострадания никогда не поселится в тебе! – Я... – ... И что ты никогда никому не позволишь брататься с врагами, жалеть их, спасать их! Что ты лично убьешь каждого, кто осмелится предать Клан! Нет... Пожалуйста, отец, не надо... – … Поклянись, что не простишь подобное даже своему брату! И если он вновь не оправдает свою фамилию Учиха, то ты сделаешь то, что должен! – Я... Отец, я не могу... – Мадара! – несмотря на тихий голос Таджимы, его слова гремели в ушах, отдаваясь многократным эхом в голове, – Не смей быть таким же слабаком, как Изуна! Ты обязан! Такое нельзя простить! – Нет..., – к глазам подступили слезы... Нет, не слезы, это что-то другое... – Да! Ты убьешь своего брата, я сказал! – Нет, я не стану! – он твердо взглянул в бешено сверкающие глаза отца, – Я никому не позволю навредить брату! – Ты! Слабак, такой же, как Изуна! – Таджима попытался подняться, его руки потянулись к Мадаре, – Недостоин… Недостоин! – Успокойся, отец, ты же ранен..., – он попытался прижать того обратно к койке, но Глава яростно сопротивлялся, – Твои раны откроются, не двигайся... – Ты недостоин стать лидером! – он не обращал внимания на свалившиеся повязки и вновь начавшую хлестать кровь, пытаясь отбиться от железной хватки сына, – Трус! Ещё один трус! Пальцы Таджимы желали сомкнуться на шее Мадары, зубы яростно скрипели, в глазах горела ненависть. Он не желал делать больно отцу, но не мог позволить тому вырваться... – Ты мне не сын! – его голос сорвался на крик, – Ты мне не сын! У меня нет сыновей! Клан Учиха погиб! Наш род погиб...! Глава вдруг захрипел, его глаза закатились, а руки затряслись в судорогах. Из его рта полилась кровь, он забился в конвульсиях, а Мадара лишь шокировано смотрел на обезумевшего, умирающего отца и не понимал, что делать. В голове была лишь звенящая пустота, все мысли покинули его, и он тупо стоял без движения, не в силах оторвать взгляд от постепенно замирающего тела... – К-к... к-клятва..., – с губ Таджимы сорвался последний звук, и он затих, затих навсегда... Все. Все кончено. Отец мертв. Он уставился на свои чуть подрагивающие руки. Кровь... Кровь отца, кровь от того, что он удерживал его... Он убил его. Если бы не он, отец бы не умер. Если бы не его отказ, тот бы не вышел из себя, не стал бы пытаться добраться до него, не растревожил свои раны. И ему не пришлось бы прижимать того к кровати, бороться с раненым, пачкать свои руки в крови... Это его вина. Мертвое тело, лежащее перед ним… это его рук дело. Как он мог? Кто он после этого? Убийца того, кто дал ему жизнь, выучил всему, взрастил и сделал таким, какой он есть… Монстр, который добил раненого, что находился явно не в себе, который в борьбе с окровавленным и ослабевшим человеком не смог того успокоить, а лишь прикончил его… Кап. Густая бордовая капля сорвалась со щеки и упала ему в ладонь. Странно... Глаза горели огнем, он чувствовал текущую в них мощь. Сила, настолько невероятная, что заставляет его плакать кровавыми слезами... Он наклонился над стоящим неподалеку тазом с водой. Оттуда на него смотрели удивительные глаза, с узором, похожий на который он видел лишь единожды. Следующая форма шарингана... Вот этот момент, о котором ему говорил Изуна. И почему он не рад…? Его ведь предупреждали... Предупреждали о цене… О страданиях, о расплате. Об этом… – … Ведь так? – иллюзия вокруг них рассыпалась, возвращая братьев в настоящее. В настоящее, где Мадара, с блестящими от слез щеками, стоял и в упор смотрел на Изуну, – Об этом ты мне говорил? – Да, – он не знал, что ему сейчас делать. Ни в прошлой жизни, ни в этой, у него не было опыта в поддержке других людей, этим обычно занимался его блондинистый друг, но не он сам… И он совершенно не представлял, как ему сейчас вести себя с братом. Получение Мангекё… Ему было не понаслышке известно, насколько это тяжело, как близко такие Учихи проходят к грани, из-за которой можно не вернуться. Как много те теряют, и как развращает полученная сила, заманивая ослабевших во тьму… Он знал, как Мадара сейчас уязвим, и как легко сейчас тому поддаться ложным идеям. Его самого, в свое время, таким образом завел на кривую дорожку Обито, а того, в свою очередь, так же соблазнил своими идеалами Мадара из будущего-прошлого… И он обязан сейчас помочь брату, не дать тому сбиться с пути. Да, он должен его как-то поддержать, успокоить, не позволить тому сломаться. Даже не столько ради мира, будущего и всех своих высоких целей, сколько потому, что он не желает видеть перед собой еще одного Учиху, который падет жертвой этих глаз. Потому, что не желает кому-либо еще пройти через то, что когда-то проходил он… Но как это сделать? Как помочь Мадаре, который сейчас глядит на него глазами, полными отчаяния? Для того, кто большую часть своей жизни прожил пожираемым ненавистью и жаждой силы, оставалось загадкой, что делать в подобных случаях. Он не умеет утешать, не знает, как выразить свою поддержку, понятия не имеет, как снять эту боль… Как проявить заботу…? А как проявляли заботу о нем самом? Ха, в его жизни было не так много подобных моментов… Помощь от Узумаки обычно заключалась в хорошем тумаке, и это было действенно, но явно не то, что нужно сейчас Мадаре. А те жесты поддержки, что он получал в раннем детстве от семьи, когда та еще у него была, они к данной ситуации… Подходили идеально... Будь, что будет! Он приблизился к брату и… осторожно того обнял. Он чувствовал, что тот замер, словно не веря в то, что сейчас произошло, не будучи готов к такому проявлению тепла от Изуны. Ксо, да он и сам не ожидал от себя подобного! Что будет обнимать Учиху Мадару, даруя тому свою поддержку, показывая, что понимает его. Эх, куда катится мир…? Собственно, туда, куда он его и катит. А брат, наконец выйдя из своего ступора, аккуратно положил руки ему на спину и уткнулся подбородком в плечо. Возможно, слезы того намочили одеяние Изуны, ну и что с того? Наверное, так даже правильно… Как и правильно стоять вот так, со своим братом, на долю которого выпало тяжелое испытание… И почему ему на мгновение показалось, словно два пальца легонько коснулись его лба?