А что папа скажет?

Константин так и тащил за собой ребёнка, изредка поглядывая на того. Мальчишка был сильно помят и кажется, еле держался на ногах. Тем временем на них пялились школьники, мимо которых милиционер протаскивал Рому. Да, это унизительно, но, с другой стороны, надо сказать «спасибо», что его вытащили, а то ещё минут пять и Пятифан свалился бы без сил прям на того подростка. Лейтенант уже подходил к выходу и кратким кивком попрощавшись с охранником школы, проследовал на улицу, ведя под руку Пятифана. Снаружи шёл сильный снегопад, хоть уже было светло, но разглядеть что-то дальше пяти метров, кажется, было нереально. Холодный ветер ударил в лицо старшего, от чего тот немного поморщился, но продолжил держать под руку слегка трясущегося подростка. Кажется, прошло всего десять минут, а шатен уже сидел в милиционерском Уазике, пытаясь прийти в себя после схватки. Неожиданно раздался голос старшего. Он был словно гром посреди чистого неба. Низким и довольно раздраженным голосом Тихонов поинтересовался у шкета: — Хочешь, как твой отец продолжить? Я тебе сколько раз говорил драки не устраивать, а?! , — Начал причитать старлей, попутно заводя машину и включая обогрев. Рома даже не знал, что ответить, или вернее, как правильно сказать из-за чего произошла вся эта «суета», и при этом не получить по шапке. Но всё же решившись, гопник довольно тихим и виноватым голосом начал свой монолог. — Константин Владимирович. Тут такое дело, ну, тот пацан говорил про меня очень плохие вещи. Вот, я и решил, ну да… простите, в общем… Младший чуть сжался, ожидая привычных в его семье криков, и упёрся взглядом в свои ноги, попутно начиная сжимать руки и теребить верёвочку от треников. Тысячи вариантов, что могло произойти, метались в его голове. Большую часть поездки Рома ощущал жуткий дискомфорт и непереносимый стресс. Его коленки дрожали, глаза почти не закрывались, лишь изредка моргая. В один миг можно было подумать, что у парнишки начался «нервный тик». Сухие губы были все в засохшей крови, но он продолжал их прикусывать и облизывать, дабы не ощущать эту чудовищную боль. Подушечки пальцев на руках кололо от многочисленных порезов, что были нанесены во время конфликта между ним и подростком. Да, было очень непривычно извиняться перед легавым, но, а что поделать? Если сейчас можно сказать, решается его судьба по продлению учёта. Пятифан уже научился «чувствовать» людей. Неплохой навык он развил из-за того, что происходит дома. Отец часто ругался и всячески истязал подростка, поэтому ребёнок пытался сократить это всеми возможными способами. Например, не попадаться тому на глаза или молчать в тряпочку, когда отец был не в духе. Шатен по шагам мог отличить, кто идёт и в каком настроением. Да и много чего ещё, что умеют дети с травмированной психикой. Именно поэтому Пятифан вполне хорошо понимал, что с ним может случиться. Да и Тихонова он знает давно, и все его приемы, и нотации выучил уже наизусть. В общем, надо базар фильтровать, а то чёрт его не знает, что ещё может выкинуть ментик. Константин же, наоборот, немного завис. Впервые он слышал от подростка такие слова, даже не матерился, что было прям совсем в новинку для ушей старшего. — Ого! Ты и имя моё знаешь? Ладно, в участке поговорим. Процедил лейтенант, с некой насмешкой и выехал с места стоянки около школы. Да, ехать было недолго, но в такой тишине и врагу не пожелаешь. Кажется, напряжение можно было увидеть, не то, что почувствовать. Старлей слегка помялся, но, запустив руку в бардачок, достал первую попавшуюся кассету. Ей оказалась затёртая до дыр, да и потрёпанная временем, но очень любимая Тихоновым кассета с песней под названием «Кончиться лето» — «КИНО». Поставив её, старший переключился с мыслей о Роме и его ситуации на песню и через некоторое время, сам того не заметив, начал тихо подпевать. Взгляд Ромы всё это время был прикован к окну, а тело облокотилось на дверь, начиная расслабляться. Адреналин потихоньку отступал, и алая жидкость переставала течь из носа. Теперь только раны и ноющее тело с корочкой застывшей крови около носа и на губе напоминал о том, что было час назад. А когда ментик включил песню и начал подпевать, Рома, наконец, полностью расслабился, ведь больше не чувствовал острой опасности для него. В виде учёта или чего-то подобного. Подъезжая к участку, стали видны фонари и само место обитание ментят. Рома же, успокоившись, в тёплой машине и под убаюкивающие звуки тихого подпевания лейтенанта, заснул. Константин в свою очередь, во время поездки иногда поглядывал в зеркало, наблюдая за Ромой. В один из таких разов, посмотрев через зеркальную поверхность назад, Тихонов заметил, что шатен лежал с закрытыми глазами и тихо, мирно посапывал, что-то бормоча себе под нос. Старлей принял решение сделать музыку тише, переводя свой тяжёлый взгляд вновь на дорогу. Приблизительно через пять минут милиционер заглушил машину и незамедлительно вышел, направляясь к задней двери, где хулиган сейчас видел мир сновидений. Старший открыл дверцу, тем самым впуская в машину свежий, холодный зимний воздух. Рома не двигался. Младший уже давно погрузился в страну Морфея и видел сон… Такой старый, и на первый взгляд беззаботный сон. В нём школьнику было пять лет. В тот день папа был в хорошем настроении, поэтому решил сделать сюрприз, принес маме цветы, а Роме целую плитку тёмного шоколада, которая была довольно хорошим и не дешёвым удовольствием. Но вот только этот хороший сон быстро начал меняться, и перевоплощаться в кошмар, хоть такого и не было в реале, но в мире снов это выглядело вполне правдоподобно. Когда папа вдруг ударил маму, после чего развернулся к Пятифану и сказал: — Как тебя вообще земля носит? — рыкнул и угрожающе посмотрел на него отец, — Лучше бы ты не рождался никогда. Никогда. Жизнь была бы намного лучше, — Старший холодно, в подсознании отчеканил, делая акцент на последнем предложении, от чего мальчик вздрогнул, не имея возможности думать. Им овладело чувство страха и беспомощности. Он чувствовал себя бесполезным, обузой, в глазах родителей, да и не только в их. В реальности же по Роминому, такому детскому и невинному личику потекли горькие, обжигающие слёзы. Мальчик непроизвольно начинал вздрагивать. Константин немного удивился перемене эмоций ребёнка и сделал шаг вперёд, тем самым подходя ближе, как только мог. Парень неспокойно лежал, весь сжимающийся. После его трюка с позой, младший начал тихонько плакать, проливая кристальные слёзки. Его лицо покраснело и выглядело опечаленным. И ещё больше казавшись беззащитным. Лейтенант пребывал в немом шоке. Мужчина никогда не видел, чтобы хулиган, а уж тем более Ромка, которого он давно знает, проливал слёзы, да ещё и у него в Уазике. Старлей немного залез в машину, дабы постараться «спасти Рому от сна», старший начал окликивать Пятифана. Но тот никак не реагировал, не хотел просыпаться, из-за чего Тихонову ничего не оставалось делать, кроме как положить свои тёплые руки ему на плечи, легонько потряхивая того. Просыпаясь в холодном поту, Рома медленно приоткрыл очи, и перед заплаканными такими глубокими глазами предстала забавная картина: милиционер Тихонов в странном положении со стороны правой двери, а подросток был у левой, аккуратно тормошил за плечи и окликивал подростка. — Рома… Рома! Пятифан! — озабоченно, повышая, и повышая голос, тараторил старший, переживая за беспокойный сон подростка. Шатен же, сонно растягивая слова, промямлил: — Да…? Что-то слу-у.чилось? , — сладко протянул хулиган, зевая. Милиционер перестал трясти школьника и просто вцепился взглядом в карие заплаканные глаза напротив. — Ты тут плакать начал… Ничего не хочешь рассказать? — Аккуратно спросил Константин и, пытаясь не спугнуть парня, продолжил: — Всё точно хорошо? Как самочувствие? — лейтенант стоял на своём, ожидая ответа. Пятифан на это лишь отвёл взгляд от тяжёлых для восприятия глаз, быстро протерев хрустальные слёзы рукавом кожанки. Младший ничего не ответил на это, лишь встряхнул головой и слегка прокашлялся. Рома, показывая свои клыки, продолжил, усаживаясь в более удобное положение. — Да, а те какое дело? Переживаешь за хулигана? Хм, что-то новенькое… — Уже с привычным оскалом, и язвительным тоном ответил младший. Недолго думая, гопник лишь добавил. — У вас новые правила? Не ныть, и не распускать сопли при представителях милиции? — глаза мальчика сузились, пристально наблюдая за реакцией на лице мужчины.