Столас/Т.И. (Адский Босс 2 сезон)

PARANOiD DJ - Just Look My Way (Stolas' Lament Helluva Boss)

      Кроваво-красное солнце медленно клонилось к закату, окрашивая стены больничной палаты во все оттенки розового и пурпурного. Миловидная медсестра с аккуратно загнутыми рожками что-то усиленно строчила в своём планшете, не забывая сверяться с показателями прибора жизнеобеспечения, после чего поправила пакет с донорской кровью и молча удалилась по своим делам, оставляя пациента в гордом одиночестве.       Столас проводил хрупкую фигурку чертовки усталым взглядом, а когда за ней с тихим хлопком закрылась дверь, свернулся в клубок на узкой койке и безучастно уставился в стену, не зная, как ему быть дальше.       События последних дней окончательно выбили филина из колеи, и сейчас он чувствовал себя как никогда разбитым и одиноким. Его семья разрушена, жена спит и видит, как бы поскорее избавиться от ненавистного супруга, а любовник, для которого демон готов был пожертвовать абсолютно всем, в очередной раз дал понять, что не желает его видеть.       Он один! Совершенно один! В который раз…       Уйдя с головой в поток самоуничижительных мыслей, Столас не услышал, как дверь в его палату тихонько распахнулась, пропуская в помещение позднего посетителя.       - Я думала, они никогда отсюда не уберутся, - ворчливо заметила женщина-ворон, воровато выглядывая в коридор, где ещё пару минут назад кишела целая толпа журналистов, - этим кровопийцам только дай волю! Сами, кого хочешь, на сувениры раздерут.       Заслышав знакомый голос, аристократ резко обернулся и поражённо выдохнул, узнавая во взъерошенной грешнице свою старую подругу. Вместо запомнившегося мужчине цветастого костюма ладную фигуру обитательницы Ада облегало диковинное платье, расшитое вороньими и сорочьими перьями. Хищные ястребиные глаза гостьи лучились лаской и нежностью, отчего сердце принца на секунду замерло, а после забилось с удвоенной силой.       - Т.И.?! … Как? … Что ты здесь делаешь?       - Пришла поддержать близкого друга, что же ещё!       Падшая одарила Гоэтии лукавым взглядом и уверенным шагом направилась к больничной койке, вот только на пути у неё выросла целая полоса препятствий в виде десятка ваз с увядающими цветами.       - Вижу, среди знати порядки всё те же: пожухлый букетик «зубастых глазок» и скромная записочка с безликими пожеланиями, от которых так и веет презрением.       - Здесь далеко не все, что прислали, однако и от этого количества веников меня одолевает жуткая мигрень. – Пожаловался Столас, с отвращением оглядывая безвкусный ковёр из однообразных цветочных композиций.       - В таком случае, думаю, ты не обидишься, если я невзначай опрокину одно-два из этих подношений, ведь я такая неуклюжая. – Наигранным тоном ответила Т.И. и демонстративно толкнула ногой ближайшую к себе вазу.       Звон бьющегося стекла оживил комнату, а образовавшиеся на полу лужи от разлитой воды ловили блики заходящего солнца и отбрасывали на стены россыпь радужных всполохов.       - Теперь здесь намного свободнее и веселее, что скажешь?       - Скажу, что безумно скучал по твоему искромётному юмору.       - Если ты находишь мои «детские» выходки такими забавными, значит дела твои ещё хуже, чем я думала.       Обогнув кровать по малой дуге, грешница опустилась на край постели и крепко сжала ладонь демона своей, невесомо поглаживая мягкие перышки на внешней стороне кисти. Принц блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь таким забытым ощущением заботы и тепла, и сам не заметил, как по его щеке скатилось несколько хрустальных слезинок.       - Эй! Совёнок, не плачь!       - Я так устал, Т.И.! Не могу припомнить ни дня, когда я мог бы назвать себя счастливым, ни одного. Меня окружают одни подлецы и лицемеры! Для них я лишь способ достичь своей цели, орудие, которое легко можно выбросить в конце, как старый ненужный хлам.       Голос Гоэтии надломился, превращаясь в задушенный шепот, и это стало последней каплей. Наплевав на все условности, разницу в статусе и правила приличия, женщина решительно подалась вперед и крепко обняла филина, стараясь лишний раз не тревожить туго забинтованные раны. Крохотные коготки бережно зарылись в густой пух, пропуская сквозь пальцы дымчатые покровные перья, а сухие губы не переставали шептать слова поддержки и заверения в жестокой расправе над каждым, кто хоть когда-нибудь имел неосторожность косо взглянуть в сторону покровителя Урожайной Луны.       - Пусть Ад захлебнётся в собственном пламени, пусть Небеса обратятся в прах, я всегда буду с тобой и за тебя! Слышишь? Всегда!