Гибель

Дом Поттеров в Годриковой впадине стоял в тишине, окутанный зимним ветром и лёгким снегом. Лили укачивала Гарри, напевая тихую колыбельную, Эрика сидела рядом, улыбаясь — устало, но с теплом. Она любила их всех. Лили — как младшую сестру.Джеймса — как сына, который слишком быстро вырос. А Гарри… Гарри стал для неё тем, кого у неё никогда не было. Иногда, глядя на него, она чувствовала, как внутри рождается тихое чудо — чувство, ради которого стоило жить, сражаться, дышать. Всё казалось спокойным. Сириус уехал на задание Ордена. Эрика обещала остаться с Поттерами на ночь — «на всякий случай». Она не знала, почему сердце бьётся слишком быстро, почему воздух вдруг стал густым, будто сам мир задержал дыхание. Лили уложила Гарри, поцеловала его в лоб. Джеймс подошёл к окну, выглянул — и замер. — Лили… кто-то идёт. Эрика поднялась. В груди сжалось. Она почувствовала это раньше, чем услышала шаги. Тьма. Холод. Силу, от которой сама магия дрожала, как огонь перед бурей. — Лили, возьми Гарри! — крикнул Джеймс, выхватывая палочку. — Нет, я с тобой! — закричала она, но Эрика успела схватить её за руку. — Не глупи! — в голосе Эрики звенел приказ. — Ты мать! Но Лили вырвалась. Эрика стояла, не двигаясь. Она слышала, как внизу захлопнула дверь, как воздух прорезал голос Волан-де-Морта — холодный, как лезвие. Потом — вспышка зелёного света. И крик. Мир рухнул. Она побежала. На лестнице — тело Джеймса, безжизненно раскинувшееся у стены. Лили стояла у двери в детскую, пытаясь заслонить собой Гарри. — Лили! — Эрика сорвалась на крик. — Не делай этого! Но Лили не слышала. Она смотрела на Лорда — без страха. Только с отчаянной решимостью матери. Волан-де-Морт поднял палочку. — Уйди с дороги, Лили Поттер. Лили не шелохнулась. И тогда — зелёная вспышка. Лили упала, а Эрика, сорвавшись с места, едва успела поймать её на руки. Волан-де-Морт шагнул вперёд. Его взгляд упал на женщину у колыбели. Он узнал её. Эрику Долохову. Слишком ценная, слишком умная, слишком сильная, чтобы убить. — Я не хотел бы терять тебя, Эрика, — произнёс он холодно. — Ты могла бы стать величайшей союзницей. Она подняла глаза — без страха. — Я уже сделала свой выбор. Волан-де-Морт взмахнул палочкой. Зелёный свет метнулся к Гарри. В тот миг Эрика закрыла ребёнка собой. Сила философского камня, которую она носила в крови после долгих лет алхимии, вспыхнула, как солнце. Магия взорвалась, обрушив на комнату ослепительное сияние. Крик. Тьма разорвалась, и Волан-де-Морт исчез — развеялся, словно пепел на ветру. Тишина. Только плач ребёнка и едва слышное дыхание женщины, лежащей у колыбели. Сириус появился через несколько минут. Он чувствовал — что-то случилось. Слишком тихо. Слишком холодно. Он ворвался в дом и застыл. На полу — тела Джеймса и Лили. У кроватки — неподвижная Эрика. Гарри плакал, протягивая к ней руки. — Нет… — выдохнул он, опускаясь на колени. Сзади раздались шаги. Питер стоял у двери, дрожа, с заплаканным лицом. — Я… я не думал, Сириус… я не думал, что Лорд убьёт их… Сириус обернулся, в его глазах метался огонь. — Ты! — прошипел он. — Это ты был хранителем! Ты их предал! — Нет… я… я не хотел! — лепетал Питер, пятясь назад. Сириус кинулся к нему, но тот, воспользовавшись моментом, сорвал с себя перстень, вскинул палочку — и взрыв разорвал улицу. Крик, пламя, дым. Когда всё улеглось, от Питера не осталось ничего — лишь обугленная дыра в мостовой и обрывки мантии. Авроры прибыли через несколько минут. Они увидели разрушенный дом, тела Поттеров и Сириуса, стоящего в пепле, смеющегося истерически, с безумным взглядом. Никто не заметил, что рядом, у стены, лежала женщина с бледным лицом, слабо дышащая — ещё живая. Эрику увезли позже, когда место осмотрели. Никто не знал, кто она. Никто не знал, что именно её любовь и магия Фламеля спасли ребёнка. Ночь опустилась на Годрикову впадину. Ветер выл, засыпая снегом следы битвы. В доме Поттеров плакал ребёнок, который стал символом — и болью для тех, кто ещё остался жить. Сквозь мрак и боль, через вязкую пелену небытия, Эрика слышала далёкие голоса. Они будто тонули в воде, растягивались, становились то громче, то тише. Где-то рядом шуршала ткань, кто-то осторожно сжимал её руку, чьи-то пальцы касались висков, вытирая пот. — Она очнётся… дай ей время… — голос Дамблдора был усталым, но спокойным. — Ей нужен покой, Альбус, — шепнул кто-то, и Эрика узнала этот голос. Регулус. Мир постепенно становился плотнее. Воздух наполнялся запахом старых книг, сухих трав и старинной мебели. Комната была тёмной, освещённой только тёплым светом камина. Эрика приоткрыла глаза — и увидела над собой потолок дома Батильды Бэгшот. Она попыталась подняться, но тело было тяжёлым, будто наполненным свинцом. Регулус тут же оказался рядом, приподнял её, подложил подушку под спину. — Осторожно… ты слишком долго была без сознания, — тихо сказал он. Эрика перевела взгляд. У окна стоял Альбус. Его глаза, обычно сияющие мягким светом, теперь были тусклы, полны скорби. Батильда стояла рядом, прижимая к груди платок. И вдруг всё нахлынуло. Зелёные вспышки. Крик Лили. Падающее тело Джеймса. Маленькие руки Гарри, тянущиеся к ней. И холодный, пристальный взгляд Волан-де-Морта — глаза, где отражалось бездушное пламя и… странная красота, пугающая и гипнотическая. Эрика вскрикнула. Всё вернулось — запах гари, колыбельная, удар света, крик ребёнка. Она схватилась за голову, пытаясь оттолкнуть воспоминания. — Нет… нет! — её голос сорвался на рыдание. — Они… Лили… Джеймс… Регулус притянул её к себе, крепко обнял, прижимая к груди. — Тише… прошу, тише, Эрика… Но она не могла остановиться. Слёзы лились без конца, как будто в них утонула вся боль мира. Она билась в его руках, кричала, пока не сорвалась на хрип, пока не потеряла голос. Регулус сам не выдержал — слёзы катились по его щекам. Он просто держал её, не отпуская, будто боялся, что если ослабит хватку, она исчезнет. Батильда отвернулась, закрывая рот дрожащими пальцами. Альбус снял очки, и впервые за долгие годы его глаза наполнились влагой. Когда Эрика наконец выдохлась, она долго сидела молча, глядя в пламя камина. Голос её сорвался до шёпота: — Где Гарри?.. Дамблдор медленно сел напротив. — Ребёнок жив, Эрика. Жив благодаря тебе. — Он выдержал паузу. — Сириуса задержали. Авроры нашли его на месте… и всё выглядело так, будто он предал Поттеров. Она резко повернулась к нему. — Сириус?! — в её голосе звучало отчаяние. — Он бы никогда! Никогда, слышите?! Альбус не спорил. — Я знаю. Но доказательства говорят иное. Питер погиб, Сириус арестован. Я сделаю всё, чтобы узнать правду. — А Гарри? — повторила она глухо. Дамблдор отвёл взгляд. — Я… оставил его с роднёй Лили. С её сестрой. Петунья Дурсли — маггл. Эрика вскинулась. — Ты с ума сошёл?! — её голос сорвался на крик. — Лили рассказывала, как Петунья её ненавидела! Как она отвернулась от неё, едва узнала, что Лили ведьма! Ты оставил ребёнка там?! Альбус посмотрел на неё усталым взглядом. — Поверь, я не сделал бы этого без причины. На Гарри — древняя кровная защита. Пока он живёт под крышей своей тёти, Волан-де-Морт не сможет до него добраться. Это единственный способ спасти его. Эрика опустила голову. Её руки дрожали, губы сжались в линию. — Я могла бы защитить его, — прошептала она. — Он был бы в безопасности у меня… Дамблдор тихо покачал головой. — Нет. У тебя другое предназначение, Эрика. Очень важное. И если ты не выполнишь его, смерть Поттеров будет напрасной. Он вынул из мантии свежий номер «Пророка». На первой странице — огромный заголовок: «Падение Того-Кого-Нельзя-Называть!» А под ним — две фотографии: Гарри Поттер, младенец с молнией на лбу, и Эрика Долохова. «Героическая жертва загадочной волшебницы. Эрика Долохова, считавшаяся погибшей, пожертвовала собой, спасая мальчика. По слухам, именно она уничтожила Того-Кого-Нельзя-Называть». Эрика читала, не веря. Пальцы дрожали, глаза горели. — Они считают, что я мертва… — И пусть, — мягко ответил Альбус. — Так будет безопаснее для тебя и тех, кто остался. Пусть весь мир думает, что Эрика Долохова погибла. Он встал, медленно подошёл к окну. — Впереди тишина, но ненадолго. Волан-де-Морт исчез — но не уничтожен. Его тень ещё витает над нашим миром. И когда она вернётся… нам понадобятся те, кто умеет выживать. Эрика посмотрела на него. Её глаза всё ещё блестели от слёз, но в них появилось что-то новое. Решимость. Регулус сжал её ладонь. Она ответила ему тем же. Мир потерял слишком многое. И если Эрика действительно умерла для всех — значит, настало время родиться заново. Море ревело у подножия скал, словно само проклинало тот остров, где гибли души. Альбус стоял у обрыва, под плащом его борода и волосы трепались холодным ветром. Рядом, в серых мантиях, скрытые заклинаниями, стояли Эрика и Регулус. Их лица были иными — чужие черты, блеклые глаза, изменённые голоса. Только те, кто знал их по-настоящему, могли бы почувствовать знакомое — магию, ауру, едва уловимую вибрацию души. — Вы уверены, что готовы? — спросил Дамблдор, глядя на них поверх очков. Эрика кивнула. — Он должен знать правду. Он должен увидеть, что мы живы. Регулус сжал её руку. — Он слишком долго один. Альбус помолчал, затем повернулся к ожидающему у лодки мужчине — Аластору Муди. — Всё готово? Грюм кивнул. — Я сказал, что ты поручил допрос… Никто и слова не скажет. Но долго держать не смогу. — Этого хватит, — тихо произнесла Эрика. Они шли по узким, сырым коридорам Азкабана. Стену покрывал налёт соли, камни сочились влагой. Вдалеке доносились стоны, шорох цепей, иногда — хриплый смех, от которого кровь стыла в жилах. Воздух был пропитан безумием. Регулус шагал рядом, держа руку на её спине, будто защищая. Эрика сжимала в ладони амулет, подаренный Альбусом, — он подавлял воздействие дементоров. Вскоре они остановились перед тяжелой железной дверью. Муди постучал, дверь со скрипом открылась. — Пять минут, — буркнул он и, бросив взгляд на Эрику, добавил тихо: — Смотри, не сломайся. Он — тень самого себя. Сириус сидел на каменном полу, облокотившись на стену. Худой, с запавшими глазами, волосы спутаны, щетина закрывает лицо. Он почти не выглядел живым. Когда дверь открылась, он поднял голову. Пустой взгляд скользнул по незнакомцам, не выказывая интереса. Но Эрика шагнула ближе — и её голос, тихий, дрожащий, пробился сквозь бездушную тьму камеры. — Сириус… Он вздрогнул. Мгновение — и в глазах мелькнул проблеск разума. Он медленно поднялся, шатаясь, будто сомневаясь, не видение ли это. — Кто… кто ты?.. Эрика шагнула ближе, сняла лёгкую иллюзию с лица. На долю секунды всё вокруг будто замерло. Ветер из решетки коснулся её волос, открывая взгляд — родные черты, глаза, полные слёз и света. Сириус замер. Его губы дрогнули. — Нет… нет… ты… — он не договорил. Глаза наполнились влагой. Он шагнул к ней, неловко, как ребёнок, и просто обнял, крепко, отчаянно, будто боялся, что она растворится. Он плакал, а она держала его, проводя ладонями по спине. Регулус стоял рядом, опустив голову. Его губы дрожали, но он держался, не желая показывать слабость. — Ты жива… — выдохнул Сириус. — Мерлин, ты жива… — Тише, — шепнула Эрика. — Да. Мы живы. Альбус спас нас обоих. И теперь мы спасём тебя. Сириус отстранился, сел на холодный камень, провёл рукой по лицу. — Нет. Не надо. Пусть будет так. — Что? — Регулус подошёл ближе. — Ты с ума сошёл? Сириус усмехнулся безрадостно. — Может, и да. Но я виноват. Если бы я не оставил их тогда одних… если бы поверил Римусу, когда он говорил, что с Питером что-то не так… — Сириус, — перебила Эрика твёрдо. — Не смей винить себя. Это не твоя вина. — Это моя вина! — сорвался он. — Я был их другом! Я сам предложил Питера хранителем! Сам! А теперь они мертвы, а Гарри… один. Эрика опустилась перед ним на колени. — Посмотри на меня. Он поднял глаза. — Гарри жив. И жив потому, что Лили и Джеймс верили. И ты должен жить, потому что он ещё будет нуждаться в тебе. Сириус опустил голову, плечи дрожали. — Не могу… здесь я — ничто. Азкабан съедает душу. Регулус присел рядом, тихо сказал: — Мы найдём способ. Альбус уже ищет пути. Мы не позволим тебе умереть здесь. Сириус поднял взгляд. — Питер жив, — прошептал он. — Он обернулся… в крысу. Я видел. Он сбежал в канализацию. Он жив, клянусь. Найдите его. Не останавливайтесь. Пусть хоть кто-то поверит мне. Эрика коснулась его щеки. — Мы поверим. Всегда. Сириус попытался улыбнуться — но лишь кивнул. — Тогда я смогу ждать. Если вы — живы, значит, не всё потеряно. Муди тихо постучал в дверь. — Время. Эрика встала. Регулус сжал плечо брата. — Мы ещё увидимся. — Надеюсь, — прошептал Сириус. — Но если нет… спасибо, что пришли. Когда дверь за ними закрылась, Муди, шагая рядом по узкому коридору, хрипло сказал: — Я не знаю, кто вы теперь на самом деле, но он… будто снова стал живым. Хоть на минуту. Эрика не ответила. Она смотрела в темноту впереди, чувствуя, как холод Азкабана въедается в кости. Но где-то глубоко внутри теплилось пламя. Надежда. Пока оно горит — никто не сломлен окончательно.