1. Видоизменённые Тигр и Сорока

      — Да за что мне это всё? — обречённо вздохнула Руми, глядя на двух здоровых увальней у стола, где минуту назад перед громыхнувшим заклинанием сидели Сорока и Тигр.       Теперь же на неё смотрели человеческие глаза. Ну, как человеческие? У одного они были ярко-жёлтые с красными белками и немного косили в сторону, а у второго их вообще было три пары, то есть шесть глазёнок. И все они так внимательно смотрели на неё.       — Ну, привет, Руми, — улыбнулся мужчина в чёрном ханбоке и традиционной корейской шляпе-кат. Под полупрозрачной маской-вуалью проглядывались тёмные губы, растянувшиеся в хитрой ухмылке. — Начудила ты маленько, Охотница, но мне так даже больше нравится. Кстати, Джину никогда не говорил, но я Сасси, а этот отмороженный, — он кивнул на довольно лыбящегося ужасно-зубастым ртом парня с широко раскрытыми глазами. — Это Дёрпи.       Бывший Тигр издал какой-то довольный хрип, улыбаясь ещё шире и просто таращась, как полоумный.       — Да вы издеваетесь… — Руми моргнула, пытаясь прийти в себя. Прикусила щеку, и боль тут же пришла, что означало, что ей это всё не снилось. Вот же она начудила…       Она словно сходила с ума последние пару месяцев, после того, как Охотницы победили Гви-Ма. Руми изучала старые трактаты, найденные в секретных храмах, которые в свою очередь она нашла благодаря определённым друзьям Селин. Её волновал вопрос, может ли она что-то сделать с демоническими метками, переиначивать эту кипящую в ней энергию или хотя бы давать ей какой-то выход? Ведь её метки, ставшие белыми, начали вести себя очень специфично — странная энергия бурлила в теле Руми, иногда ей казалось, что этой бушующей силы в ней так много, что она начинает перехлёстывать в ней через край, как вулкан, который вот-вот готов извергнуться лавой. Порой это приносило страшный дискомфорт — ей словно нужно было выпустить пар, скинуть с себя невидимый негатив и неконтролируемую мощь. Она всё пыталась совладать с необоснованными всплесками своей энергии, которые начинали изрядно портить ей жизнь.       С демонами пока вроде было покончено — золотой Хонмун стал надёжным щитом для мира людей. А вот про белые метки Руми никто ничего не знал. Ведь она стала первой такой в своём роде — получеловеком, полудемоном, принявшим в гармонии свою суть, тем самым меняя в себе демоническую основу. Да, она стала Охотницей, которая преобразила тёмную сущность силы чёрных меток на положительную энергию. И вначале вроде всё было хорошо, но вскоре вылезла та самая проблема — в её теле постоянно рождался переизбыток мощной энергии. Это делало Руми агрессивнее, задиристее и безумнее, а сила порой срывалась с неё волнами, ощутимыми потоками, снося всё на своём пути. Тогда Мира и Зои помогли ей всеми правдами и неправдами найти особые магические трактаты у древних корейских монахов.       Руми изучала их долго, пока не нашла способ сделать особый мощный артефакт, который вбирал бы в себя переизбыток её энергии, как сосуд-поглотитель. Она потратила практически два последних месяца на создание этого артефакта из редких материалов, нанося руны особыми, тяжело добытыми красками из редких ингредиентов, использовала заклинания, взятые из трактатов храмов. Она старалась, она очень старалась…       Но в тот вечер что-то пошло не так. Может, виной тому стало то, что у неё опыта в таких делах был с гулькин снос, или что её способности являлись не тем видом магии, а просто даром Охотницы, или она где-то ошиблась в формуле, руне или что… Уже было не важно. Факт состоял в том, что она что-то натворила, и сосуд, наполненный её выкаченной энергией, шарахнул так, что стёкла чуть не повылетали в доме. Хорошо, что она тогда временно жила в домике в пригороде, в парковой зоне подальше от обычных людей. С ней остались жить Сорока и Тигр, когда исчез Джину, и, если честно, эта странная парочка хоть и не говорила, но как-то смягчила её душевные терзания после произошедшего. Она их полюбила, оставила с собой и по-своему прикипела сердцем, справляясь с некой пустотой в душе.       И в тот дурацкий вечер, когда она пыталась что-то нахимичить с рунами над самосозданным артефактом, тот шедеврально бабахнул, сотворив после себя чёрти что. Выплеснутая энергия Руми превратилась в магию, которая напитала Сороку и Тигра, прикрывших её от взрыва, и изменила их сущность на человеческую, наделила их ещё большим интеллектом. И, самое главное, образовала между ними и ней нерушимую связь.       И теперь в её доме нечаянно поселились два мужика. Интересное дело! И самое любопытное — их человеческая форма теперь поддерживалась той самой энергией Руми: Дёрпи и Сасси стали её живыми сосудами, которые поглощали переизбыток её силы, благодаря чему они оставались в человеческой форме.       Сорока Сасси и в своей птичьей форме был разумен, а ставши парнем, он мыслил абсолютно логично и здраво, просто выглядел… ну… несколько колоритно. Чёрные ханбок и шляпу с лентами Сасси упорно не снимал, продолжая таким вот колоритным персонажем ходить по дому Руми, будто он сошёл к ней прямиком из какой-то исторической дорамы сразу в грешную, реальную жизнь. Он ещё вечно держал руки за спиной, вальяжно прохаживаясь туда-сюда и хаотично поглядывая вверх, как благородный принц из времён Чосона. Даже длинные волосы цвета вороного крыла были собраны в характерный пучок под традиционной шляпой. Тёмные многослойные одежды не скрывали худобу высокого тела — бывший Сорока был какой-то длинный, вытянутый, в его образе всё равно сквозило чем-то «птичьим». Сасси упорно не снимал с лица полупрозрачную чёрную вуаль с нарисованными тремя глазами, но под ней всё равно проглядывались острые скулы, чуть опущенный кончик носа, как клюв, и плотно сжатые тёмные губы, которые часто кривились в хитрой усмешке.       Самым необычным фактором в его внешности были его глаза. Также, как и в форме Сороки, у него их было шесть штук. Два обычных глаза располагались на стандартном месте, как и у всех людей, два поменьше, можно было разглядеть на щеках под вуалью, но Сасси их постоянно щурил в тонкие полосы, из-за чего было не совсем понятно, что это за херабора у него там. Третья пара таких же чёрных глаз с жёлтыми белками располагалось у него на месте бровей, но их Сорока щурил, держа чаще всего закрытыми, и короткие пышные ресницы прекрасно имитировали обычные брови. Иногда в разговоре Сасси забывался и приоткрывал все шесть глаз, или в удивлении мог раскрыть веко одного глаза-«брови», второй оставляя закрытым. Смотрелось очень… колоритно. Руми не сразу привыкла, когда на неё таращились таким образом.       И характер у него был такой… своеобразный. Сасси говорил спокойно, но постоянно с ехидными нотками. Подкалывать, завуалировано язвить, при этом закатывать глаза — это была его любимая тема. Он был чертовски хитрым, умным и каким-то чуть возвышенным, что сильно контрастировало с его зубастым дружком — бывшим тигром.       Дёрпи, как его звали, в отличие от Сороки был достаточно мощным. Точнее, внушительной была его верхняя часть тела — крепкая шея, мускулистые руки и очень развитые широченные плечи, а вот дальше его торс переходил в тонкую длинную талию и жилистые худоватые ноги. Прямо какое-то грациозное строение хищника. Перевоплотившись в человека, Дёрпи предстал в голубом ханбоке с жёлтыми нашивками под тигриные полосы и меховыми вставками. Проходил он так недолго — в нём быстро раскрылся эдакий позыв к эксгибиционизму. Ему вечно было жарко и тесно в одежде, и вследствие этого Руми вначале с воплем наблюдала у себя то в ванне, то в кухне абсолютно голого мужика с торчащим голубым хвостом из копчика, пока Сорока Сасси быстро не приучил своего кошачьего друга хотя бы ходить в штанах.       Внешность у Дёрпи была не менее колоритная. Ярко-голубые волосы всё время торчали в стороны, над мягкими бровями проросли ещё одни маленькие. А жёлтые глаза с красными белками порой немного разъезжались в разные стороны. А ещё они гораздо медленней двигались в глазницах, чем у обычного человека, поэтому, когда Тигр следил за своей Охотницей, это создавало немного зловещий эффект, хотя этот увалень был абсолютно безобидным. Руми не смущала даже его клыкастая улыбка — Дёрпи улыбался рядом заострённых зубов, а привычных клыков у него было аж по две штуки с обеих сторон челюсти, они немного деформировались и торчали наружу из-под губы, что выглядело страшно и в то же время поразительно умилительно.       В отличие от остроумного, чуть занудно-высокомерного и худого Сасси, мощный Дёрпи казался немного дурноватым простачком, который души не чаял в Руми. Вначале он говорил по одному слову — то существительными, то глаголами, но его речь стала стремительно развиваться, словно с каждой полученной энергией от Охотницы его мозг созревал со скоростью света. Бывший Тигр при своих внушительных габаритах был несколько неуклюжим, вечно что-то сбивал в доме, тут же привычно ставя всё на место, и так он мог зависнуть на пару минут, гипнотически смотря на ведро, поднимая его туда-сюда. И ему понадобилась где-то неделя для того, чтобы освоиться в обители Охотницы, а потом решить, что он тут может хозяйничать. Ну, типичный кот.       Руми поначалу не знала, что с этими двоими делать-то. До этого животные из иного мира в собственном доме её никак не смущали, а вот два половозрелых парня — как-то вот да. Но, по сути, она сама их создала такими, поэтому ей приходилось нести ответственность за своё нечаянное деяние. Оба её подопечных ну никак не были приспособлены жить в социуме, среди обычных людей. Точнее, Сорока Сасси даже не пытался, хотя прекрасно мог, но он предпочитал эгоистично ходить возле Руми, посматривая на неё то одной парой глаз, то всеми тремя. С Тигром Дёрпи всё было гораздо труднее — за этим дуралеем был нужен глаз да глаз. Хотя именно с ним Руми как-то сдружилась, когда как с Сасси вечно спорила и чуть ли не силой заставляла что-то сделать — он её доводил, стоя в сторонке, заложив руки за спину и ехидно улыбаясь под вуалью.       Сорока изначально держал себя с ней в делано-деловых отношениях, а вот Дёрпи сразу назвал Руми своей хозяйкой и вёл себя с ней, как влюблённый кот. То ходил по пятам, то ластился, что вначале сильно пугало, ведь к ней как бы приставал огромный мужик с зубатой пастью, ошалело улыбающийся и странно выпятивший глаза.       — Я убрался в твоей комнате, — Дёрпи любил сообщать ей все детали своих действий. Особенно сидя перед ней на четвереньках. — Вынес мусор. Включил стиралку. Люблю тебя.       — Ох, Хонмун вас подери… — нервно посмеивалась Руми, но всё же поглаживал парня у своих ног по голубой шевелюре. Дёрпи сразу начинал гортанно урчать от её бесхитростных ласк, и кадык его на горле впечатляюще ходил ходуном.       Сасси на подобные картины вечно приподнимал одну бровь, которая, в свою очередь, могла раскрыться, превращаясь в недовольно-щурящийся глаз. Он был сдержанным, хоть и саркастичным, с Руми держал дистанцию в общении, но почему-то всё время тёрся с ней в одной комнате.       — Позёр, — хмыкал Сорока, поглядывая из-под шляпы на то, как бывший Тигр подсовывает Руми завтрак и смотрит на неё большими влюблёнными глазами за столом.       О, да! Дёрпи воспылал любовью к готовке и готовил им всем троим что-то бесхитростное, но, на удивление, очень вкусное. Например, завтраки: яичница с беконом была отличная, как и хрустящие тосты с намазкой и помидорами.       — Я сделал ещё твоё любимое какао, — Дёрпи подсунул Руми чашку к тарелке, не отрывая от её лица выпученных красных глаз, как истинный котяра. — Люблю тебя.       Руми едва не хрюкала от смеха. Он это говорил так обыденно, добавляя каждый раз, когда заканчивал фразу, и в этих словах не было какого-то пошлого подтекста. Дёрпи даже был чем-то похож не на кота, а на преданного влюблённого пса, особенно, когда его тигриный голубой хвост начинал подрагивать при виде Охотницы.       — Я помою посуду, — Дёрпи уже был у раковины, хватая губку. Он глянул на Руми через плечо и улыбнулся своим оскалом с торчащими из-под верхней губы клыками. — Люблю тебя.       Руми засмеялась, вставая из-за стола и протягивая ему уже пустую тарелку. Погладила по голубой жестковатой шевелюре.       — Руми обнимет за сделанный завтрак? — спросил Дёрпи, всё оглядывая на неё через плечо своими выпученными глазами.       — Нет уж! Ты, кстати, можешь одежду носить…м-м… полностью? — покачала она головой со смешком.       У Дёрпи с этим были явные проблемы. То он ходил в своём голубом ханбоке с мехом и тигриными орнаментами, то скидывал его и бродил по дому полуголый. Вот как сейчас — у неё на кухне мыл посуду полуголый широкоплечий мужик в одних лишь штанах. Его торс был крепкий и такой мускулистый, хоть зарисовывай все мышцы. Достаточно… впечатляющее зрелище.       — Ты можешь заставить своего дружка быть более… приличным и цивилизованным? — со смешком сказала Руми, глядя на Сасси, наблюдающего за ними у стены, как какой-то надзиратель.       Сорока сложил руки на груди, натянул шляпу по самые лже-брови, и поглядывал чёрно-жёлтыми глазами за ней и своим кошачьим дружком. Сасси, в отличие от Дёрпи, не проявлял столько эмоций и не лез к Руми, хотя был более резкий на слова, мог прилично поехидничать. Несмотря на мнимо раздражённое поведение, Сорока всё равно заботился о Тигре по-своему, вечно его чему-то учил, оттягивал, наставлял, хотя постоянно закатывал глаза, когда Дёрпи отвлекался на падающие вещи, как загипнотизированный.       — А что тебе не нравится, Охотница? — под чёрной вуалью можно было рассмотреть растянувшиеся в усмешке губы. Один глаз на щеке Сасси под тканью слегка приоткрылся, позыркивая на Руми. — Хороший же вид, — он саркастично намекнул на голый и внушительный торс Дёрпи, который усиленно намывал сковородку в раковине. — Разве тебе не повышает настроение эта картина, так радующая глаз?       — А твои шесть глаз это радует? Ты же сам его вечно заставляешь одеться? — Руми пошла к нему медленной вальяжной походкой.       Она видела, что Сорока напрягся, его худое тело натянулось как тетива от её близости, но он остался мнимо спокойным, так и стоя со сложенными руками под широченными рукавами чёрного ханбока, и смотрел на неё чуть сверху вниз со своего роста, когда Руми остановилась возле него вплотную. Все шесть глаз приоткрылись, внимательно смотря на её хитро-улыбающееся лицо.       — А почему ты остался со мной? — с мягкой улыбкой спросила Руми, нарочито разглядывая очертания его чуть опущенного кончика носа, плотно сжатых губ и худых острых скул под вуалью на лице. — С Дёрпи как бы всё понятно, ну а ты? Назвался моей охраной, чего-то бродишь со мной вместе с Тигрулей…       — Мы тебе надоели? Раздражаем? — надбровная дуга с сощурившимся верхним глазом приподнялась, выражая скептицизм. — Наше общество стало напрягать тебя, Охотница?       — Нет, если честно, — Руми даже не врала. Почему-то общество двух существ, не принадлежавших человеческому миру, её расслабляло. Часть её демонической сущности будто успокаивалась рядом с ними, к тому же она могла им рассказывать какие-то переживания по поводу своей силы. Мира и Зои тоже её поддерживали, как и всегда, но ей порой было тревожно нагружать их своими страхами, заставляя переживать больше и больше.       Руми глянула исподлобья в лицо Сороке. Шляпа-кат отбрасывала тени на его худое острое лицо, он смотрел на Руми так внимательно всеми глазами, и это давно перестало пугать.       — Я просто не знаю, почему вы ко мне так привязались, — она пожала плечами.       — Хм? — снова ироничная ухмылка дрогнула под вуалью. — Мы достались тебе практически в наследство. Наша сущность требует быть возле кого-то, как охрана или наставники, тогда мы чувствуем себя на своём месте. А твоя неудавшаяся волшба, моя недоведьма, моя милая Охотница, — Сасси издал тихий смешок, — создала из нас новое творение. Теперь переизбыток твоей неконтролируемой силы полудемона, искажённой Хонмуном, переходит в наши тела, тем самым питает и оставляет нас в этой форме. Конечно, мы теперь с тобой связаны, теперь мы неделимое целое. И придётся нам существовать всем вместе. Если ты, конечно не захочешь нас уничтожить, — добавил он с очередной улыбочкой.       — Не говори глупости, Сорочонок, — хмыкнула ему Руми, но затем посмотрела на него серьёзно и немного смущённо. — Я же другое спрашивала. Тебе самому-то нравится такая жизнь? Не напрягает моё общество, это не тяготит тебя?       В чёрно-жёлтых глазах мимолётно блеснуло неприкрытое удивление, но Сасси тут же сменил выражение растерянности на привычную маску хитро-саркастичного выражения.       — О, ты первая кто спросил о наших чувствах, это даже необычно, — отшутился он своим низким, чуть каркающим голосом. — Но не волнуйся о том, что можешь раздражать, как хозяйка. Дёрпи вон вообще от тебя в восторге. Да, кошак наш облезший? — Сасси чуть повысил голос, обращаюсь к Тигру, увлечённому мытьём посуды. Тот делал это так долго, потому что игрался с падающей мочалкой.       Дёрпи поднял к ним голову, пребывая в своих мыслях.       — Люблю тебя! — кивнул он Руми и тут же продолжил мыть дальше.       — Видишь? Всё хорошо, — Сасси перевёл взгляд обратно на Охотницу. — Дёрпи всё подходит. Он у нас, правда, туповат. Очарователен, но туповат.       — Не обижай его, он хороший, — Руми шутливо ударила Сороку кулаком в грудь.       От такого внезапного прикосновения у него тут же едва заметно раздулись ноздри под вуалью, это выглядело так, будто он смутился, но попытался сохранить лицо каменным. Руки Сасси остались сложенными перед собой в недрах широченных рукавов.       — Я смотрю, тигрёнок тебе сразу пришёлся по вкусу. Что ж, не осуждаю, — хмыкнул Сорока. — Есть в этом увальне своё очарование, — Дёрпи на его слова бездумно повернул голову и улыбнулся. Выражение лица у него было такое, словно он потерялся в трёх соснах. Сасси хмыкнул на это. — Хотя всё же удивительно, как он так легко крадёт у всех внимание.       Руми снисходительно улыбнулась.       — Так же легко, как ты крадёшь чужие вещи, да?       Сасси мгновенно перевёл на неё взгляд. Вначале посмотрел всеми шестью глазами, а потом скрыл два нижних под вуалью, а две верхних быстро превратил в брови.       — Не понимаю, о чём ты, — бэзэмоционально сказал он.       — Всё ты понимаешь. Джину как-то рассказывал о твоей проблеме, о клептомании, — хихикнула Охотница, но тут же замерла. Нечаянное воспоминание о Джину неприятно кольнуло в сердце. Она шмыгнула носом. И тут же уловила боковым зрением, как сузились глаза Сасси, явно считавшего её реакцию. Руми поспешила под смешком спрятать внезапные горестные эмоции. — Ко мне ж вчера заходил Бобби, заезжал и просто поболтать, и по работе поговорить. Вы, конечно, пряталась в других комнатах, но всё равно… — она скептически приподняла бровь. — Бобби мне сказал, что у него пропала золотая цепочка из сумки, которую он оставлял у меня в коридоре. Он меня не обвинял, но спросил, не мог ли обронить свою цепочку нечаянно, ибо в других местах нигде не нашёл её. Я тоже не нашла её в у нас в доме, но мне казалось, что пока я его отвлекала в зале, ты что-то подозрительно тёрся в коридоре тенью, где была его сумка на комоде, — она всё смотрела Сасси в лицо, ожидая реакцию. Он обычно пялился ей в глаза, но сейчас делал вид, что равнодушно смотрит в одну точку в её толстой косе на плече. — Ты что-то знаешь об этом? — хитро спросила Руми. — Говорят, Сороки те ещё воришки, они просто обожают всё блестящее.       — Какие глупые стереотипы, — бесцветным тоном отозвался Сасси. — Я ничего об этом не знаю.       — Он ту цепочку держит под подушкой в северной комнате, — вдруг откликнулся Дёрпи, уже вытирающий полотенцем стол. От его движений мышцы на руках и груди заметно напрягались.       Руми тут же деловито посмотрела на Сасси, вскинув бровь.       — Пф! Предатель облезлый! — Сорока злобно зыркнул на Тигра, продолжавшего полоумно улыбаться.       — Он ещё ворует твоё нижнее белье, Руми, — тут же сдал его с потрохами Дёрпи. — Особенно то, где есть необорванные бантики на кружеве.       Руми впервые увидела, как у невозмутимого Сороки краснеют уши.       — Какая гадкая клевета! — невозмутимо сказал он, прикрывая веки в мнимо вальяжном выражении. — Я таким не занимаюсь, какое гадство!       — Засунь ему в рукав руку, Руми! — рот Дёрпи расплылся в страшно-довольном оскале. — Там спрятанный карман, как вшитый. Он туда твои золотистые трусы спрятал, точнее стащил, пока ты купалась.       Сасси в немом негодовании уставился на Тигра, но тут же нервно дёрнулся, когда возмущённая Руми кинулась к нему и попыталась залезть рукой в его широкой рукав. Сорока отшатнулся от неё, как от прокажённой, и невольно засеменил назад.       — Он что, правду говорит?! — возмутилась Руми. — Ты не просто клептоман, а клептоман-извращенец?       — Не говори глупости, Охотница, это неправда, — невозмутимо ответил Сасси, снова складывая руки в рукава впереди себя.       — Тогда дай посмотреть! — воскликнула она и снова сделала к нему шаг, но он моментально отступил от неё ещё назад. — Эй, если ты не воришка, то чего боишься?       — Ты нарушаешь моё личное пространство. Тебе что-то известно про личные границы, а? — Сасси сделал ещё шаг назад, а затем ринулся прочь из кухни, когда Руми внаглую бросилась на него.       — А ну стоять! Стой, кому говорю! — она попыталась его схватить за ханбок, но Сасси применил магию, которая в нём, кстати, осталась, и буквально пронёсся вперёд ускоренным шагом, и воздухе за ним взметнулась пара взлетевших серо-чёрных перьев. А его самого уже и след простыл.       — Ну тебя! Воришка! А корчишь из себя гордую интеллигенцию! — Руми помахала кулаком куда-то в воздух.       Она чуть повернулась, на периферии зрения видя к себе движение, и едва не вздрогнула от неожиданности. Она ещё не совсем привыкла к голым телесам Дёрпи. Он подошёл к ней в одних штанах, зачем-то сильно сгорбился, чтобы быть с ней одного роста. Его пресс и мускулы на груди всё равно очень отвлекали и несколько обескураживали, когда были перед самым носом.       — Давай ты оденешься, дружок, а? — вздохнула Руми.       — Тогда мы пойдём на улицу? — Тигр забавно склонил голову вбок, и его глаза чуть медленнее, чем у обычных людей, перекатились в глазницах. — Дёрпи хочет гулять! Пошли? Побьём кого-то, а? Погасаем по улицам, пар выпустим? Ну, пожа-а-алуйста? Мя-я? — он выпятил глаза ещё больше, наверное, делая милый кошачий взгляд. Из его горла действительно зазвучало странное мурчание.       Руми вздохнула, видя эти практически дрожащие зрачки.       — Ну, пошли, — сдалась она. — Только ты обязан будешь одеться, договорились?       — Конечно, без проблем! — довольно улыбнулся Дёрпи. — Люблю тебя.       Руми закатила глаза, но возражать было бессмысленно. Это звучало странно из уст парня к девушке, по сути. Она сто раз просила Тигра так не говорить, но было бесполезно. А ещё она ждала его добрых полчаса в коридоре, потому что Дёрпи пока ещё плохо ощущал свои габариты и посбивал в прихожей кучу вещей — стульчик, подставку для зонтика, ведро для бумаги, поэтому ещё копошился, поднимая всё обратно и выставляя в идеальную вертикаль. Оставалось только вздохнуть и смириться.

***

      Жизнь с двумя недолюдьми стала очень необычной и увлекательной. Хантрикс взяли впервые частичный перерыв в своей деятельности, и Руми это было только на руку. Нет, она всё ещё работала, готовила с девчонками новый студийный альбом, разучивала хореографии, но от большей части деятельности группа отдыхала, как от концертов и съёмок в шоу. Про своих новых подопечных Руми пока молчала, ей бы самой к ним привыкнуть, разобраться, как действует на них поглощаемая энергия от её изменившихся меток. Она не хотела сразу сильно напрягать и пугать своих девочек. Возможно, Зои и Мира снова обидятся, что она укрыла важную информацию, но Руми была той ещё трусихой, когда дело доходило до признания личных проблем самым близким людям.       Пока ей бы разобраться с действующими проблемами. Бытие с её новой «охраной», как сами себя нарекли Тигр и Сорока, становилось уж очень необычным. Хотя она быстро привыкала, но моментами жить с двумя особями мужского пола вызывало ряд неоднозначных ситуаций и происшествий.       Вначале «приколы» начали происходить по утрам. В первый раз Руми знатно обалдела, когда проснулась от того, что попыталась перевернуться в кровати, но чего-то не вышло — тело словно ударилось об валун. И только через миг мозг спросонья осознал, что это не каменная стена, а чужое тело упирается в неё, и такое же чужое дыхание щекочет ей шею. Руми тогда резко дёрнулась и в ужасе уставилась на Дёрпи, который сжимал её в объятиях на её же кровати. Он сладко сопел, закинув на неё ногу, а носом уткнулся ей в шею. И, как обычно, на нём не было верхней одежды, и к Руми прижимался абсолютно голый торс. Рельефный такой, подтянутый и горячий.       Она тогда заверещала как резанная с испуга, побила сонного, ничего не понимающего Дёрпи, который тут же свалился с кровати, а Охотница уже удирала восвояси в зал, искать спасения у Сасси, дремлющего на карточках на диване — его любимое место. Дёрпи бухтел и извинялся, хотя не сразу понял, что не так сделал и чем её испугал. Это потом выяснилось, что у него просто такая кошачья фишка пробудилась — спать в одной кровати с тёплой любимой «хозяйкой». И ему как мёдом туда стало помазано — к Руми ночью на матрас. Она разговаривала с ним серьёзно, даже кричала. Пару раз полупасила эту махину, но Тигр смотрел на неё такими расстроенными, обиженными глазами, такими дрожащими, как у того кота из Шрека, что Руми почувствовала себя последней тварью, хотя это вообще-то это она морально пострадала.       И как-то бесполезно было бороться с ласковым Тигром, который только недавно стал человеком. Сасси постоянно оттаскивал своего дружка, даже побивал его. Дёрпи был сильнее Сороки, иногда нечаянно укладывал того на лопатки, и Сасси возмущённо каркал. Хотя он всё же доминировал над зубастиком, давил его «авторитетом» и интеллектом, а потом нашёл универсальное оружие, уравнявшее их силы. Мухобойку. О да, Тигр почему-то чертовски боялся мухобойки, поэтому по его тощей заднице с хвостом часто прилетало.       Проблему с тайными пробираниями в спальню Руми, это, правда, до конца не решило. Раз на раз с утра она просыпалась в объятиях полуголого мужика-кота, а иногда даже оттого, что ей на лицо или плечо стекали его слюнки, ведь его зубастый рот практически никогда не закрывался полностью. В какой-то момент Руми перестала истерически орать и просто молча спихивала ногой этого здоровяка с кровати. Дёрпи падал с грохотом, но продолжать сопеть на полу. Потом он стал хитрее, и иногда Руми просыпалась и наблюдала его уже у своих ног на покрывале, где он свернулся практически клубочком, и спал щекой на собственном хвосте.       А ещё ей казалось, что Сасси немного ревновал из-за этого, вечно злобно стреляя глазами, когда видел, что Дёрпи таки пробирался в её спальню. Но ничего не говорил. Он сам к ней не лез, играя роль некого горделивого наставника и советника, когда как Тигр вечно вёл себя, как огромный добродушный питомец.       Сорока, кстати, тоже спал эпично. Он не смог избавиться от некоторых птичьих повадок, например, спать горизонтально ему было тяжко, а крепкой ветки для такого тела как бы не существовало, и не поспать ему было на дереве, поэтому Сасси устраивался на диване, просто садился на четвереньки, закрывал глаза и так спал. Руми как-то чуть не померла от разрыва сердца, когда ночью встала попить сока из холодильника, проходила мимо дивана в темноте, и тут на неё резко, будто из какой-то бездны, уставились несколько пар горящих золотом глаз. Она чуть дар речь не потеряла, а это просто её сидячий Сорока проснулся и уставился на неё с дивана всеми глазами.       В общем, бытиё с новыми соратниками было порой очень необычное и забавное. Но, самое главное, Руми стала чувствовать себя в разы лучше. Переизбыток тёмной демонической энергии в её теле трансформировался и питал теперь этих двоих, даря им человеческую форму, а ей — облегчение и спокойствие. Правда, ей всё равно требовалось спускать пар. Демонов практически не было, золотой Хонмун надёжно упрятал их всех под землю, срывать пар было не на ком. Поэтому Руми и её «охрана» нашли новый способ — они превратились в «начального Питера Паркера», как пошутила Охотница, — они выползали ночью на улицу и дубасили «плохих парней», опережая полицию, которая ехала на вызовы. Если бы её приёмная мать и наставница Селин узнала бы о подобном, не сносить ей головы, но Руми даже понравилось творить чёрти что, сгоняя пар. Да и мнение Селин её как-то больше не интересовало.       Может, на неё всё же действовала демоническая сила, но лупасить человеческих ублюдков было в чём-то даже приятно. Особенно тех, кто обижал слабых. Иногда замечание ей делал сам Сасси, когда они с Дёрпи увлекались и уж слишком сильно дубасили вместе какого-то засранца перед приездом полиции. Приходилось убегать и связывать преступников, чтобы так передать их прямо в лапы правосудия. Руми не снимала чёрной балаклавы и чувствовала себя настоящим супергероем улиц, убегая с места драки. Метки на теле снова светлели, ей становилось лучше, и она довольно улыбалась. Особенно, когда ветер развивал её косу, пока она сидела на спине бегущего со всех ног Дёрпи, а он держал её под бёдра и довольно улепётывал с очередной разборки. Например, как недавняя облава аж на целый клан корейской мафии. За ними даже была погоня, в них стреляли, но Сасси только взмахнул рукавом, и их накрыл щит из моментально затвердевших перьев, которые буквально стали пуленепробиваемыми. Несколько перьев Сорока даже пошвырял в противников, превращая их в острые кинжалы. И полиция была в шоке, найдя столько кряхтящих и вопящих мафиозников, корчащихся на полу от боли с пробитыми ногами и плечами.       Так Руми и нашла себе новую тренировку. А выдыхаясь от влияния собственной энергии, она блаженно усыпала, иногда даже вырубалась, но теперь не боялась внезапных последствий. Ведь её всегда тащили домой её два новых друга. Её личная охрана и верные спутники. Бывшие Тигр и Сорока.       С Дёрпи она быстро нашла общий язык и перестала его напрягаться. Он был как большой котёночек, слушал её только так. Она сама пропустила момент, как стала его то поглаживать по жёстким волосам, то обнимать, то расстягивать его щёки в стороны, умиляясь зубастой пасти. Её улыбчивый Тигра смотрел на неё как самый преданный зверь и довольно урчал, что вызывало у неё постоянные приступы нежности и сентиментальности.       Правда, в такие моменты она тут же слышала чуть раздражённый и насмешливый «хмык». Повернувшись, Руми видела, как на них поодаль смотрел Сасси и вальяжно закатывал глаза, мол, «фу, ну и нежности, блевать охота». С ним она себя так не вела, не позволяла себе физического контакта и каких-то вольностей. У неё с Сорокой были странные отношения с вечными язвительными подкалываниями и едкими шутками на грани извращённого флирта. Он играл образ неприступного интеллигента, но всё время был рядом, давал дельные советы, много рассказывал об изнанке мира духов и помогал Руми изучать древние трактаты.       О да, она всё не прекращала своё обучение, желания познать всю суть силы Охотниц, демонов, да и всей магии. Руми было интересно слушать Сороку, и она находила Сасси умным собеседником, несмотря на злорадные шуточки и искусственную холодность. Были моменты, правда которые её смущали — то пропадающие украшения, то её нижнее бельё, и глядя в шесть обманчиво честных глаз напротив, она скептически приподнимала бровь, но Сасси лишь обманчиво невинно пожимал плечами. Мол, он понятия не имеет, он тут не причём, он честная сорока.       Так как-то дни и полетели. Руми быстро привыкла к своим новым «друзьям», которые гордо называли себя её личными телохранителями, непобедимой охраной. Её перестало смущать многое, например, она уже не верещала от червяков в холодильнике, когда обнаруживала их на полке. Это у Сасси ещё оставались странные птичьи замашки, и он поедал «деликатесы, которые иногда так хотелось». Но и пачка орешков могла привести этого Бурчуна в восторг.       Дёрпи её тоже уже не пугал. Вот сегодня Руми чего-то слишком рано проснулась. Поёжилась, сладко зевнула спросонья, но тут же стукнулась обо что-то, не сумев повернуться. Открыв глаза, она уставилась на голубоволосую голову на своём плече, а потом и на руку на себе, и на закинутую ногу на своём бедре. Это полуголый Дёрпи спал с ней в кровати, приобняв её, как длинную подушку. И его холодное дыхание щекотало её шею.       — Мать честная, Дёрпи, ей-богу! — вздохнула ещё заторможенная Руми, пытаясь столкнуть его с себя.       Незлобно заворчав, она спихнула с себя здоровое сонное тело — её Тигра что-то нечленораздельно пробормотал, перевернулся на другой бочок и скрутился калачиком, сжимая бёдрами вытянутые руки, будто замёрз.       — Вообще не смущает, что у меня кровать узкая! — буркнула на него Руми, поднимаясь. И даже тыкнула его в бок, но в ответ ей лишь что-то сонно пробурчали. И вместе с тем у неё вдруг в груди расплылась какая-то сентиментальная нежность при виде этого большого тела, так трогательно скрючившегося на простыни без одеяла. Дёрпи вызывал в ней какие-то умилительные чувства, ей всё время хотелось его полапать, прибнять, пощупать, потискать. Один раз она так даже сделала, но он странно заулыбался и стал щупать её в ответ. И как-то совсем… не по-детски, что она аж напряглась и быстро перевела всё в шутку, испугавшись странного возбуждения. Вот и сейчас Руми отдёрнула себя от внезапной мысли приобнять спящего красавца с очаровательными зубами и хвостом. Она быстро встала и пошла прочь из комнаты.       На часах было всего семь утра, но настроение было бодрое. Выйдя из комнаты, она обнаружила дрыхнущего Сасси на диванчике. На корточках, как обычно. Он смешно поджал ноги, обнимая их руками, утонувшими в широких рукавах. И будто едва покачивался в такой неудобной и какой-то беззащитной позе. Мягко говоря, он совсем не выглядел сейчас, как опасный соперник, стреляющий смертоносными перьями или ехидно отчитывающий её за малейшую оплошность. Руми испытала странное желание подойти и в шутку ущипнуть его за щёку. Она осторожно подкралась, едва сдерживая смех, протянула руку, зависая над диваном, и…       Все три правых глаза Сороки резко раскрылись. Охотница и осознать ничего не успела, как её вдруг схватили за запястье, а потом резко толкнули и опрокинули на диван. Она выдохнула и удивлённо уставилась на склонившееся теперь над ней тело.       Она оказалась под лежащим Сасси, который рывком задрал её руки за головой и уставился в её изумлённое лицо. Вначале во всех его глазах мелькнуло что-то дикое, но тут же взгляд прояснился, и он уставился на неё скептически. Глаза-лжеброви сощурились в эмоции насмешливого скептицизма.       — Ты что делала? — сурово так спросил он, смотря ей в лицо и чуть ли не прижимая своим весом. — Кто спящего так пугает?       — Я просто пошутить хотела, ничего такого, — буркнула Руми, несколько смущённая такой сценой, ещё и доминированием над ней. Вещь, которую она никогда над собой не ощущала.       Сасси чего-то не спешил с неё слезать, всё нависая сверху в своей плетёной шляпе. Он так странно разглядывал её, что Руми почувствовала, как заливается краской, смущённая до предела этим интимным изучающим взглядом. Это очаровывало и пугало до чёртиков. Вуаль на лице Сороки опустилась, и она видела часть острого подбородка и тёмных, каких-то притягательных губ. Руми уставилась на них и сглотнула. Жёлто-чёрные глаза Сасси тут же уставились в ответ на её губы, и она готова была поклясться, что он смотрел на них с достаточно характерным интересом. Странное наваждение приятной истомой полилось по телу, и Руми выдохнула, вдруг отчаянно пожелав чего-то… неправильного, но вполне понятного, интимного и романтического. И Сасси вдруг медленно стал склоняться ниже, подозрительно всё смотря на её рот. И его вуаль упала ей на щёки.       Но тут они оба резко повернули головы в сторону. Перед их лицам оказалось третье лицо, точнее половина верхнего лица, торчащего над диваном — это Дёрпи смотрел на них, как затаившийся кот-хищник, сидя на заднице и будто материализовавшийся из ниоткуда.       — Я люблю вас, — быстро сказал он, тараща вовсю жёлто-красные глаза. — Но как же я?       Руми залилась краской и резко подорвалась с дивана, отталкивая от себя Сороку.       — Это… ну… недоразумение… вы оба что-то неправильно поняли! — воскликнула она, становясь красной, как рак. И не придумав ничего лучше, поспешила капитулироваться в ванную комнату. Краем глаза она успела заметить, как молча и загадочно смотрел на неё Сасси и как хитро улыбался Дёрпи.       Она закрылась в душе и быстро включила холодную воду, будто так хотела прийти в чувство и смыть с себя странное наваждение.       И что это сейчас было?       Но Руми вдруг ясно и чётко поняла, что привело её в какой-то ужас и одновременно чарующее смущение. Она уже воспринимала этих двоих определённо как мужчин. Очень колоритных и притягательных мужчин. И они оба волновали её кровь. Стоп, что? Приехали… Она с ума сошла?