Главы 19, 20 и 21

Глава 19. Уроки северного моря Обратная дорога из Бухты Молчаливой Стали в крепость выдалась долгой. Мы с отцом ехали молча, оба погружённые в свои мысли. Воздух между нами был густ от невысказанного. Я видел, как он украдкой поглядывает на меня, собираясь с духом. Этот год сделал его отношение ко мне иным — я был уже не просто сыном, но и соратником, чьё мнение имело вес. — Отец, — наконец начал я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал. — «Барк» будет готов через несколько месяцев. Но чертежей и расчётов мне мало. Отец молча кивнул, давая мне продолжить. Его лицо было серьёзным, но в глазах я видел не запрет, а готовность выслушать. — Я хочу понять море не по книгам, — продолжил я. — Хочу увидеть, как ходят настоящие корабли. Как управляются с парусами. Как читают ветер и течения. Теория — это одно, а практика... Меня начало слегка подташнивать от собственной дерзости. Я чувствовал, к чему клонит разговор, и сердце бешено колотилось в груди. — Говори прямо, сын. — В гавани на северном побережье, ниже гор Норвоса, стоят пентосские когги и лорратийские шхуны, — выпалил я. — Они идут вдоль побережья до Лората и обратно. Я мог бы... наняться юнгой. Или просто уплыть с ними. Всего на одну ходку. Чтобы посмотреть. Чтобы научиться. В ушах зазвенело. Я видел, как пальцы отца сжали поводья так, что конины взмыли. Его лицо стало каменным. — Ты с ума сошёл? — его голос прозвучал хрипло, но тихо, будто он боялся, что его крик услышат за версту. — Отдать сына Сноу в руки какому-то пентосскому торгашу? Чтобы тебя могли вышвырнуть за борт при первом же шторме? Или продать в рабство в Лорате, если кто-то узнает, чей ты крови? — Я не буду Сноу, — парировал я без колебаний. — Я буду... кем-то другим. Простым парнем из прибрежной деревушки. Никто не должен знать. — И как же ты это провернёшь? — в его голосе зазвучал сдержанный гнев. — Ты говоришь с акцентом знати. Держишься как лорд. Любой капитан с двумя извилинами поймёт, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Мальчик, ты пахнешь замком и властью, а не рыбой и потом. — Я научусь, — упрямо сказал я. — Я могу выучить говор северных рыбаков. Могу научиться молчать и не смотреть людям в глаза. Я... я должен это сделать, отец. — Я посмотрел на него, и в моём взгляде была та самая решимость, что когда-то заставила его поверить в мой безумный чертёж. — Если я буду строить корабли, ни разу не выйдя в открытое море, какой из меня корабел? Я буду как кузнец, который никогда не держал молота. Я должен почувствовать воду под килем. Должен понять, о чём поёт ветер в снастях. Мы подъезжали к воротам крепости. Огни уже зажигались в окнах, и от этого сердце сжалось ещё сильнее. Там, за этими стенами, была его мать, его сёстры, его брат. Безопасность. А он рвался туда, в неизвестность, в мир, полный опасностей. — Хорошо, — прошептал он, и слово это обожгло мне горло, будто я проглотил раскалённый уголь. — Но не на пентосском судне. И не один. — Он резко повернулся ко мне в седле, и его глаза были холодны, как сталь. — Я найму небольшое судно из здешних, северных. Капитана, которому доверяю. И прикажу ему взять тебя как пассажира. Ты будешь под защитой моих людей. И твоя задача — смотреть и учиться. Никакой работы на палубе. Никакого риска. Ты понял меня, Джей? Это не приключение. Это — урок. Я смотрел на него, и по моему лицу пробежала тень разочарования, но я был достаточно умен, чтобы понять — это максимум, что я могу получить. Это была его уступка, выстраданная и тяжёлая. — Я понял, отец. Спасибо. Мы въехали во двор, и слуги бросились принимать наших коней. Я слез с седла, чувствуя каждую кость в своём теле. Отец только что согласился отпустить своего сына в море. Не на своём корабле, не под защитой своих верных людей, а на чужом судне, в мир, полный опасностей. И глядя, как он уверенно сходит с коня, я понимал, что это лишь начало. Первая из многих жертв, которые потребует от нас его необычная судьба. И самая лёгкая. Глава 20. Под чужим небом Неделя, последовавшая за тем разговором, стала для Эрика Сноу временем напряжённого балансирования между долгом, семьёй и тревогой, что грызла его изнутри, как крыса. Каждое утро начиналось с рутины. Приём докладов, разбор споров между ремесленниками, инспекция запасов в амбарах. Он делал всё с привычной тщательностью, но мысли его были далеко. За столом, просчитывая с мастером Аларом расходы на содержание верфи, он ловил себя на том, что смотрит в окно, на море, представляя, как его сын будет бороздить эти холодные северные воды на утлом судёнышке. Вечера он посвящал семье. Ужинал с Алисандрой и детьми, слушая, как Лианна с жаром рассказывает о новых выученных валирийских идиомах, а Бенджен с важным видом демонстрирует свежий синяк, полученный в «битве» на деревянных мечах. Он улыбался, шутил, но его взгляд то и дело находил Джея. Тот сидел тише обычного, поглощённый своими мыслями, и Эрик читал в его глазах то же нетерпение, что гнало когда-то вперёд его самого в юности. Ночи были посвящены трудным разговорам. Первый — с Алисандрой. Он ждал слёз, упрёков, категорического запрета. Но его жена, дочь лоратских архитетов, обладала стальной волей, скрытой под внешним спокойствием. — Ты уверен в этом, мой волк? — спросила она тихо, когда они остались одни в своих покоях. — Нет, — честно признался Эрик. — Но уверен ли я, оставляя его в неведении? Он не обычный ребёнок, Сандра. Его ум требует большего, чем мы можем дать ему в этих стенах. Ему нужен свой собственный путь. Пусть даже он начинается на палубе чужого корабля. Алисандра долго смотрела на пламя в камине. — Тогда отпусти его, — наконец сказала она. — Но сделай всё, чтобы он вернулся. Каждую возможную предосторожность. Следующими были советники. Бринден «Железный Пень», узнав о затее, покраснел от негодования. — Отправить мальчишку в море с чужаками? Да вы с ума сошли, милорд! Лучше уж я сам его поучу всему, что знаю! — Ты научишь его сражаться на суше, Бринден, — терпеливо ответил Эрик. — Но не тому, как ведёт себя корабль на волне. Не тому, как пахнет шторм за милю до его начала. Жиеро Арн, его правая рука, отнёсся к идее с присущей ему ледяной практичностью. — Капитан... — он обдумывал варианты. — Не из крупных домов. Незаметный. Но надёжный. Я присмотрю несколько имён. Именно Жиеро и нашёл решение — капитана Ормунда, норвосского уроженца с северного побережья, владельца небольшого, но крепкого одномачтового судна «Морская Пена». Человека небогатого, но с незапятнанной репутацией, известного своей осторожностью и тем, что он никогда не задавал лишних вопросов своим пассажирам. Всю неделю Эрик лично занимался подготовкой. Он тайно встретился с Ормундом в той самой северной гавани, оценивая его умным, проницательным взглядом. Капитан, коренастый бородач с обветренным лицом и спокойными глазами, выслушал его условия — никаких лишних вопросов, маршрут только вдоль побережья до Лората и обратно, максимальная безопасность — и согласился за щедрую плату. Была подготовлена простая, ничем не примечательная, легенда для Джея. Он должен был стать племянником одного из мелких торговцев Скалы, отправленным к родственникам в Лорат для обучения ремеслу. И вот настал день. Раннее утро. Туман стелился по земле, цепляясь за камни. Эрик стоял с Джейем у потайной калитки в северной стене, ведущей на тропу к гавани. Мальчик — нет, уже не мальчик, а юноша с решительным взглядом — был одет в простую, грубую одежду рыбака, скрывавшую его происхождение. В крошечном мешочке у него за поясом был зашит яд — последняя, отчаянная мера на случай беды, о которой Эрик не смел и думать. — Помни всё, о чём мы говорили, — тихо сказал Эрик, кладя руку на его плечо. — Смотри, учись, но не рискуй. Твоя задача — вернуться. С новыми знаниями. — Я вернусь, отец, — твёрдо ответил Джей. — С новыми знаниями. Эрик смотрел, как его сын, его кровь, его надежда, уходит по тропинке, растворяясь в утреннем тумане. Он стоял так долго после того, как фигура Джея скрылась из виду, чувствуя, как холодный камень тревоги окончательно поселился у него в груди. Он только что отпустил часть самого себя в неизвестность. И всё, что ему оставалось, — это ждать и верить, что северное море будет милосердным к его дерзкому сыну. Глава 21. Первый урок моря Дорога к северной гавани казалась иной — не той, по которой я скакал на «Шквале». Она была уже, каменистей, и пахла не степной полынью, а солёным ветром и водорослями. На этот раз я шёл по ней не как Джей Сноу, сын Лорда-Командующего, а как Джей... просто Джей. Племянник торговца, отправленный на обучение. Грубая одежда натирала кожу, а за спиной болтался скромный вещевой мешок вместо моего привычного дорожного ранца. Рядом со мной безмолвным укором шагал Гаррет. Отец решил, что один из его людей должен сопровождать меня до самого судна. Выбор пал на Гаррета не случайно. Его молчаливость была красноречивее любых слов, а преданность не вызывала сомнений. Он был одет так же просто, как и я, но осанка и цепкий, всё замечающий взгляд выдавали в нём воина. — Скучаешь по «Шквалу»? — спросил я, пытаясь разрядить напряжённое молчание. Гаррет хрипло хмыкнул, не поворачивая головы. — Конь не спросит, зачем мы плывём в Лорат под видом нищих. В его словах не было упрёка, лишь констатация факта. Он, как и я, понимал всю сумасшедшую рискованность этой затеи. Но приказ есть приказ. Северная гавань оказалась не похожа на шумный порт Норвоса. Небольшая, защищённая от ветров скалистая бухта, пахшая рыбой, смолой и влажными камнями. Здесь стояло с десяток судов — в основном рыбацкие лодки и пара небольших кораблей, один из которых был «Морская Пена». Капитан Ормунд оказался именно таким, как его описал отец — неброским, крепким, с умными, оценивающими глазами. Его взгляд скользнул по мне, затем по Гаррету, и я увидел, как в них мелькает понимание. Он знал, что мы не те, за кого себя выдаём. Но щедрая плата отца делала его слепым и глухим. — Пассажиры? — буркнул он, почесав бороду. — Каюта одна, на двоих. Не барствуйте. Работать не заставлю, но под ногами не путайтесь. Поднимется ветер — держитесь крепче. Я просто кивнул, стараясь, чтобы мой голос звучал проще, грубее. — Понял. Мы не подведём. Гаррет молча взял наши мешки и проследовал за матросом, указавшим на небольшую, тёмную каюту под палубой. Я же остался на палубе, прислонившись к фальшборту. Я смотрел на суетящихся матросов, на их ловкие, привычные движения, на то, как они проверяют такелаж и готовят корабль к отплытию. Эти люди были другими. Они не строились в строй, не отрабатывали удары. Их дисциплина была иной — быстрой, почти инстинктивной, рождённой из необходимости выживать в схватке с морем. Сердце билось чаще — не от страха, а от предвкушения. Вот он, мой шанс. Шанс увидеть море не с берега, а из его объятий. Понять его душу. Услышать, о чём оно шепчет доскам обшивки и натянутым канатам. Гаррет, вернувшись на палубу, встал рядом. Он молча смотрел на воду, его лицо было каменным, но в глазах я прочитал ту же боевую готовность, что и перед любым сражением. Он был здесь не как ученик, а как мой щит. И в этом знании была и горькая правда о риске, и тёплая уверенность — я был не один. Раздалась команда капитана, матросы бросились к шкотам. «Морская Пена» дрогнула и, поймав ветер, медленно стала отходить от причала. Я чувствовал, как дерево корпуса оживает под ногами, отзываясь на каждую волну. — Готов, «просто Джей»? — тихо, только для меня, спросил Гаррет. Я глубоко вдохнул воздух, пахнущий смолой, солёной водой и свободой. — Готов. Пора учиться.