Часть 2. Всемогущий.

Холодные ступени запасного выхода больницы ощущались чем-то чужеродным. Здесь было тихо: лишь дерево, сплошной забор и полное отсутствие человеческого присутствия. Он даже не понял сколько прошло времени, когда в этом отсутствующем состоянии его нашел Ночноглаз. — Яги? Всемогущий поднял голову. Давно он вот так не сидел в прострации. Первое, на что сразу упал его взгляд - две тонкие загипсованные руки. — Мне жаль. — Лишь на это сейчас был способен Герой. Хотя, ему и правда было безмерно жаль. — Твои сожаления тут ни к чему. Я жив, можно сказать, благодаря этим переломам. — Он перевёл быстрый взгляд со своих рук обратно на Тошинори, — Может все-таки расскажешь, что там произошло? Всё ведь было более-менее в порядке, как вдруг резко заверещала сигнализация и тут ты - бежишь ко мне, придерживая кого-то, лишь отдалённо напоминающего человека… И это исчезновение… Впервые видел полное исчезновение чего-либо, всего объекта целиком. И я бы может смог увериться в своём неадекватном восприятии реальности, проще говоря, что мне «показалось», учитывая, что там осталось абсолютное, не укладывающиеся в мозге  ничего, но замученный ребёнок в клинике, кажется, опровергает моё психическое расстройство. Тошинори, так что там случилось? — Я… — Всемогущий сразу же замялся перед ответом. Вся эта миссия смогла одновременно собрать его разрушенные части по кусочкам и в то же время высосать из него все оставшиеся соки. Ками-сама, как же он устал.  — Яги, нас не было на поверхности три дня, что совершенно НЕнормально. Сейчас мне просто хочется понять, стоит ли нам быть готовыми к каким-либо… последствиям этого похода. — Мирай, что весьма редко открыто демонстрирует усталость, тяжело вздохнул и выверенным движением поправил очки. Глаза опустились вниз, куда-то в ноги. Медленный вдох, будто концентрируя все оставшиеся ресурсы для ответа. И решительность Героя номер Один, что уже стала чем-то перманентным. Резкий выдох, чёткий взор, мысленная собранность. — Этот ребёнок… Был там заперт. И заперт очень и очень жестоким способом. Не знаю кто мог совершить подобное, но я отметил как ужаснейшая ассоциация пришла мне в голову: будто коллекционную бабочку прибили к доске трофеев, в забытом тёмном подвале редкостей, — Картинки произошедшего вспыхнули неприятным воспоминанием и также быстро погасли, — Ещё и эти механизмы вокруг, возможно сервера или генераторы. И ребёнок, словно эпицентр обесточенной тюрьмы. Помню, мимолётно встречал в детективной хронике фразу: «экспонатам нужен свет, лишь когда надо прельщать глаз владельца», что принадлежала известному маньяку прошлого… — Яги коротко поднял голову к небу. Может хотя бы там ему удастся найти ответы на гнетущие вопросы его внутреннего мира? — Прости, Мирай. Знаю, мои речи сейчас несобранны, но что-то в этой ситуации, что-то тёмное и угнетённое вытянуло у меня большую часть сил. Пожалуй, буду честен: в этот раз мне надо прийти в себя… — Мужчина чуть опустил голову, чтобы с некой тяжестью провести ладонь по лицу. — Я тебя понял. — Сасаки снял очки. Он поднял взгляд к небу, в ту же точку, где его друг будто искал хоть какой-то ответ на всё произошедшее. Подул ласковый ветер - он так удивительно хорошо ощущался на коже. Ночноглаз уже и забыл, каково это наслаждаться такими простыми вещами. Но время не стоит на месте и Мираю нужно вновь вернуться в реальность. В реальность, где первый Герой Японии и, по совместительству, его лучший друг сейчас сидел с тем самым, расстраивающим и одновременно раздражающим Ночноглаза видом, от которого веет преждевременным угасанием смысла жизни. И тогда Мирай вдруг вспомнил ещё одну, невероятно важную вещь, произошедшую на этом немыслимом задании, — Но я хочу, чтобы ты знал кое-что ещё, — Очки были возвращены на переносицу и Герой Будущего даже позволил себе лёгкую улыбку, — Когда ты пришёл, чтобы спасти это дитя… Ты ей улыбался, Яги. Сердце Тошинори пропустило удар. — Поэтому, Всемогущий, чтобы не произошло дальше, главное, что ты всё сделал правильно. Ты молодец.

***

Тошинори, по долгу службы, довольно часто самостоятельно относил пострадавших прямиком в приёмные отделения. И так уж сложилось, что именно в этой больнице ему делали последние операции, после боя с Все за Одного. От того, его удивление не было столь явным, когда спустя несколько часов его пребывания на этих холодных ступенях, к нему вышел давно знакомый главврач. — Всемогущий, возьмите. Вам не помешает. Черноволосый мужчина средних лет, в темных очках и халате протягивал ему стаканчик дымящегося кофе. Всё верно, кто как ни глава больницы будет знать, где искать обычно неугомонного пациента Героя номер Один? — Доктор Асаши, вы сегодня работаете? Ох, благодарю, — Запах кофе ударил в нос Тошинори, вызывая не только избыточное слюноотделение, но и громкое урчание в животе. А ведь точно, он же толком и не ел пару дней… Хотя даже больше. Да и нервы сказались на желудке не лучшим образом. — Работаю-работаю, и к счастью для вас, Тошинори-сан, и той девчушки. — Мужчина средних лет лишь тяжело вздохнул, одним движением заправил густые волосы назад и присел рядом с многострадальным Героем, что вечно оказывается главным подопечным его операционного отделения. Яги успел сделать лишь глоток, перед тем как резко отреагировать на тревожный подтекст врача и повернуться в его сторону, — Поспокойнее, Всемогущий, сильно уж не переживайте: во-первых, вам не рекомендуется так нервничать, с вашим то набором лекарств, а во-вторых, она уже довольно стабильна. Вы ведь все ещё здесь из-за нашей маленькой безымянной пациентки?  — Как она, Асаши-сан? — Нетерпение непроизвольно просачивалось в голосе мужчины. Он устал, очень и очень, — Если её жизни ничего не угрожает, то получается вы нашли что-то еще? Какая-то болезнь? — Отчего-то внутри него все нервно съежилось от этой мысли, — И вы назвали её безымянной: неужели не нашлось никаких данных? Совсем? — Всемогущий, пожалуйста, не расплескайте свой кофе. Да и остынет ведь, жалко будет, — На это высказывание Яги чуть притормозил, медленно кивнул и, насколько мог, размеренно отпил из стакана. Главврачу оставалось лишь ещё раз глубоко вздохнуть от вида Героя номер Один, что как всегда не соблюдал не единой рекомендации по восстановлению после последнего лечения, — Ну что тут сказать… Сейчас она более-менее, но, признаться, я такого обезвоживания организма ни разу в жизни не видел. Да и анализы при поступлении выглядели так, будто школьник таблицу квадратов заполнял - все числа улетели куда-то в стратосферу, — Утомлённая усмешка доктора выдавала лёгкую тоску от всего этого дела, — Она вообще жива только из-за убойного количества витаминов и минералов в организме… Хотя нет, не совсем так. Она жива только благодаря своей причуде регенерации и вот уже потом - благодаря витаминам и полезным добавкам в её крови. И ведь причуда замечательная, да и редкая, но сколько же было проблем при взятии анализов, — Асаши-сан немного приподнял тёмные очки вверх и устало потер переносицу, обходя по краю свои идеально белые глаза. Яги знал, что так выглядит его мутационная причуда «рентген», которая, кажется, позволяет видеть сквозь тела. Что-то такое. Но нельзя было не заметить, что вид у врача был неважный, — Есть у меня предположение, что ее причуда позволяет быстрее регенерировать за счёт немного другого состава клетки. Но это не мой профиль. Да и сейчас меня волнует только то, что мои медсестры меня уже заклевали с вопросами как брать у нашей маленькой пациентки кровь. Будто я сам в курсе… — Снова надев на глаза специальные очки, он медленно глубоко вздохнул, достал сигарету из пачки, — Не против? — Он чуть тряхнул зажигалкой в руке. Тошинори только кивнул. Сам бы сейчас закурил, да после чертовой операции нельзя. — Да, я тоже заметил эту причуду - ранения начали восстанавливаться ещё на территории злодеев. Но какие у вас могли возникнуть сложности? Вы же, если не ошибаюсь, видите человеческие тела насквозь или я что-то путаю? — Яги смачно глотнул кофе, даже не обращая внимания на чуть обожженное нёбо. Сейчас надо было хоть как-то заглушить тянущую потребность попросить сделать затяжку… Ничего хорошего. — В том то и проблема, Тошинори-сан, — Асаши-сан чинно выпрямился, несколько раз покашлял, поднял палец вверх и наигранным старческим голосом продиктовал, — «Как у каждой причуды есть своя слабость, так и на любую причуду найдётся противоположная сила», — Затем он опять глубоко вздохнул, сгорбился, сделал затяжку и продолжил как обычно, — Ох уж этот закон Гровера. А ведь его до сих пор периодически ставят под сомнение, только вот и я похоже сегодня нашел свое личное подтверждение… — Снова усмешка и снова ироничная, в его духе, — Не могу я её нормально посмотреть, Всемогущий. Вот так вот. — Как? Совсем? — Тошинори был удивлен. В основном, потому что знал, как все отзываются об этом докторе: «Всемогущий среди врачей». Находил любую проблему за доли секунды, проводил лучше операции. Но еще его поставило в замешательство сомнение в голосе Асаши-сана. Этот человек определено не ищет скромности и всегда уверен в себе, но здесь… — Ага. Абсолютно ни-че-го, — Доктор только развел руками, чуть не выронив сигарету из зубов, — Будто между мной и больничной каталкой положили не человека, а черный экран в форме человека, — Он слегка улыбнулся, — Вы наверное думаете, что я совсем хватку потерял? — Что Вы, Доктор Асаши! — Всемогущий так опешил, что его голос прозвучал громче положенного, — Да без Вас половина Героев полегло бы еще вначале пути, да и я вам жизнью обязан! — Ой, фух, ну слава Ками-сама! Вы прямо вернули мою уверенность! — Он слегка иронично посмеялся, как всегда чуть издеваясь над слишком прямолинейным Героем номер Один. Первый окурок лёг рядом на ступень, когда молодой мужчина, уже с серьезном лицом, закурил вторую сигарету, — Девочка по сути сама себя вылечила. Возможно еще помогла чистка крови от гипервитаминоза и несколько капельниц, но я, как главврач, могу сказать, что все что мы можем - это ждать. И я впервые на своей практике совершенно бесполезен. Весьма странное чувство, ха. И Тошинори-сан, мне стоит предупредить вас, что ни я, ни мои работники не знают когда она проснется… И если, — Теперь серьёзность лица одолела и уставшего Яги, — Всемогущий, я не буду выспрашивать детали дела, но… у нее есть довольно крупные шрамы на теле, — Под глазами Героя залегли тени. Кажется он знает о чем дальше будет говорить его личный доктор, — Если опираться на то, что я понял о её способностях, можно предположить, что ранения были получены еще до первого проявления причуды, когда она ещё просто не могла использовать исцеление. А значит года в четыре, максимум в шесть или семь лет, — Его опасения отзывались колким неприятным чувством, — Если найдете её семью, стоило бы и их проверить… — Эта важная информация. Детективам тогда нужно будет проверить детей, подвергающихся домашнему насилию. И проверять это будут не только детективы. Как Символ Мира мог такое проигнорировать? — Еще я тут краем уха услышал, что мою небезызвестную персону привлекли из-за благородного жеста Героя Номер Один. Вы из своего кармана оплатили лечение? Это так? — Все верно, я поручился за эту девочку. Хоть это больше и не моё дело как Героя, но и в стороне я остаться… Не смог. Синие глаза упёрлись в ноги. Спина немного ныла от скрюченного сидения на маленькой лестнице, но, по крайней мере, здесь можно было перевести дух. Так тихо… — Ох, Тошинори-сан, я не перестаю Вам удивляться! — Пепел полетел на форменную штанину, когда Асаши-сан одним движением зачесал волосы назад, — Столько лет уже на службе, а все еще за каждого переживаете как за первого! Не боитесь сгореть? — По-настоящему горит только мое сердце, желающее всем помочь, — Тошинори прикрыл глаза от этих слов. Он устало улыбнулся и поднял взгляд к небу, — И если оно действительно сгорит, предвещая мой конец, то лишь во имя истинного мира и счастливых улыбок таких детей, как она… — Вау, слова истинного Героя номер Один, — Молодой врач отсалютовал сигаретой точно бокалом, сделал последнюю затяжку и убрал ее вместе с другим окурком в специальный маленький контейнер. Его колени чуть хрустнули, когда он поднялся с места. Отряхнулся от насиженной пыли и направился по ступенькам вверх. Уже у самого входа в больничное крыло, он озвучил, — Зайдите завтра в это же время. Я совершенно случайно дозвонился детективу Тсукаучи и попросили его лично выяснить про личность маленькой незнакомки. И Вам ко мне на прием как раз надо… ну это я так, к слову. А, вообще, Вам надо себя беречь… Лучший герой Японии. — Понял вас. Спасибо, Асаши-сан…

***

Pov Всемогущий.       Нервотрепка была знатная. Комиссия шифровала всё наперебой под гриф секретно - им как всегда было проще сделать вид, что ничего не случилось, нежели пытаться распутать сложное дело. Костака и его люди подверглись весьма сильному давлению: не должно было оставаться ни бумаг, ни видео, ни чего-либо другого напоминающего тот день. Мне и Ночноглазу пришли лишь краткое письма, главная тема которых находилась ещё в первом предложении: «Мы считаем таких Героев как вы достаточно мудрыми, чтобы всё связанное с той “аномалией” оставалось в пределах нашего сообщества…» и тому подобное. Кажется, было ещё что-то вроде легкой угрозы, но от Комиссии уже слишком ожидаемо. Признаться, моё нутро было неприятно сконфужено другим фактом - о найденом там ребёнке не указали ни в одном рапорте. Только что-то про «пострадавшего, от нахождения в зоне проведения следствия и боёв со злодеями». А с учётом того, какой допрос был проведен для Косатки, о чём я узнал совершенно случайно, то вырисовывается нелучезарная картина: во-первых, их интересовало «Не является ли эта пространственно-временная аномалия причудой девочки? Точно нет? Вы уверены?», на что последовало чёткое нет. Может мы и видели ребёнка впервые, но сочетание регенерации, причуды времени и причуды пространства? Нет уж, такого не допустили бы сами законы природы. Во-вторых, именно тогда ему приказали передать все данные, а любые копии уничтожить. Юный Косатка не мог не подчиниться, это понятно. И, следовательно, в-третьих, и самое печальное, как только все эти дни разбирательств закончились, про ребёнка просто… забыли. Как и не было. Юный Сакамата даже поделился, что во всех вариантах окончательных файлов не было ни одного упоминания маленькой пострадавшей. Как же они не любят портить статистику. Первоначально я предположил, что вся тайна вокруг этого дела формируется из-за угрозы международного скандала: всё же мы все пришли к одному неутешительному выводу - слишком много признаков детской работорговли. И судя по внешности с фотографий, там далеко не одни японцы. Ночноглаз уже приготовился взять следствие под свой контроль - но всё опять упиралось в жирную красную печать «Совершенно секретно». Что Костаке, что Ночному крепко связали руки - у первого ещё совсем молодое агентство, которое не так уж и трудно «задавить», а у второго не так много поклонников и сторонников - в лучшем случае, и скорее всего только под моей протекцией, они отошлют его на пенсию по выслуге лет. Поэтому… Лучше буду потихоньку копать самостоятельно. Помощь пригодится, это да, но вот вовлекать их полноценно… Мне нельзя дать кому-либо разрушить их карьеру, они прекрасные Герои и спасут ещё много жизней. Так и прошло ещё несколько недель, на протяжении которых я пытался найти хоть что-то. Любую информацию. Однако, результата было ноль… Ни проверка фотороботов на совпадение, ни документы о местности, ни данные экспертов не помогли. И девочка всё никак не просыпалась. С того дня как мы встретились с Тсукаучи у неё в палате, я продолжал каждый день посещать это место. Даже если на пару минут. Возможно это чрезмерная одержимость делом… Так привязываться к жертве - непрофессионально, только в этот раз у меня не выходит поступать иначе - ноги сами ведут в палату маленькой пациентки. Тсукаучи, как всегда, пришёл мне на помощь и как друг, и как Главный Детектив департамента, только даже по объединенной базе данных полиции мы не смогли найти ни одного совпадения по фотороботам пропавших детей. Предварительно, мы вывели четыре теории: самая простая - девочка изначально сирота, к ним, к сожалению, не всегда уделяют должного внимания в наше время; вариант два: она из другой страны, что станет понятно после её пробуждения; Третье: ребёнок из злодейской семьи - эту возможность подтверждают её застарелые шрамы; И четвертое: девочка из… Геройской семьи. Для проверки последней версии, мы аккуратно распространили информацию про «потерявшегося» ребёнка лет 11-13, с бело-золотистыми волосами и голубым кончиками. Описывали такие индивидуальные редкие детали, чтобы нужные люди зашевелились и выдали себя. Эта теория пришла из личного опыта - Герои, что оставляют свои семьи ради работы, чтобы отгородить их от возможной опасности… Я всё ещё помню тоскливый взгляд Шимуры-сэнсея. Для неё это так и осталось тайной, сродни тайне «Один за Всех». Если бы я только знал имя её сына… Может я смог бы успокоить своё сердце, удостоверившись, что он в порядке? Зная, что её решение было правильным? Мне до сих пор трудно смириться лишь с этим поступком Наны-сан… Но речь сейчас не об этом. Главное - это попытаться отыскать хоть какую-нибудь зацепку. Столько недель… В голове уже всё смешалось, поиски были на пределах сил, а оставшиеся 14 часов нужно было спасать, спасать, как можно больше спасать. То ощущение, когда сутками не выходишь из Геройской формы… Кажется я начал его забывать. Неожиданный звонок заставил выйти из удручающих мыслей. Доктор Асаши. — Здравствуйте, Асаши-сан, прошу прощения, что не успел на анализы, я… — Только мои оправдания были не нужны. Ведь то, что последовало далее, перекрывало любые насущные вопросы. — Тошинори-сан, я позвонил Вам первому, что слегка не по протоколу, поэтому буду безмерно рад, если вы поспешите… — Быстрый, даже слегка нервный голос заставил напрячься. — Асаши-сан, погодите пожалуйста, что-то случилось? Вы в порядке? — Девочка. Она очнулась и Тошинори-сан… Мозг будто замкнуло. Далее я уже откровенно не слушал. Ноги сами вели меня к этому ребёнку. Пять минут и я на месте. Долго. Я стал ещё медленнее. На сестринской регистратуре я сделал всё возможное, чтобы скрыть свою непривычную нервозность, но время не ждёт. Не люблю ощущать эту предвзятость - мне назвали номер палаты и впустили, даже не спрашивая зачем и к кому. Обычно я бы прочитал небольшую лекцию молодой работнице про некоторую халатность, но сегодня… Даже на руку. Мне нужно быть там. Первый этаж, второй, третий. Была бы моя воля, использовал бы Один за Всех на полную скорость, но очевидно, что это уже перебор. От чего я так спешу? Почему всё нутро кричит «Быстрее!», когда я так близок к цели? От странного нетерпения, я чуть не прошел мимо Асаши-сана, что также приближался к нужной палате. — Воу, воу, Тошинори-сан, полегче! — Доктор буквально схватил меня за руку, из-за чего я по инерции протащил его еще на пару метров. Хороший у него хват. — Ох, прошу прощения, Асаши-сан! Не увидел вас! — Накатила небольшая неловкость, но всё же нетерпение было сильнее. — Да я уже понял, что Вы очень спешите, — Он усмехнулся в своей манере, но нужна была секунда и его лицо вновь преобрело серьезный вид, — Но не в этот раз Всемогущий. У нас довольно щепетильная ситуация образовалась… хотя, это было вполне предсказуемо. — Прошу, говорите. — Я обратился вслух. Нужно быть спокойнее. — Я надеюсь, что вы понимаете, это между нами? Если кто спросит, я скажу, что разговаривал со стеной, а вы… Ну, рядом проходили, — Угрызения совести попытались вновь выйти наружу. Нарушения правил… Нет, не сейчас, потом буду заниматься самобичеванием. Коротко киваю, — Так вот. В момент, когда она очнулась, присутствовал только я. Показатели демонстрировали норму: давление, пульс, кислород. Ожидаемо, всё же после комы, она находилась в небольшой прострации. Мои действия и вопросы были исключительно по регламенту: «Как вы себя чувствуете?», «Помните ли вы свое имя?» и далее по списку, в общем классический безопасный вариант. Только вот, когда её взгляд прояснился и она увидела меня… — На лбу врача появилась хмурая морщинка, — Девочка настолько испугалась, что без остановки пыталась кричать практически атрофированными связками. Сколько бы я не уверял её, что все хорошо, она не переставая пыталась сползти с кровати и, видимо, сбежать. Хоть я и не психолог, но реакция жертвы насилия слишком очевидна. — Асаши взялся двумя пальцами за переносицу и вздохнул, — В итоге, она немного успокоилась и согласилась подождать, только когда я пообещал привести полицию и Героев. И мне кажется, что ей должно стать легче, если придёт ни кто иной как Герой номер Один, что думаете? — Асаши-сан позволил себе печальную улыбку, словно пытался скрыть вину за своё собственное бессилие, — Всемогущий, я вас прошу, будьте пожалуйста предельно аккуратны: её организм еще очень слаб, ей бы не стоило сильно нервничать. — Я бы и так не стал давить на неё, но предостережение доктора было понятным, так что я лишь согласился, — И кстати, мне позвонить детективу Тсукаучи? Вы же должны понимать, я обязан известить ведущего следователя первым. Но я позвонил вам. Случайно, разумеется. Поджимаю губы. Я доверяю Тсукаучи всем сердцем, но что-то подсказывает мне, требует начать первому. Самому. — Могу я попросить Вас дать мне час? Час поговорить с ней наедине? Мне кажется, что я мог бы успокоить её. — На это Асаши-сан также кивнул и очень красноречиво постучал по часам, — Спасибо Вам, Доктор. Медленно прохожу в палату. Я не нервничал так со времен первых патрулей. Не знаю почему, но меня аж потряхивает изнутри. Может, это потому что передо мной сейчас окажется единственный свидетель по такому ужасному делу? Или может потому что она живое напоминание как много детей я не спас? Аккуратно подхожу к ширме. Не хочу напугать её резким появлением незнакомого человека, так что пару раз стучу по стене. — Прошу прощения за беспокойство, юная леди, но могу я вас потревожить? Хотел бы сразу представиться: я Герой номер Один, Всемогущий. — За белой ширмой послышалось шуршание. — Вы из полиции? — Очень тихий голос, даже скорее шепот, стал мне ответом.  — Я профессиональный Герой, — Обхожу препятствие и наконец смотрю на нее, — Решил навестить тебя и узнать о самочувствии. Взгляд тут же начинает выхватывать появившиеся изменения. Девочка за этот месяц немного набрала вес, хотя скулы и мешки под глазами до сих пор болезненно выделяются, её густые волосы сейчас выглядят блестящими и длинными. Но сильнее всего привлекали внимание глубокие бугристые шрамы выше локтя. На тонких девичьих руках это смотрелось особенно пугающе: синюшно-бордовые, длинные, будто кто-то схватил её за плечи и заживо стал сдирать кожу вниз, вплоть до локтевого сустава. Я даже не могу понять, что могло нанести такие увечья… Наши глаза встретились. Меня сразу же печально кольнул этот испуганный, но агрессивный взгляд ребенка. Будто всё вокруг - угроза, а она одна против всего мира. — Вроде полицейские надевают такие костюмы только к совсем маленьким детям, — Подозрительность в ней почему-то только росла, — Я могу и так разговаривать. — Пока что не совсем понятно, что она имеет ввиду, но лучше пока мягко продолжать. — Ты говоришь, что не настолько маленькая. А сколько тебе лет? — Начать с бытовых безопасных тем скорее всего лучший вариант. — Мне… — Было видно, как она резко и без раздумий хотела ответить, но вдруг всё же задумалась. Только спустя несколько долгих секунд, до меня дошёл тихий ответ, — Мне… четырнадцать… — О, так ты и правда уже совсем взрослая! — Выработанная улыбка не сходила с моего лица. Надеюсь, это внушает ей хоть немного спокойствия, — Тогда ты не могла бы сказать как тебя зовут и где ты живёшь? Может что-то про родителей, чтобы мы их нашли? — Сейчас было важно установить личность. Девочка хоть и напуганна, но кажется достаточно пришла в себя, чтобы рассказать хоть что-то. — Меня зовут… — Стоило мне обрадоваться её готовности идти на контакт, как она быстро замерла. Она что-то увидела в окне? Но кроме баннера с рекламой предстоящего фестиваля там ничего нет. Тогда от чего у ее голосе появилась паника? — Господин полицейский-сан, скажите пожалуйста, какое сегодня число?  Безопасно ли отвечать на этот вопрос? Хотя, она всё равно быстро узнает, даже у того же мед персонала. — Сегодня 13 июля. — Даже всем известная улыбка Всемогущего не действует. Она боится, прямо сейчас чего-то боится, — Так как твое имя, юная леди? — А год? Какой сейчас год? — Предчувствие говорит мне не отвечать. Но она так умоляюще смотрит, будто от ответа зависит сама жизнь, — Пожалуйста, скажите, прошу вас! — Сегодня… — Предчувствие кричит ещё сильнее. Но… Мне придётся рассказать ей. Сейчас или позднее, но придется, — Сегодня 13 июля… 2107 год, — Она застыла, смотря заплывшими голубыми глазами куда-то в стену, — Девочка моя, все хорошо? Ее взгляд начал неумолимо гаснуть. Руки безвольно опали, а спина будто потеряла волевой стержень. Правый её глаз начал медленно наливаться влагой и одна единственная крупная слеза сошла по впалой щеке вниз. И вдруг она… Потухла. Упала на матрас, перестала двигаться и матовая безжизненная плёнка накрыла зрачок. Я даже не успел среагировать, как тут же запищали мониторы, зазвучала маленькая сигнальная кнопка и вся система перешла в режим экстренной помощи. Забежал Асаши-сан. Он быстро кинул «Что у вас тут?», но ответ ему не требовался: он уже полностью сосредоточился на девочке, выполняя свою работу. Вбежала медсестра, затем ещё одна, они безостановочно перекидывались терминами, передавая друг другу разного рода инструменты. В итоге, сам Асаши-сан поставил укол. И уже где-то через минут десять девочка мирно спала. Шок только-только отпустил меня, когда мы с доктором остались наедине. — У нее давление скакнуло до двухста, — Он даже не скрывал раздраженного голоса, — О чем таком вы, чёрт возьми, говорили? Я же просил - никаких тяжёлых тем. — Мы практически не говорили. Я лишь спросил ее имя, она спросила сегодняшнюю дату… — Глаза вдруг расширились от осознания. Дата. Ее напугала дата, — Асаши-сан, вы кажется говорили, что ее шрамы появились до проявления причуды, — Молодой мужчина кивнул, не понимая суть такого уточнения, — Ками-сама… Может ли быть, что она пробыла там дольше чем я думал? — Что ты имеешь ввиду, Тошинори? — Дверь в палату открылась, а в проёме показалась голова Тсукаучи, — Привет. Я тут был по одному из дел, услышал сигнал врачебной тревоги. Решил проверить и, смотрю, не зря. Что случилось? — Здравствуй, друг мой. Подумал вот опять проведать нашу неопознанную пострадавшую, а она именно сегодня очнулась. — Мы как обычно подали друг другу руки, — Девочка недолго была в сознании, но несколько стандартных вопросов я задать успел. Результат же, увы, не самый лучший. Ей было весьма трудно ответить на вопрос про возраст, — Я перевёл взгляд на девочку, — Имя также не сказала. Но предельно настойчиво требовала сказать ей сегодняшнюю дату. Я ответил, а она… — Шоковое состояние с последующими физиологическими последствиями. «Нервный срыв», если вам угодно, — Молодой врач сложил руки на груди, вклиниваясь в наш диалог. Но детектив уже с очень красноречивым «Доктор, если позволите» посмотрел в тёмные очки, — Всё, всё, удаляюсь, господа. Но Тошинори-сан, я всё ещё жду вас завтра в три. Ах да и у вас… — Ещё один взгляд на часы, — Максимум двадцать минут, потом я бы хотел видеть вас вне этого места. Мы кивнули - даже небольшое количество времени играло нам на руку. Мы с Тсукаучи остались наедине. Я ещё раз пересказал ему все детали моего сегодняшнего посещения. Он очевидно специально не стал спрашивать, каким образом меня пустили к пострадавшей, концентрируясь на нашем деле. — Твои выводы? — Если собрать все вышеперечисленное и тот факт, что она меня не узнала… Либо у неё психотравмирующая амнезия, либо, — Кулаки невольно сжались, — Очень высока вероятность, что девочку удерживали в изоляции с её неосознанного возраста. Десять, а то и все четырнадцать лет… — Звучит просто немыслимо, — Детектив устало потёр глаза, — Но если это так, то у нас серьезные проблемы. — Он открыл папку, из которой торчали всего два листа, — У нас и так, считай, ничего нет, но если ещё и окажется, что это дело более чем десятилетней давности… — Прошу, только не говори, что ты оставишь это дело, — Внутри тихо заклокотало что-то сродни злости. Голос неконтролируемо стал жёстче, — Она пережила Ками-сама знает что, а мы, взрослые, ничего не сможем сделать? Ты должно быть шутишь, Тсукаучи, — Мне было трудно сдерживаться даже при лучшем друге. Беспомощность и несправедливость создавали в душе кошмарный вихрь. — Всемогущий. — Но никто и ничто не поколебит стойкость старшего детектива. Даже профессиональный Герой, — Я точно также как и ты хочу ей помочь. Но мы должны подчиняться законам, а говорить фактами. И они демонстрируют истину - шансов предельно мало, — Мужчина открыл папку и повернул её содержимое ко мне, — Вот эти два листа - буквально всё, что мы с тобой нашли. За всё это время. И заметь: ты - Герой номер Один, я - Глава полиции и по совместительству старший детектив, но даже с такими ресурсами, нашу работу можно уместить в два листа. — Он вздохнул и медленно закрыл папку, — Я не говорю, что мы сдаёмся. Как минимум, у нас ещё остался неопрошенный свидетель, — Мы вместе чуть глянули в сторону больничной кровати, — Но, судя по твоему рассказу, она сильно дезориентирована: не может сказать свое имя, свой возраст, даже год. Надо очень мягко её подводить к нужному, но Тошинори, — Его рука легла мне на плечо, — Без ориентировки, без родственников и заявления… Дела о похищении стараются раскрывать в первые двое суток не просто так. Будь готов к висяку, — Пару похлопываний по плечу и детектив направился к двери, — Ладно, я еще на работе, поэтому мне пора. Не сиди здесь долго. Могут возникнуть ненужные вопросы. Усталость накатила вновь. Перевоплощаться из геройской формы в больнице я не рискну, но вот присесть на пару минут… У неё такое бледное напряженное лицо. Кажется, будто даже во сне она пытается сопротивляться, словно ей всегда надо быть начеку. И тот омертвевший взгляд… Она слишком юна для подобного. Слишком. — Прости, что не пришёл, когда был так нужен. Паршивый же я Символ Мира, да, юная..? — Почему-то вдруг так не хочется называть её этим обезличенным «Юная леди». Будто «очередная спасённая Всемогущим», как постоянно пишут журналисты. Мне всегда это не нравилось. Она ведь тоже личность, со своими мечтами, чувствами и прошлым. И эта девочка тоже имеет право быть не «ещё одной спасённой», она может выделяться будучи собой. Даже её удивительные белоснежные волосы, что лишь к середине длины перетекают градиентом в блонд, а кончики становятся голубыми. Будто море на фоне золотого рассвета. А ведь и правда, она будто… — Золотой ребёнок. Эти слова так правильно звучат, так идеально ей подходят, что опечаленное сердце ненароком теплеет. Интересно, от чего мне вдруг пришло подобное имя? Лишь из-за столь запоминающегося пшеничного золотого вкрапления в волосах? Или потому что лишь самому драгоценному дитя благоволит судьба? Хотя, насколько можно назвать благословением спасение, если пришлось так много пережить? Мне больно даже от этой мысли. — Но я могу дать тебе слово, что помогу, — И даже если она не слышит… — Что теперь Символ Мира будет рядом, чтобы спасти… Лишь бы кто-то в меня верил.

***

Она вновь очнулась, но уже спустя сутки. С ней упорно стали работать врачи, в особенности Асаши-сан. Всего через пару дней наблюдений, он стал настаивать на основательной работе с психиатром, поскольку считал оставшиеся проблемы исключительно психологическими. Только время шло, а результата всё не было - она держалась таким стойким особняком, что даже взрослые суровые Герои могли бы ей позавидовать - каменное игнорирование психологов и психотерапевтов. Это мешало лечению. Приходили служащие по делам несовершеннолетних со стандартной процедурой - собрать данные для внесения в базу найденных в происшествии детей. Здесь также возникли проблемы: она ни в какую не соглашалась фотографироваться и говорить свое имя. В итоге, ушли наши «всегда занятые и спешащие» служители порядка с размазанным фото и прочерком в графе имени. Нерешенных вопросов становилось лишь больше. Сам же я смог посетить её только через четверо суток. Каждый из прошедших дней что-то нетерпеливое съедало меня изнутри, но я всё никак не мог вырываться - в соседней префектуре случилось землетрясение. И вот я наконец-то здесь. Как же я нервничаю. — Я захожу в дверь, как самый примерный посетитель! — Начать с юмористичной ноты ощущается подходящей линией поведения для нашей повторной встречи, — Здравствуй! Тебя решил побеспокоить профессиональный Герой! Надеюсь ты не против? Как ты себя чувствуешь? — Останавливаюсь возле дверей. Ближе пока не подхожу. Сама же девочка сейчас сидит и с совершенно спокойным лицом смотрит телевизор. Новости. А меня кажется игнорируют… Но разве Всемогущий сдается? Конечно нет! — Мне сказали ты идёшь на поправку, а значит скоро разрешат гулять! Там чудесная погода, — Несколько шагов к ней. Реакции все также нет, поэтому позволяю себе присесть табуретку рядом. Мой геройский позитив встречается с толстой стеной отчуждения. Ну ничего, еще не вечер - у меня припасено ещё достаточно часов поддержания геройской формы, — Да и в Мусутафу прекрасный климат, для тех кто любит тепло! Но комната продолжала полнится её молчанием и шумом телевизора, где сообщалось об очередной поимке злодея.  О чем же ты думаешь, золотой ребёнок? Так сильно не хочешь разговаривать или чего-то боишься? Почему же игнорируешь..? Хотя… Слово «игнорирует» как-то не отзывается. И если сильно приглядеться к ее спокойному лицу, то в этот раз можно с уверенностью сказать, что появилось нечто новое. И это нечто похоже на… Интерес? И направлен он на одну единственную точку - экран телевизора. Неужели ей настолько нравится слушать новости? А может она давно не видела телевизор? Всё может быть. Но прерывать этот маленький, но огонёчек в глазах я не буду. Лучше тоже посмотрю, что же нынче показывают по главному каналу. Сто лет нормально не слушал новости. Мы где-то с пол часа наблюдали за телеведущим и сменяющимися картинками. И я даже удивительно заинтересовался программой, как вдруг посреди тишины не послышался голос: — Так вы оказывается и правда…  Профессиональный Герой. Ее ответ стал чем-то настолько неожиданным, что я чуть не потерял концентрацию. Предвкушение стало разливаться по телу, но нет, не время. Сейчас ей нужен надежный взрослый. — Да, так уж вышло, что я действительно являюсь Героем! — Стоит ли упоминать «Номер Один»? Не уверен… — Мне казалось, что Герой - это принципы и образ жизни, а не вот такая вот… работа. — С совершенно скучающим выражением лица, она кивнула на экран и только уже после повернулась в мою сторону, — Разве быть героем - не безвозмездно помогать нуждающимся? Без какой либо выгоды и жажды славы? Немного нестандартный… Я бы сказал, обескураживающий ответ от подростка четырнадцати лет. Что ж, главное удержать лицо. — Всё верно, это полноценная законная работа. Но ведь одно другого не исключает - государство платит мне деньги за помощь в поддержании порядка и защиту граждан, но и я, в первую очередь, спасаю людей не из обязанности, а из желания. Но как бы велико не было моё желание, я должен быть официально-утвержденным Героем. Обучиться, пройти экзамены, получить лицензию. А дальше уже, по закону, утвержденным Героям платят зарплату. Так что, это скорее следствие, чем причина. Я бы все равно делал это и без денег. — Ох, это же ребёнок. Я наверное сильно сложно загнул, надо бы попроще, — То есть, я хотел сказать… — Я правильно поняла , что вы стали «Профессиональным Героем» при государстве, чтобы вам просто не мешали быть… настоящим Героем?   Интересный же она сделала… вывод. Но в целом, если задуматься более глобально, то так оно и есть. — В том числе. Скажем так, здесь совокупность множества причин. Главное же, что я делаю то, что хочу и люблю - спасаю нуждающихся. Она отслеживает мою реакцию. И эта манера речи, осанка, тон голоса, подбираемые слова. Похоже, что с этой девочкой не получится как с обычными детьми. Такое недоверие к миру… С ней лучше быть честным. — Понятно. — Она перевела взгляд в окно, — У вас же есть причуда, да?  — Да, есть! Я могу усилить любую свою физическую способность во много раз, благодаря вот таким мышцам! На каком-то внутреннем неосознанном автомате, я встал в одну из своих лучших Геройских поз: руки согнуть повыше, чтобы были видны и бицепсы, и трицепсы, ноги в стороны, ведь как не показать такой выдающийся квадрицепс! Ох, я понял. Всего пару часов назад, у меня была фотосессия для благотворительного календаря. Похоже отсутствие сна даёт о себе знать, я уже путаю палату с фотостудией. Надеюсь я её не напугал своими резкими движениями? Но когда я повернулся к девочке, то на лице не было страха, лишь искреннее удивление. Потом ещё секунда и до моих ушей донеслось тихое… — Пфх..,— Даже если она молниеносно отвернулась к окну, я точно, абсолютно точно услышал как она чуть-чуть посмеялась в кулак! Посмеялась! — В смысле, кхм-кхм… Это очень круто. Да. Вот. — Спасибо за похвалу, девочка моя! К слову, могу ли я узнать как тебя зовут? — Теперь можно и сесть обратно. Как же я невероятно рад - даже не думал вызвать настолько позитивную реакцию! — Моё Геройское имя Всемогущий! — Не по регламенту, конечно, но… От чего-то мне кажется, будто нужно добавить и настоящее, — А по жизни я - Тошинори Яги! — А Тошинори - это имя или фамилия? — Я быстро ответил: «фамилия», — Поняла. Что ж, приятно познакомиться, Тошинори-сан. — Быстро и верно подхватила фамилию, да и сразу же с вежливым «сан». Всё-таки японка? Внешность, конечно, необычная. Даже во мне азиатского в разы больше. Но её манеры, словарный запас, скорость произношения… И, на удивление, Кансайский диалект, — А меня зовут Анэстей, но можете называть меня Эн. Будто солнце вышло - ведь она устало, но легонько улыбнулась мне. — У тебя необычное имя Эн, но очень красивое! — Раз она немного расслабилась и успокоилась, может попробовать аккуратно ее поспрашивать? — Такое имя встретишь разве что в Токио. Но ты ведь не из столицы? Как будто есть лёгкий южный акцент. На это она вновь стала сковываться. — Можно и так сказать… — Трудно понять врёт она или нет. И мне не нравится сам этот факт, — Но я и не из Мусутафу. — А как ты очутилась в нашей небольшой префектуре? — Мне обязательно нужна хоть какая-то информация. Но при этом надо стараться делать все мягче, максимально спокойно. — Я-я…Я не могу… — Ох, Ками-сама, у нее снова будто стекленеют глаза. Позвать Асаши-сана? Нет, равно паниковать. Нужно восстановить контакт, осторожно, бережно. — Тогда может расскажешь, чем ты обычно любишь заниматься? — Лучше пока сохраню дистанцию, через безопасные темы. — Не знаю на счет того, что прям нравится… Вот так сразу ничего в голову не приходит. Хм, ну… Я обычно читаю. Много. И тренируюсь. — Отчего мне этот ответ кажется грустным? — Так значит и спортсменка, и умница? Замечательно! Я в твоём возрасте таким похвастаться не мог!  — Судя по тому, что говорят по телевизору, вы там чуть ли не лучший ученик в мире, — Даже если и немного недоверчиво, но она всё же по-доброму усмехнулась. — Ох, еще как! Когда мне было только семь лет, я был далеко не таким сильным… И я начал, просто, от души, рассказывать разные истории из своей юношеской жизни. И эти истории открыли многое. В течении всего месяца я приходил к ней каждый день и рассказывал какую-нибудь новую историю из своих школьных и университетской деньков. Пока я старался показать ей все свои лучшие навыки ораторского мастерства, за каждой такой историей следовали вопросы. А из этих вопросов вырастали ответы и не только мои. Так я узнал, что она первый и единственный ребёнок, что она творческая, но во многом прагматичная Тошинори-сан, надо покупать по скидке, а готовить сразу, тогда и дешево и свежо!, узнал, что она полноценно не училась в школе и что ее жизнь очень долгое время была выстроена вокруг… Сводной сестры? Подруги? Впрочем, и сестра может быть лучшей подругой, не так ли? Эн очень интересная молодая девушка, только вот личность её несколько противоречива: во многом очень взрослая и сдержанная, но в моменты восторга становится самым настоящим маленьким ребёнком. Выглядит это слегка жутковато, особенно когда между противоположными эмоциями проходит меньше секунды - словно передо мной сменяются два разных человека. Наталкивает ли это меня на мысль о последствии серьезной психологической травмы? Да. Но, думаю, балансировка эмоций - всё же вопрос времени. Только вот это была не единственная наша проблема. Ещё одна консультация с Асаши-саном, которая не закончилась хорошими новостями - моё время пребывания в Геройской форме опять уменьшилось. И это были не единственные плохие новости, ведь в тот же день я узнал причину невыписки нашей общей знакомой - она отказывалась от еды. Любой. Признаться, я вначале опешил, ведь Эн стала выглядеть вполне неплохо: кожа приобрела естественный цвет, пышные волосы стали ещё гуще и крупными прядями почти доставали с кровати до пола, голос вернулся, да и улыбка стала появляться всё чаще. И вот выясняется, что этот умненький ребёнок, оказывается, с самого начала и до сегодняшнего дня, находится на внутривенном питании. Асаши-сан поделился, что они даже пытались использовать питательный зонд, но она тут же начинала буйствовать, тем самым причиняя вред себе.  Вопрос еды меня сильно зацепил. С разрешения нашего общего доктора, в один из дней, я пришел с ней серьезно поговорить. — Тук-тук? — Я как обычно постучал к ней, перед тем как войти. Если я хочу построить с ней прочные отношения основанные на безопасности, то уважение личного пространства, один из первых пунктов. — Тошинори-сан, вы ведь знаете, что стук в дверь не обязательно озвучивать? — В последнее время она стала периодически надо мной подшучивать. И я уже начинаю привыкать к этому. — Знаю, но я стучу, Потому Что Я Здесь и Вхожу Как Воспитанный Человек!!! — От такого эффектного появления она радуется каждый раз как в первый. Мне нравится видеть в ней эту эмоцию. — О, если это вопрос воспитания, то Прошу В Мои Покои Сэр! — Она быстро свешивает ноги с больничной кровати и склоняется в подобии поклона. Мне так нравится её искренняя манера подыгрывать моим шуткам.  — Благодарю Вас, Золотая Леди! — Я чинно кланяюсь и сажусь на уже «свой» табурет. — Тошинори-сан, откуда у Вас взялась эта «Золотая Леди»? Больно величественно, а я даже не из императорских. — Думаю, из-за цвета волос, — Ее бровь поднимается в вопросительном изгибе, — Ведь нижняя часть твоих локонов так прекрасно сияет тёплым золотом. Видел такое только в Америке. Большая, но изящная редкость! Ей ещё тяжело воспринимать похвалу, будь то её умственные способности или внешность, она с неким недоверием относится к моим положительным комментариям. Лучше сразу начать это исправлять. — О, хм, спасибо… жаль только, что лишь половина волос такая. — Ее аккуратные пальчики прошлись по локону сверху вниз: снежный, пшеничный, небесный. — У каждого свои особенности и все они прекрасны! — Её голубые глаза снова потеплели. Именно в этот момент я решил попробовать начать нужную тему, — Эн-чан, я тут узнал, что ты имеешь некоторые проблемы с едой. Скажи, это так? Стоило заговорить, как всё тело девочки тут же напряглась. И месяц назад я бы уже остановился, боясь панического приступа, но за прошедшее время у нее произошел большой прогресс я бы даже сказал слишком, так что она должна справиться с таким диалогом. — Ну, смотря что вы имеете ввиду под проблемами… — Эн отвела взгляд в сторону. Думал, она решила снова избежать разговора, но девочка вдруг резко зачесала волосы назад, издала странный звук «Грх, ёмаё» Это что-то значит?, и развернулась ко мне со своим цепким воинственным взглядом, — Да. Да, я не ем. Но это же в итоге никак не влияет на моё выздоровление, верно? Внутривенное питание очень эффективно, мне хватает! — Сжатые кулачки со всей силы обхватили одеяло. Какие же синие у неё сейчас глаза.  — Юная Эн, тебе не нужно защищаться от меня, я лишь пытаюсь помочь… — Этими вопросами Вы не помогаете! — Её голос повысился, в нём появилось раздражение и вдруг, она как по щелчку, успокоилась. Посмотрела на меня, чуть отвела лицо в сторону, взялась за переносицу и уже спокойно продолжила, — Ох, простите Тошинори-сан, мне ещё иногда трудно контролировать эмоции… На меня вновь посмотрела спокойная, уравновешенная девочка. Вот это меня и удивляет. И напрягает.  — Ничего страшного, я понимаю, что тебе тяжело сейчас, все в порядке, — Но от темы лучше не уходить, — Может я могу чем-то тебе помочь? Есть же причина, по которой ты отказываешься питаться? Внутривенное питание и правда эффективно, но оно не восполняет все потребности. Даже сам процесс поглощения пищи важен для эмоционального состояния, — Ой, а не звучало ли это сейчас так, будто я использовал ее эмоциональный срыв в пользу своих аргументов? От неловкости за неверно поданное высказывание, я замахал руками в отрицании, — То есть, я не хочу сказать, что ты какая-то не такая из-за этого, просто, это же вредно! Ох… — Теперь в пору мне закрывать лицо рукой, — Вот почему с тобой я периодически теряюсь, Эн-чан, и выгляжу каким-то старым дураком? — Тошинори-сан, ваш возраст ещё никак нельзя назвать старым. Тридцать восемь, да даже сорок лет - это же всего ничего, — Я поднял на нее глаза, — Вы… Да ладно? Больше что ли? — Юная Эн, мне сорок девять… — Ох, от смущения аж затылок зачесался. — Сколько?! Серьезно!? — И вот этот ребяческий блеск в глазах снова вернулся. От удивления, она аж подалась вперед и теперь ее большие лазурные глаза откровенно на меня уставилась. Что ж, не скрою, это приятно. — Да это же преступление, выглядеть так в этом возрасте! — Я не смог сдержать громкий смех от такого заявления. — В преступлениях меня еще точно не обвиняли! Особенно в таких! Ах-ха-ха-ха! — Но это же и правда преступление! Против законов природы уж точно… — Это рассмешило меня еще больше. И в этот раз мой позитив всё-таки передался - Эн-чан, не удержавшись, немного захихикала. — Я рад, что нынешняя молодёжь не считает такого старика как я развалинами! Смех разносился по комнате ещё пару минут. Но затем мы как-то мягко затихли. Было странно комфортно сидеть вот так в тишине. — Тошинори-сан, вы все время рассказываете разные интересные истории. Знаете, они мне очень нравятся. Как будто вы дарите мне кусочек своего счастья, — Ее лицо снова стало непривычно взрослым. В открытое окно зашумел ветер и она проследила за покачивающимися ветками снаружи, — Я бы тоже хотела рассказать вам одну историю. Но она немного грустная. Как вы думаете, вам будет интересно её послушать? — Мне уже очень интересно, Эн-чан. Какая бы она не была. Лучи закатного солнца упали на ее лицо. Она повернулась ко мне. — Тогда начну с самого начала. Так скажем, Глава 1, история под названием «Жизнь Анри»…