Часть 30. Выбор?

Мне нужно было больше информации и я её раздобыла. Что ж. Начнем, пожалуй, с того, что Мируко личность, отнюдь, неоднозначная. Такое высокое место в рейтинге и за счет чего? За счет неимоверного количества закрытых в краткие сроки дел и лютой неординарности, ибо японка орущая на прямой трансляции «Надо просто их всех перебить к хуям собачьим!» и я уверена, что зацензурена была именно эта фраза - это нонсенс для моих внутренних стереотипов. Окей, в этой Японии нравы вообще в чем-то попроще, например, друзья разного пола, что зовут друг друга по именам и не умирают на месте от смущения, проявлять эмоций позволено больше, индивидуальности… Только вот трёхэтажный мат в прямом эфире от Героини номер Шесть - даже для меня охренеть! У них, блин, в песнях всеми силами пытаюсь алкоголь завуалировать, а тут сразу крепкое такое, ядрёное словцо! И, ёлки-моталки, она же реально нравится людям! Кстати, отдельный момент, это её стиль боя. Жёсткий, беспринципный, подавляющий: есть злодей – удары на поражение, без компромиссов. Техника рукопашки сумасшедшая, ещё ни у кого из нынешних Героев я не видела столько адреналиновой жестокости в драке, она словно фурия, что несется напролом, намерено нарываясь на врагов, и с филигранным блеском контратакует в морду или пах очередного придурка. Из-за причуды она юркая, гибкая, нереально быстрая, но её мышечная масса говорит сама за себя – эта женщина полагается исключительно на свою силу, никаких помощников, никаких совместных миссий.  И вот она позвала меня на стажировку? Вы угараете? Может это ошибка? Кроме её послестуденческих годов, она вообще ни разу не брала себе учеников, что уж говорить про напарников! Рядом с таким двинутым Героем и помереть недолго, что называется, руки в ноги и бежать, но… Её движения. Рывки. Захваты. Бескомпромиссность. Всё так жутко напоминает наставницу Лилу… Только что характер прямо противоположный. Там - ледяное безразличие, здесь - пламенное безумие. Этот сжигающий все на своем пути кролик… Она интересная. Далее по списку Ястреб: куча интервью, миллион ток шоу, тысячи фотосессий, сто-пятьсот слухов и несколько тележек нераздувшихся интимных скандалов. Когда только успевает? Фан база состоит в основном из женщин, людей с мутационными причудами и подростков: как раз тех, кто больше всего влияют на рейтинг одобрения. И покупают мерч. Очень, блин, много мерча… — Яги, а ты знаком с Ястребом? — Чуть отклоняюсь на стуле и громко задаю вопрос прямо с места. Раз уж у меня вечер изучения моих потенциальных наставников, то мнение Яги пригодится как никогда. — Юный Ястреб? — Всё же выхожу из комнаты в зал. Мужчина как раз сидит за кухонным столом, пристально изучая что-то в планшете, — Ох, конечно, мы виделись несколько раз, на объявлении рейтинга и нескольких благотворительных мероприятиях. А что такое? Присаживаюсь на наш серый диван, полу боком поворачиваясь к кухне. — Как думаешь, он знает обо мне? — Яги вопросительно поднимает бровь, — Ну, что у тебя есть приёмная дочь?  Боже, для меня слово «дочь» до сих пор звучит дико. — Не думаю, золотце. — Планшет оказывается чуть в стороне, зато кружка кофе придвигается ближе, — Об этом знает очень ограниченный круг лиц и каждому из них я абсолютно доверяю. Не знаю на счет Старателя, но он мужчина неразговорчивый, маловероятно, что он кому-то рассказал. — Ясно… — Но тогда почему? — Что тебя тревожит? — Мужчина встает со своего места, направляясь к кухонной стойке, — Это из-за приглашения? — Ну… — Яги один из самых умных людей которых я знаю. Может стоит обсудить с ним мои мысли? — Очень странно, что Герой с летательной причудой позвал меня на стажировку, не находишь? Звук включения кофеварки. Мужчина задумчиво прикладывает руку к подбородку и немного поворачивается ко мне. — У меня мимолетно проскакивала такая мысль, Энрэй-чан. Но теперь, когда ты сама это сказала… — А он и правда серьезно озадачен, — Возможно, юный Ястреб решил попробовать проявить себя в наставничестве, для этого нет ограничений в причудах подопечных. Что-то вроде учителя в Юэй. — Яги, я видела записи с его интервью, — Да уж, этот парень любит быть в центре внимания, — По его же словам, у него периодически нет времени даже просто поспать, не то что учить. Рейтинг там и так на высоте - искать дополнительный источник славы ему кажется не нужно. Да и характер у него явно паршивый… — Энрэй-чан, как-то ты жёстко… — Ммм, как же классно пахнет кофе. — Но ты даже не отрицаешь, я не права? — Молчание. А в данном контексте, молчание - знак согласия, — Ну вот. Поэтому Ястреб в карьере учителя - отпадает. Ещё есть варианты? Всемогущий задумчиво сделал глоток дымящегося напитка. Пару раз наклонив голову в стороны, будто прикидывая что-то в уме, он отошел от столешницы и присел обратно за кухонный стол. Его брови нахмурились, чашка опустилась на деревянную поверхность, а руки сложились в твердый замок. — Рэй-чан, ты думаешь у него есть скрытый мотив?  Что? Что конкретно он имеет ввиду? По типу тех моих мыслей про «нехватку внимания от девушек»? Или… Ястреб под меня копает?  Видимо удивление отразилось в моих глазах, потому что Яги тут же замахал руками и неестественно рассмеялся. — Ох, золотце, забудь! Видимо совсем переработал я, ахаха! — Боже, Яги, ты прямо как Изуку: совсем не можешь «играть» перед своими, — Это глупость, он же тоже Топ Герой, ему такое не надо..! — Яги, ты думаешь он мог узнать об Один за Всех? — Меня не собьет твой искусственный смех, не когда дело может принять такой неблагоприятный оборот. Всемогущий замер с занесенной за голову худой рукой. Сейчас мы настороженно смотрели друг другу в глаза, ожидая когда кто-то из нас продолжит эту скользкую тему. — Сомневаюсь, Рэй-чан, — Вот теперь он по-настоящему серьезен, — Секрет этой силы доверен слишком малому количеству людей, среди которых все проверенные временем мои друзья. Юный Мидория тоже никому не рассказывал… Только если… — Твоя запинка, — Сощуриваю на него глаза, — Изуку кому-то рассказал про Один за Всех? — Да ладно, не может такого быть! Он ведь самый надежный из всех, кого я знаю… — Он рассказал юному Бакуго. … … — ЧЕГО!? — Я подлетаю с дивана так резко, что все подушки летят прямиком на ковер, — БЛОНДИ!? — Ох, золотце, аккуратнее пожалуйста, ещё спину потянешь, — Да какая нафиг спина!? Бакуго!? Серьезно!?!? — Да, юный Мидория поделился с Бакуго о своей новой силе. Но он лишь обозначил, что получил её недавно, но в этот момент я был рядом с Мидорией, поэтому возможно юный Кацуки сложил два плюс два и провел между нами параллели…  Мои руки сцепляются за затылком, а я начинаю нервно маячить по всей комнате.  — Какого чёрта Изуку ему рассказал!? — Вот ещё ни разу ты меня не злил, Изу, но это уже ни в какие ворота! — Ладно это был бы только его секрет, но он в первую очередь и твой!!! — Золотце, спокойнее, все не так плохо… — Не так плохо!? Бакуго самый нетерпеливый, агрессивный и злобный чувак из всего нашего окружения! Его издевательства над Изуку в школе явно очень долго были для Мидории кошмаром на яву! И вот..! — Подожди, какие ещё издевательства?  — …И вот ему он решил рассказать!? — Твою мать, твою мать! — Неужели он до сих пор пытается наивно верить в какую-то там «детскую дружбу» времен, когда они ещё под стол ходили!? Изуку, блять(рус.), какого черта!?! — Не знаю, что за иностранное слово ты использовала, но чувствую что надо напомнить: язык, Энрэй-чан, не выражайся. — Да, да, да, сори, но ведь… Ведь… Агрх!!! — С разгона впечатываю правый кулак в левую ладонь, чтобы от злости не сломать ничего поблизости! — Мне просто трудно принять, что кто-то вроде этого бешеного Блонди был определен в круг доверенных лиц! Ему в нем не место, он не заслужил, он вообще нихрена не заслужил..! — Чтоб хоть немного остановить свое хаотичное перемещение, прям на месте сажусь на корточки, но пальцы все равно вцепляются в волосы. — Таково было решение Мидории, золотце, ты же понимаешь, — Спасибо, Яги, что сейчас так спокойно со мной говоришь. И с места. И на расстоянии. Мне просто нужно осознать эту чертову хрень, — Думаешь, это было неправильно? Думаешь, юный Бакуго что-то рассказал? — Ох, слышу прям эту печаль. Верно, Блонди ведь тоже его ученик, он не хочет подозревать его. Но… — Конечно это неправильно, черт возьми, — «Золотце, язык», да-да, — Но как бы мне не было противно это признавать, — Руки медленно разжимают волосы на голове. Глубоко вздыхаю, переношу вес назад и из этого положения сажусь прямо на ковер под собой, — Эта фея ублюдского настроения с вероятностью в 99,9% никому ничего не расскажет либо из гордости, либо из вредности, а и тот и тот навык у него прокачен по полной. Вот тут я в нем…какой ужас, я говорю это вслух…уверена. Глубоко вздыхаю. Ну почему этот придурок опять лезет в жизнь Изуку? Чёртовы буллеры, чем вам дома не сидится? Или вон, на бокс сходите, грушу побейте, а не моих друзей! — Значит юный Бакуго отпадает, — Мягко, даже как-то расслаблено ответил мне Яги, — Следовательно, у Ястреба просто не должно быть источника такой информации, уж точно не среди Героев. Может ему просто приглянулась твоя скорость, Энрэй-чан? Все же на фестивале ты… Настороженный мозг выцепляет нужную фразу: «Нет источника информации среди Героев»… Но что на счет злодеев? Этот пацан ему всего 22, имею право так называть, всё время крутится с не самым лучшим контингентом на свете. Там информаторов должно быть пруд пруди, так почему нет? Из под челки смотрю на рассуждающего о своем Яги. Заявлять ему такое как-то боязно, всё же он как никто другой ценит геройское сообщество и даже искренне его поддерживает. Но ведь везде есть крысы, так? Этот крылатый герой хочет славы, так может он не гнушается и славы на теневой стороне? Это бы многое объяснило. — Да, Яги, наверное ты прав, — Нужно самой разобраться, не втягивая в эту грязь такого светлого человека, ему и так хватает своих проблем, — Наверное, Ястреб и правда захотел поиграть в наставника. По мне проходится немного тяжелый взгляд. Похоже он на подсознательном уровне ощущает что-то ещё в моей головушке, но тактично молчит. Не хочет спугнуть меня? Вау, Яги, да тебе и правда чужие чувства важнее своих. Ты тоже слишком добрый. — Иди сюда, золотце, — Встаю с ковра, чтобы немного устало, но подойти к нему, — Мне, честно говоря, думается, что тебе просто не хватает веры в себя. Герой номер Три мог позвать тебя на стажировку, потому что ты и правда очень умная, сильная и яркая девочка, — Машинально чуть склоняюсь, поддаваясь занесенной ладони, — Я бы сам с удовольствием взял тебя в свое агентство, будь я моложе и будь у меня сейчас такое агентство.  Его рука нежная, большая и очень родная. Тело само расслабляется под этим прикосновением, от чего часть негативных эмоций будто испаряются на ветру. Именно с тобой, Яги, я чувствую себя… Дома. А дом надо защищать.  — Пойду тогда почитаю про Мируко, она… Оригинальная. — Нехотя отхожу на несколько шагов, чтобы налить себе воды из кувшина, — Кстати, учитель Влад оказался очень даже прикольным мужиком. По-своему своеобразный, но определённо классный! — Ахахаха, да Влад он такой, — Улыбайся чаще Яги, вот этой вот, настоящей улыбкой, — А Мируко дама специфичная, но безумно сильная и целеустремленная! Мне не удавалось поработать с ней лично, она немного… Нелюдимая, но показатели поимки преступников у нее лучшие из всего Топа! Вот она наверняка позвала тебя исключительно из-за навыков. Но с ней не забалуешь! — Спасибо за поддержку, Яги. Это очень ценно для меня.  Не отказываю себе в объятиях с этим прекрасным человеком и ретируюсь в свою комнату. 

***

Стоило его девочке скрыться в комнате, как улыбка сама сходит с лица. Ястреб значит? Не то, чтобы все сомнения Энрэй-чан были обоснованы, но её интуиция… Весьма сильно перекликается с его собственной. Этот разговор оставил заметный осадок и это говорит об очень многом. В кабинете Всемогущий сразу достает рабочий телефон. Тот самый, ради которого он летал в Америку и потратил кучу, даже для него, денег, на полную модернизацию. Таких телефонов по пальцам пересчитать и все они находятся в собственности только у самых проверенных из них. — Тсукаучи, есть минутка? — На этот телефон отвечают всегда, таково их негласное правило, — У меня к тебе разговор. — Всемогущий? Что-то случилось? Говори адрес, — На заднем фоне послышался звук складываемых бумаг и быстрых сборов. Его друг себе не изменяет, — Если надо, возьму вертолет… — Нет, на данный момент все хорошо, Наомаса. Дело в другом. — Это будет один из самых сложных разговоров. — Слушаю. — Собранность и концентрация. Лучшие качества его друга. — Дело очень щепетильное, нельзя чтобы кто-то слышал нас. — Я в своем кабинете. — Тишина, — Понял, сейчас выйду на крышу. — Для этого разговора я бы посоветовал подвал или парк, Тсукаучи. — Крыша и Ястреб слишком совместимые понятия. — Что-то новенькое. С чем это связано? — Судя по звукам, его друг прислушался к его просьбе. — Речь пойдет про одного весьма известного Героя.

***

Хоть я и сказала Яги, что в целом всё окей, что-то внутреннее, инстинктивное, отработанное на грани жизни и смерти клокотало в сердце. Не знаю, причина ли в Ястребе или самой стажировке, но надо хоть что-то сделать. Уберечь. Обезопасить. Подготовить почву. — Себастьян-сан, здравствуйте! — Доверенный человек Умэ-сан. В таком скрупулезном вопросе доверять кому попало нельзя. — Госпожа Анэстей? У вас все хорошо? — Еще бы он не напрягся. Звоню ему поздним вечером на личный телефон, в обход работодателей или хотя бы Хитоши, — Вам нужна помощь? — Себастьян, просто Анэстей, вы же помните, — Хоть я и до предела собрана, ощущение тревоги никуда не девается, — Все хорошо, просто… У меня есть просьба. И она личного характера. — Не совсем понимаю вас, Госпо… Анэстей.  — Себастьян, только ответьте пожалуйста честно, насколько можете, — Принимать на веру его слова тоже глупо, даже если он сейчас поклянется, но выбора нет. В этом деле, он единственный кому я могу доверять, — Сможете ли вы помочь мне в одном вопросе и при этом сохранить дальнейшие действия в секрете?  — Смотря в чем состоит просьба, мисс Анэстей. Вы уверены, что не стоит обратиться к Госпоже Умэ или Всемогущему? — Так, кажется я нагнала человеку панику. — Нет, Себастьян, тут ничего опасного нет, просто очень… Деликатно… — Ох, вот блин, наверное все это не стоило того, — Если вы не можете, то все в полном порядке, мы просто закончим с вами этот разговор и сделаем вид, что ничего не случилось… — Анэстей, — Ого, так он ещё ко мне не обращался. Сколько серьезного требования, — Скажите, вы ведь все равно это сделаете, не так ли? Вот он, человек наученный опытом жизни. Зрит в корень. — Вероятно… — Почему-то слово выходит с какой-то безнадёгой. Ещё даже не начала, а уже устала… Тишина в трубке нависает тяжелой атмосферой по всей комнате. Червячок сомнений уже шепчет, что надо быстренько сделать вид глупенькой дурочки с неудачной шуткой, но мужчина на том конце провода не дает мне успеть передумать: — Говорите свою просьбу, Анэстей. Попробую вам помочь чем смогу.

***

Пришлось соврать Яги, что сегодня внеплановая тренировка с Хитоши. Чувство мерзотненькое, но так надо. Ну, или я успокаиваю свою заляпанную совесть. Не суть. В красках темнеющего неба мигает фонарь. Себастьян, так странно смотрящийся в обычном свитере и брюках, ожидает меня на небольшой парковке, не выходя из-за руля старенького пикапа личного пользования. Рассуждения пожилого мужчины о неприметной машине верны, фанфары сейчас не нужны, а уж что-то вроде Ролс Ройса Умэ-сан и подавно. Он кивает мне в своих солнцезащитных очках, когда я направляюсь ко входу. Ого… Будто сто лет тут не была. Те же обшарпанные стены, темная мебель, массивные двери. Оно пропитано тоской, но даже вместе с этим проступают теплые воспоминания, ведь именно здесь я познакомилась с дорогим мне человеком - Хитоши. Я никогда не назову это место «первым домом», но вот перевалочный пункт моей новой жизни - вполне. Сейчас вечер, так что слышу детские голоса, у ребятишек свободное время. Похоже с моим уходом ничего не изменилось… Хотя нет. Если обратить внимание на детали, то можно заметить некоторые новшества: несколько ваз с живыми цветами, новые ковры, несколько детских рисунков в рамочках на стенах, вон там стоит увлажнитель воздуха и две колонки, стенд с брошюрами о психологических группах поддержки семей с приемными и трудными детьми. Все-таки и здесь время не стояло на месте.  Прохожу к темным дверям. Золотая табличка «Директор: Такахаси Нохара» первое, что бросается в глаза на темном дереве. Так вы уже директор, медсестра Таки? Мощное карьерное движение, ничего не скажешь. Но оно мне только на руку, не придется долго её искать. Два стука. — Заходите! — Знакомый женский голос по ту сторону отвечает сразу же, поэтому я без промедлений открываю дверь. В кабинете все… Вообще по-другому. Кто-то сделал основательный ремонт, потому что современная новая мебель и светлые бежевые стены говорят сами за себя. Вся правая стена увешана рисунками, а несколько белых полок заставлены разнообразными подделками из пластилина, бумаги и каких-то природных материалов. Теперь это больше похоже на безопасное для детей место. — Деточка, почему ты без сопровождения? — Женщина в очках не отрывается от кипы бумаг, но видимо привыкший глаз замечает подростка, гуляющего в одиночку, — Если у тебя какие-то проблемы, ты могла воспользоваться «Коробочкой Доверия». Точно, на входе стояла такая. Небольшой сундучок с прорезью для бумаги, который видимо предназначен для анонимных записок сирот. Очень мудро. — Могу ли я попросить в качестве исключения, обойти «Коробочку Доверия» и напрямую обратиться к новоиспеченному Директору?  Она вздергивает голову так быстро, что кажется бумаги немного отлетают от создавшегося ветерка. Ее лицо, уже без тех стремных очков, выглядит до странного молодо, но определённо очень ухоженно и даже красиво. И эти блондинистые волосы… Покрасилась? — Вам очень идёт эта прическа. — Добавляю я, чтобы дать женщине некоторое время переварить моё внезапное появление. — Большое спасибо, дорогая Анэстей, — Ого, какая мощная маска понимающей тётушки, только пирожков не хватает и борщеца, — Смотрю ты тоже сменила имидж. Поскольку дело должно оставаться анонимным, конспирацию никто не отменял. На мне длиннющая толстовка Яги, спортивные кроссовки Хитоши на пару размеров больше и обычные чёрные джинсы. На бошку, как в дешевых детективах, я нацепила кепку и всеми правдами и неправдами собрала волосы в косу, пряча ее под крупным копюшоном. И, конечно, обычная медицинская маска на пол лица. Но голос то я не поменяю. — Обстоятельства обязывают, Такахаси-сан. Или как лучше? Директор-сама? — Делаю несколько шагов, обхожу два дивана и встаю у её стола. — Это в прошлом. Просто Такахаси. Или тебе привычнее Таки? — Сарказм всё равно просачивается через ее актерскую игру, только вот неясно, специально она это сделала или нет. — Такахаси-сан вполне звучно. — Удивительно, но меня даже пробивает на улыбку от этой женщины. — Так что привело тебя ко мне, милая Анэстей? — Моя старая знакомая откладывает в сторону все письменные принадлежности, — Неужели ностальгия одолела? — Что вы, что вы, мне может по-своему и нравится это место, но сейчас у меня новый дом, где я прекрасно себя чувствую. — Вот оно.  — Тогда что же тебе понадобилось от скромной меня? — Она складывает руки в замок, сверкая своим алым маникюром. Хоть одна нескрытая черта ее проявляющегося характера, — Есть какое-то дело? Игра началась. — Вы знаете, Такахаси-сан, вы запомнились мне не только своим проницательным взглядом, но и видом опытного, дельного человека. Можно сказать, эффективно практичным. — Спасибо на добром слове, милая Анэстей. Или теперь мне стоит звать тебя Тошинори? — Она поднимается со своего места, поправляя фирменную черную юбку карандаш и белую недешевую рубашку с сияющей брошью, — Давай немного переместимся. В ногах правды нет, не так ли? Мы переходим на два серых дивана, стоящих друг напротив друга. Между нами расположился стеклянный небольшой столик, с белой красивой вазой и тремя белыми розами. — Такахаси-сан, — Нужно быть предельно аккуратной, — Как ваша работа? Нравится новая должность? — Ох, она весьма утомительна, но мне нравится заниматься полезным делом, — Нога на ногу, руки в замок. Её глаза сосредоточены на мне, — Спасибо, что спросила, милая. — Ну что вы. Все же вы так много сделали для приюта, — Закидываю, так сказать, первый, проверочный камешек, — И для этой должности… В её взгляде пробегает искра понимания. — Все верно. Без помощи никуда, но я всегда отвечаю добром на добро, — Всё так, у них с Хитоши была сделка и эта сделка выполнена, я не могу преподнести это как «долг». Но попробовать стоило, — Все что у меня есть - это результат моих собственных трудов. Многозадачность стало моим вторым именем, у меня теперь море работы. Ты же должна понимать, у взрослых очень много дел. И не только в стенах одного единственного места… Значит она ещё в деле. — Правда? Наверное у вас совершенно нет времени на личную жизнь. — Складываю руки в замок на коленях, — Может, вы ещё и благотворительностью промышляете? — Ты знаешь, бывает. И благотворительностью и даже беру дополнительную работу, если кому-то очень нужна моя помощь как… Консультанта. — Она поднимается с места, направляясь к неприметному комоду, — Не хочешь чего-нибудь? Может чаю? Ах, точно ведь, чай это не тот напиток, что стоит тебе предлагать. — Легкий смех прикрывается аккуратной ладошкой, — Тогда воды? Или может… Ты не замерзла? Все же так укуталась, будто тебе холодно… Иногда согреться можно и за счет пары глотков. — Пожалуй, не откажусь от воды. — Это сейчас был намек на алкоголь? Сильно, — Идёт сезон заболеваний, не хочу подцепить вирус. — Ой, с этим согласна! — Женщина достает два прозрачных рокса и две бутылки… чего-то другого, — Простуда всегда сбивает все планы. Вот у меня недавно заболел работник охранного отделения, даже камеры в кабинете некому починить, представляешь? Намекает, что можно снять маску? Хотя, она и так четко знает кто к ней пришел, скрывать здесь лицо смысла сильно нет. — Ужасно. Передавайте ему мои пожелания выздоравления, — Фух, без маски аж дышать легче, — Надеюсь, на вашей работе риск заболеваний минимален. Хотя о чем это я, дети ведь вечно что-то хватают! — Это да, тут нужно быть начеку, — Стекло звенит об столик, а я с удивлением замечаю надпись «Vodka» на одной из бутылок, — Дезинфецировать организм весьма полезно в этот период. В мой же стакан услужливо наливается вода. — Так о чем же ты всё-таки хотела поговорить, милая Анэстей? Явно не о статистике заболеваемости Мусутафу.  Ее поза становится развязнее, когда она закидывает правую руку на спинку дивана, а левая подносит к розовым губам высокоградусный напиток. — Вы замечали, Такахаси-сан, в какое интересное время мы живем, — Закидываю камень два, — Все так и норовят нарушить личные границы человека, словно это нечто самой собой разумеющееся. И мне немного жаль, что мнение о ком-либо строится не на основании его поступков, а на основании его прошлых ошибок. Люди лезут в душу и немного противно от их ручонок. — Вау, а вода отменная. — К сожалению, это было всегда, милая Анэстей. Будь ты хоть Героем номер Один, все всё равно будут пытаться найти недостатки, ведь так они не будут чувствовать себя уязвимыми. — Камень мне, — Столько вопросов, столько вопросов… Особенно когда к тебе приходят люди в чёрных костюмах, словно с похоронного бюро, и начинают отвлекать от работы своими странными просьбами. Люди в чёрных костюмах?  — Правда? Ох, мне жаль, что вас так нагружают, — Какой интересный намек, что ты хочешь мне сказать? — Таким людям вечно что-то надо. Неужели, даже им нужно не чувствовать себя уязвимыми? Всё-таки похороны позволяют. — Психологическое просвещение оставляет желать лучшего. Взрослые им пренебрегают, часто оставляя всю ответственность на детях, этого я насмотрелась. — Она вновь наполняет свой осушенный стакан, — Но возможно они хотят исправиться. Все же, для чего им ещё столько информации о воспитании моих подопечных? Никак, чтобы вынести необходимые уроки, — На её лице расползается ухмылка, когда она залпом запрокидывает в себя второй стакан, — Вот например, одна из моих самых примерных девочек, светловолосая и очень прилежная, можно сказать умница и красавица. Всего полтора года прошло, а она так выросла, стала прекрасной белой лилией в этом отравленном химикатами городе. Так они пришли за информацией обо мне? Неужели… Нет-нет, это не может быть «Зенкер», там бы о просьбе и речи не шло, сразу приказ, пару убранных препятствий или шаги напролом. Боже, меня аж всю тряхнуть успело от таких мыслей. Тогда кто? Сам Ястреб? Но зачем? Можно конечно такую информацию продавать на черном рынке… Хм, но для чего тогда звать меня на стажировку? Не проще ли попытаться выведать напрямую? Нелогично. Получается, то ли Ястреб, то ли ещё какая-то «третья сторона» копает под Яги. Чёрт. — У вас вообще прекрасные дети, — На это она коротко смеется и в ход идет ещё одна порция горячительного. А нормально она к бутылке приложилась, опытная мадам, — И что же вы им посоветовали? — Ох, ты знаешь, времени совсем не было, столько работы, — В мой бокал наливается ещё воды, — Думала отправить им документы на неделе, но… пока бумаги здесь. И этот секундный взгляд. Неужели она знала, что я приду? Догадывалась? Или так хорошо прощупала мои повадки ещё полтора года назад? Эта хитрая лиса хороша, черт, она очень хороша. — А вы не думали включить туда собственные методики воспитания? — На её лице поднимается тонка светлая бровь, — Сгладить некоторые углы не всегда плохо. — И что же ты предлагаешь, сладкая? — Камень снова мне. Время ставок, — Там ведь так много всего, и воспитательный процесс и развитие социальных навыков, и работа с прошлым… Прошлое вообще оставляет на детях сильный отпечаток, тебе ли не знать. Да. Мне ли не знать. И знать только мне. — Это как раз то, о чем я говорила: бедных детей судят по их прошлому, а не по нынешним поступкам. В итоге, это выливается не в самые приятные последствия. Вместо того, чтобы воспитать новое поколение, они хватаются за незначительные детали и опускают руки, не делая ничего для блага ребенка. — Возможно я сейчас слишком очевидно намекнула, что на меня обращено внимание слишком многих глаз, но выбора нет, нужно решать проблему, — Как на счет того, чтобы дать девочке шанс быть принятой без разного рода недоразумений? Иногда чистый лист нужен всем. Мне нужен если не чистый лист, то хотя бы не измазанный в грязи. Сейчас Яги как никогда в шатком положении: он меньше геройствует, люди задают все больше вопросов; дети из его класса подверглись атаке злодеев, а его «не было на месте»; он почти перестал ходить на телепередачи и благотворительные вечера, и вдобавок ко всему - его сила неумолимо угасает. Я не слепая, крови на платках в бельевой корзине всё больше, двигается он медленнее, геройскую форму теперь даже в школе почти не использует. Если к этому всему ещё добавится дочь, о которой вообще нет никаких данных – они точно начнут копаться откуда я, вскроется история со спасением «от злодеев», только вот что-то самих злодеев не поймали! Они пойдут дальше и, вот те на, бинго, господа: «А давайте-ка поищем ее родителей какой-нибудь очередной супер-секретной причудой поиска?», наверняка такая имеется. Или что-то с чтением мыслей, памяти, хер их знает, но тут уже явно будет: «Ооо, что это тут у нас, по рождению не японка? Русская? Оооо, у нее еще и причуды нет, но такие способности? Надо бы на опыты ее, в ней наверняка остались следы препаратов тех злобных гениальных ученых! Оооо, Всемогущий, ты скрывал от всей Японии украденную девочку с неизвестными науке сверхспособностями? А почему нам не сказал? Это же сокрытие данных, да и косвенное похищение в придачу! Да-да, Всемогущий, нам как-то вот видится именно похищение, даже если ты не знал о нем! Ну и что, что она из другого мира или ещё там откуда, ну и что, если её родителей буквально «нет», ты должен был лучше копать, ты же Герой номер Один! Придется тебе, Тошинори Яги, на нас попахать, черную или злодейскую работенку поделать… Нет? Тогда мы либо у тебя дочь заберём, либо скажем всем обожаемым тебя фанатам, что их Символ Мира похититель маленьких девочек! Как думаешь, на какие мысли это их натолкнет? Ты ведь так любишь детей…» И это только то, что предположила моя дурная голова! То есть, такой жести придумать можно на любой маргинальный вкус, от финансового давления до откровенного шантажа, и в этой мишени на лбу, есть слишком открытая опасная зона – Я. Сейчас именно я слабое звено в жизни Яги. Особенно моё прошлое и моё неожиданное появление. Вот как раз разные важные шишки и умеют переворачивать мнение о человеке двумя звонками: раз - и из доброго Героя получился злостный похититель. Это может похерить не только его карьеру, но и сломать ему в целом жизнь. Какая тогда пойдет речь о преподавании, о геройстве, да даже тупо о коммуникации с людьми? У него не останется возможности учить и работать. Сюда же подступает мерзотненькой походкой ещё одно последствие: наши с ним базовые потребности. Сколько бы я не мечтала отдать потраченное на меня Яги до самой копейки – я не знаю как сделать это до определенного возраста без официальной работы… но даже без этого, Бог с ним, даже без этих денег, у меня не получится взять документальную ответственность за нас двоих, стать полностью дееспособным кормильцем, пока мой статус варьируется между школьницей и студенткой. Мы с ним не обычные люди: у меня - дорогущее внутривенное питание, у него - процедуры и лекарства для поддержания организма, без нескольких внутренних органов. Думаю, на нас обоих сейчас уходит колоссальное количество денег, соответственно, мы, черт подери, очень зависим сейчас от его карьеры, от доходов с бренда, от рекламных компаний и вообще от образа «Всемогущего»! К великому сожалению, у Яги нет ни одного дополнительного бизнеса, не связанного с его карьерой Символа Мира да и слава Богу, а то он бы от перегрузки коньки отбросил, и, собственно, тогда что выходит: выпотрошенный образ Символа Мира –> Обнуление его доходов –> Арест счетов –> Мы без страховки и мед помощи –> Нам обоим хана. А, ещё на десерт, наше обоюдное чувство вины, которое очевидно погубит нас быстрее любого голода. И ведь это не так трудно устроить, если у тебя в руках СМИ и хороший компромат. Первое устроить не так сложно, будь ты хоть администратором геройского агентства, хоть злодеем со стажем. Второй компонент сейчас сидит в длинющем худаке, в кабинете директора приюта и ломает голову над очередным возможным ужасным сценарием, созданным ею своим существованием. Не хочу так… Короче, хрена лысого я вам дам разрушить жизнь Яги, особенно за свой счет. Не знаю сколько я сижу в этих разрывающих раздумьях, но видимо не так долго как ощущается. Острый пронзительный взгляд. Такахаси точно знает, что владеет положением, поэтому, как бы я не хотела это признавать, цену она может озвучить любую, даже самую баснословную. — Интересный ход мыслей. Посмотреть как взрослые будут относиться к ребёнку, чей фасад будет казаться чистым… оригинально. Меньше брезгливости, не так ли? — Её корпус подается вперед, немного перегибаясь над столом ко мне, — Но очищение - прерогатива Господа. А Бог часто многое просит взамен. У этой женщины просто невероятный уровень нарциссизма. Но именно такие и добиваются всего чего хотят, в любом мире. — И какова же должна быть молитва? Ноготок на моей щеке. Такахаси пожирающе осматривает мое лицо, шею, глаза. Будто она уже придумала в какой угол кабинета определить меня как выигранный приз. — Для красивых милых девочек пути открыты чуть больше, знаешь, — Язык очерчивает ее губы и она будто через силу отодвигается назад, и приземляется на свое место, — Особенно для тех, что верят в самопожертвование на благо рода людского. Например, девочки-Герои. Герои? — Герои? — Сомнительный вопрос не удерживается у меня в голове, потому что я совершенно не могу понять при чем тут это. — Да, Герои, — Она снова встает со своего места, только подходит уже к своему письменному столу, — Те кто должны защищать, спасать и устранять угрозы, даже ценой своей жизни. Это так… восхищает. — Она возвращается к дивану, но уже с маленьким предметом в руках, — Вот взять даже Героиню Мируко, — О черт. Почему мы заговорили про Мируко? Мне это не нравится, не нравится, не нравится, — Что-то не так сладкая? Ты напряжена. — Эта злорадная ухмылка пробирает до костей. У нее есть план и этот план мне не придется по душе. — Ох, возможно вы были правы и мне и правда немного прохладно, — Нужно держаться до последнего, иначе меня сожрут и не подавятся! — Продолжайте пожалуйста. — Может всё же согреться? — Стакан с водкой приподнимается со стола, на что я только вежливо отказываюсь, — Как знаешь. Так вот Мируко, да, прелестная женщина. Ни один второсортный мужчинка не сравнится с настойчивостью этой кроличьей нимфы, — Почему-то её на секунду закатившиеся в удовольствии глаза меня начали напрягать больше чем весь наш диалог, — Она видит цель и цель под ней ломается. Это всегда впечатляет. Вот и сейчас её новая цель обязательно прогнётся под нее, это дело времени. И ее новая работа цепляет меня как никогда, можно сказать, что я очень хотела бы помочь своей прекрасной музе на ее нелегком поприще. Например, послать ей маленько беленького ангелочка-хранителя… Как же я походу вляпалась. — И где же взять этого ангела? — Неужели она знает про… — Если много молиться, то кто-то может и ответит, и ниспошлёт потенциального хранителя на землю, может даже в этот самый кабинет, на этот диван, — Чёрт, она знает. Знает про стажировку! — Дабы встать на сторону добра.  Ниспослали ей хранителя. Какая, блядь, ирония. — И как же ангел может ей помочь?  Или: «Что тебе надо?» — Нууу, тут много вариантов: поддержка, вера, любовь, — Хихикает. Нашла время поясничать, — Или даже помочь достать преинтереснейшую информацию на одних очень и очень злых людей. «Тебе надо вытащить данные» — Ангелы не Всемогущи, — Слишком много иронии на один квадратный метр, но её просьба невыполнима, — Он может наблюдать, возможно намекнуть на путь, но никак не выполнить Геройскую работу. «Мне никто не даст геройствовать, у меня лицензии даже нет» — Именно поэтому я и верую! — Шиозаки номер два, мать её, — А тот кто верит будет счастлив помочь своему проведению. На стол опускается черная флешка. — Это… — Как лекари окунают свои руки в гной, так и я не гнушаюсь измазаться в грязи, ради доброго дела, — Снова эти пронзительные лисьи глаза, — Если это испытание, то я - орудие. Но кто-то должен его передать. — Значит ангелу надо лишь передать это кому-нибудь, вроде кроличьей нимфы? — Странно будет, но это я хотя бы могу. — Ангелы никогда не показываются людям, сладкая, — Такахаси заливисто смеется, пока на её лице расползается алкогольный румянец, — Они действуют словно ветер, направляя, но не толкая. Например, если наша прекрасная Героиня очутится в страшно-страшном месте, то там обязательно будут нехорошие люди, со своими злыми демонами и злыми штучками. И одна из таких штучек, может быть очень похожа на мирской компьютер, с такими ужасными, безбожными вещами, что только справедливость вытащит их на свет и отправит прямиком в ад. Видимо Директрису хорошенько развезло, раз она уже перестала играть в нашу игру «Замаскируй словечко» и открыто выдала свою часть сделки мне в лицо. — А не великовата ли цена, за одну молитву?  «Ты дохрена просишь» — Помощь Богов вообще бесценна. «У тебя нет выбора, все карты у меня» Блядство! Это очень, очень рисковое дело! Похоже она хочет, чтобы я какими-то образом влезла в задание Мируко, собрала нужные ей данные и ещё выбралась сухой из воды! Она не понимает, что я, мать его, ученик Академии, а не шпион на побегушках? И все это ради того, чтобы подчистить своё прошлое! Черт бы её побрал, может просто обратиться к Яги? Он конечно тот ещё моралист, «закон при выше всего», ла-ла, но может если объясню ему… — Сомнения длань человека, понимаю, — Она слащавенько улыбнулась, поставила правый локоть на колено и положила голову в эту ладонь, — Когда ты хмуришься, становишься такой милашкой, сладкая… — Я… Я не хмурюсь, я… — Чёрт, голова так загружена, что я аж теряться начала! — Ты моя сладуся! — Вдруг женщина подскочила с дивана, перегнулась через столик и прижала мою голову в охапку к груди. Она так пьяна? — В первый раз вижу у тебя такое миленькое выражение личика! А как же вечно серьезная бука? Ааа? — Щёки! Отпусти мои щёки, дура! — Такой ты сахарок конечно! — Боже, эта женщина безумна! Зачем она так нагнулась!? Глаза в глаза… — Ну хорошо, только такой сладенькой помадке я могу сделать скидку. Может тебе что-то нужно? Всем всегда что-то нужно! — Перестань с этой ужасающей улыбкой так пялится во мои зрачки! И прекрати так тискать! — Славы? Красоты? Признания? Спонсора?  Спонсора..? — Ого, милая, да ты уже в этом возрасте! — Что? Нет-нет-нет! — Девочки так быстро растут! Ну хорошо, я найду тебе самого богатого и самого глупого мужчинку, чтобы осыпал такую красоту роскошью и вниманием! Только не разори его слишком быстро, следующего найти будет труднее! — Да не нужен мне мужчина, Господи, Такахаси, перестань, — Да как убрать эти руки! Че она такая сильная!? — Если мне и нужен, то… — Стоп. Я что и правда собираюсь попросить это? И правда собираюсь согласиться на её условия? Ах да. Все ради будущего.  Ради ясного, нормального, человеческого будущего. И если даже не моего, то хотя бы его. — Ну ладно-ладно, просто ты такая сладенькая, что невозможно оторваться! — Она в последний раз треплет меня за щеку и опускается уже наконец на свое место, — Так что тебе нужно, сахарочек? — Мне нужен… — Я тупо попалась на её приманку. Чёрт… — Программист. Она удивлено замирает на своем месте, даже не донеся стакан до рта. — Программист? — Да, для одного… стартапа… — Чёрт подери, ну почему я больше не вижу других возможностей!? — Кто-то надежный, не сливающий данные… Желательно профи в сфере разработки. И туда же… Инвестор…— Стыдно, как же мне стыдно! — Стартап? Фу, как скучно, — Стакан всё-таки осушается, — Такой милашке не нужно заниматься такими неинтересными вещами. Проще раскошелить глупого мужичонку… — Я озвучила своё желание. У меня только оно… — …И скорректировать кучу других данных соц опеки, да-да, — Твою то мать, как же она меня в оборот взяла, — Программист так программист. Но тогда хранитель должен быть очень продуктивным. Очень. — Я понимаю. И он будет. Торгуйся не торгуйся, но меня только что купили. Блядь… Какое же я позорище.

***

Женщина как раз перебирала книги в небольшой домашней библиотеке. Это занятие всегда её успокаивало: запах старых страниц, мягкие переплеты, красивые строчки. Иногда достаточно провести по корешку любимого произведения, чтобы особенно трудный день стал чуточку светлее и все трудности остались где-то там, в прошлом. Сейчас у нее в руках только любимый роман и это предвкушение от спокойного чтения не сравнится ни с каким чувством. Но жизнь не всегда дает планам сбыться. — Умэ-сама, можно зайти? Вид слегка встревоженного дворецкого заставил её подобраться меньше чем за секунду. Этот пожилой мужчина слишком мудр и опытен, чтобы испытывать беспокойство понапрасну.  — Что-то с Хитоши?  Сердце матери мгновенно сжалось. Её сын - самое дорогое, что у нее есть в этом мире и если с ним что-то случилось – она сорвется с этого места так быстро, как только позволяют её заледеневшие сейчас ноги и всеми возможными и невозможными способами скроет от опасности любым способом. — Нет, Умэ-сама, молодой Господин тут не при чем, — Каменная хватка отпустила скованные рёбра, позволяя женщине хотя бы сделать выдох. Но беспокойство никуда не исчезло. — Боже, Себастьян, что тогда произошло? Я только что видела Цуёши, с ним все точно в порядке, — Муж ведь сегодня, на редкость, дома… На удивительную, для этих лет, редкость. А до этого так старательно задерживался на работе, лишь бы они с ним как можно реже пересекались. Сколько ещё времени им притворяться, у этого брака всё «замечательно»? И сколько… Ох, сейчас не время об этом думать, — Тогда что-то с домом? Кому-то из персонала плохо? — Нет, Умэ-сама, это мисс Анэстей. Услышать имя лучшей подруги её мальчика было неожиданно. Брови непроизвольно поползли вверх от этого заявления и она пока не понимала, что чувствовать: легкое беспокойство или сильную тревогу. И что главный помощник её семьи может знать про девочку? — Продолжай. Пожилой мужчина прикрыл за собой массивную дверь, что тоже хорошим знаком не было, отделяя их разговор от ушей другого персонала. — Пол часа назад мне позвонила мисс Анэстей, с очень, как она сама выразилась, «деликатной» просьбой, — Он сложил руки за прямой спиной, сохраняя привычную статную выправку, — Она попросила меня анонимно довезти её до приюта, в котором ранее жили она и юный господин. Что? Зачем ей то ужасное место? — Она сказала зачем ей это? — Нет, Умэ-сама. Только попросила оставить это всё в тайне, но поразмыслив, я пришел к выводу, что должен поделиться хотя бы с вами.  Значит девочка не сказала даже отцу? Это тревожный звоночек. — Ты говорил с Цуёши? — Книга убирается на свое законное место, оставаясь лишь напоминанием о спокойном вечере. — Нет, Цуёши-сама сегодня, вероятно, занят, поэтому я решил прийти сразу к вам. — Себастьян знает своё дело и всегда поступает как обещал мне ещё в детстве - остаётся на моей стороне. Поэтому не удивительно, что пришел он лишь ко мне, — Дело в том, что мне не хотелось оставлять юную мисс в такой ситуации, поэтому я согласился помочь ей, но для меня необходимо ваше одобрение. — Привычный поклон сейчас отражал напряжение в теле мужчины, что только больше нагоняло тревоги на специфичную ситуацию. — Ты все верно сделал, — Дети не должны справляться в одиночку, им нужны взрослые, — Позвони Киму, нам понадобится второй водитель, но не говори ему цель поездки и не упоминай Эн-чан. — Слушаюсь. — Себастьян быстро вышел из библиотеки, по пути доставая рабочий телефон. Как всегда эффективен. Нужно собираться. Она должна проследить, чтобы с этим ребёнком ничего не случилось. Мысли о звонке Всемогущему пролетели быстро как ветер, потому что Умэ знает, как подростки реагируют на вторжение в их частную жизнь. Годы работы учителем, да и собственный детский опыт в контролирующей семье оставили свои следы, и наблюдать как замыкается эта девочка - последнее, что она хотела бы видеть. Анэстей абсолютно точно умна, результаты Хитоши, да и её собственные, говорят сами за себя, но это не значит, что она взрослая. Только вот, все это дело неизбежно навевает тревогу. Нет ничего плохого в том, чтобы навестить свой старый дом, возможно увидеться с бывшими друзьями или наставниками. Только вот Умэ, с некоторых пор, знает, что этот приют - чертова дыра, чёрная и безнадежная, и возвращаться туда никто в здравом уме не захочет. … Первые дни она буквально не могла отойти от своего сына. Материнский инстинкт затмил все возможные другие мысли, оставляя перед глазами только сбывшуюся мечту: Хитоши. Она не могла наглядеться. Такой спокойный, собранный, тихий, но при этом чувственный её мальчик. С первого его шага в этот дом, он стал константой её жизни, новым маленьким солнцем бесконечного поиска смысла, в которой до этого, как оказалось, была бездонная дыра. Ей хотелось окружить его сразу всем чем можно: заботой, любовью, счастьем, пониманием, безопасностью, переживанием, трепетом, всем-всем, но для него это оказалось слишком много. Тогда Себастьян, ее помощник, семейный наставник и по-истине дорогой друг, выступил необходимым заземлением «Дайте ему время, Умэ-сама» и он был прав. Но как же сильно ей хотелось стать сыну настоящей мамой, чтобы тот точно чувствовал как ему рады, как в нем нуждаются и ценят, чтобы поскорее привык к слову «семья», «дом», «родители» и мог на них положиться! В ту ночь она проходила мимо новой комнаты своего сына. У них с мужем нет привычки заставлять персонал не спать ночами, сходить за водой не было чем-то непривычным. А потом она услышала вой. Такой, от которого окатило режущим холодом, от которого страх поднялся быстрее чем любые мысли достигли её головы, когда она в одной ночнушке залетала в нужное помещение, чуть ли не выламывая позолоченную ручку на ходу. Признаков посторонних не было, что не могло не радовать, но сердце не успокаивало свой пульс ни на секунду. Глаза обвели комнату, сразу останавливаясь на единственном шевелении. Одеяло валялось на полу, стакан с водой был опрокинут с прикроватной тумбочки, а её мальчик беспокойно крутился во все стороны, разбрасывая по кровати все имеющиеся подушки. — Хитоши!  Она подлетела как ошпаренная, лишь бы быстрее оказаться возле своего ребенка. Он был весь в поту, дрожал как осиновый лист и со такой силой сжимал себя руками, что казалось он может себя раздавить. Первое, что пришло в голову: проверить температуру. Лоб был прохладный, но в пределах нормы, только вот вся остальная его кожа стала настолько мокрой, что вода уже залила всю кровать. Ее ребёнок снова издал этот ужасный звук, от которого дрожь прошла вдоль позвоночника, но она все же смогла вычленить верную мысль в своей голове: у него кошмары. — Хитоши, дорогой, все хорошо, сыночек, я здесь! — Женщина встала коленом на большую кровать, чтобы была возможность коснуться дрожащего мальчика, — Здесь, здесь, мама здесь, дорогой… Её шепот, казалось, подействовал, прекращая бьющую тело агонию. Он перестал так сильно крутиться, но все равно так дрожал, что впору было завернуть его как младенца во фланелевую пеленку, закутать теплой тканью и убаюкивающе прижать к своему сердцу. Стоило воспаленному страхом сознанию вспомнить об этом, как она двинулась к противоположной стороне кровати, сграбастывая шелковое одеяло, и принялась накрывать полуобнаженное тело ребенка, приговаривая все известные ей успокаивающие вещи. То ли ему, то ли себе. — Р-рэй… Незнакомое имя донеслось под ее укрывающими руками, что сейчас пытались спрятать сына от всех напастей мира.  — Рэй… Он снова звал её. Может это была его биологическая мать? В документах на опекунство были данные о семье Шинсо, но материнская гордость Умэ не позволила ей взглянуть в ту графу. Эгоистично, но это теперь её сын и знать имя бросивших его людей она не желала. Но может это только её чувства? Может мальчик на самом деле скучал по маме и папе, с которыми его разлучили далеко в детстве? Эта мысль кольнула болезненным осознанием, что даже если она уже полностью признала Хитоши своим ребёнком, это не значит, что он сделал тоже в ответ. Себастьян прав: детям нужно время. Они гибкие, но очень хрупкие и стать кем-то вроде «матери» не может быть так просто. — Эн… Рэй, пожалуйста… Поглаживающая фиолетовые волосы рука замерла. Так он зовёт не мать, а… Эн-чан? Эту милую девочку, с белыми как облака, волосами и небесными кончиками? Девчушку, что судьбаносно привела Хитоши за руку в её жизнь? Но почему Рэй? Хотя, возможно это некое прозвище, которые дети так любят давать друг другу.  Значит, он про Анэстей. Эн-чан. Может это и неправильно, эгоцентрично, но душа обрадовалась мысленной ошибке. Он не зовёт ту бросившую его «недоженщину». Он зовёт своего единственного друга. — Рэй… Ты…  — Я здесь, милый, я здесь… Хотела бы я, чтобы ты также искренне доверительно говорил «Умэ» или «мама», но если сейчас тебе нужен твой друг, то он будет рядом. Воспаленные глаза чуть приоткрылись. Казалось, будто он наконец-то проснулся, но невидящая сонная поволока обрамляла пурпурный взгляд.  — Ты здесь… — Хитоши все же отпустил сжимающиеся до этого руки и на удивление, взялся за ладонь Умэ, — Они ушли? Нас не найдут?  Всего лишь тихое отчаянное «Они ушли?», сейчас подняло в этой, обычно позитивной, женщине такую ярость, что она впервые в жизни чувствовала себя не человеком, а львицей, готовой броситься на любого зверя, что даже немного, но причинил ее сыну боль. Память Умэ подкинула ей недавнюю картинку мелких, тонких шрамов, что она только сейчас , впервые, заметила на теле сына, обычно скрытом слоями одежды. — Нет, дорогой, они больше не придут. Ты в безопасности, — Всю вспыхнувшую злость нужно было оставить глубоко внутри. Сейчас ему нужна поддерживающая рука. И даже если её ребёнок видит успокоение в своем друге, а не в ней, она станет этим другом. Кем угодно. Для него. — Рэй… Ты в порядке? — Через что же проходили эти дети, если он, переступая через свои страдания, в первую очередь думает о самочувствии подруги? Мысль: «Сыночек, ты у меня такой добрый» накрыла сердце тоской… — Все хорошо, Хитоши, все в порядке, все хорошо… — Он даже немного улыбнулся. Умэ впервые видит его улыбку в этом доме.  — Да… Ага… Завтра киноклуб, да… — Дрожь полностью его отпустила, тело расслабилось, а руки мило легли под правую щеку, когда он сонно повернулся на бок.  У нее самый красивый сын. Еще немного посидев с успокоившимся Хитоши, Умэ тихонько встала, достала из комода второй комплект постельного белья и принялась менять мокрые наволочки, заодно полностью сменив его одеяло. Вытаскивать влажную от пота простынь она побоялась: все же он только-только смог нормально уснуть и тревожить его отдых - кощунство. Когда она напоследок подоткнула ему шелковую ткань, теплое чувство внутри взяло вверх и она позволила себе невесомо поцеловать ребенка в лоб. Он слегка помычал, совершенно очаровательно корча ровный носик, и тогда женщина смогла отправиться на выход. После такого ей стоит немного прийти в себя, так что она планировала ближайший час провести в библиотеке. Уже на выходе из комнаты, она услышала тихое: — Ты мой герой…  Герой значит. Мама тоже всегда будет твоим Героем, Хитоши. Обязательно. … После того случая дни потекли более размеренно. Её сын совсем не помнил свое тревожное пробуждение, но после той ночи такого вроде не повторялось. Всё же, Умэ целый месяц пробиралась и спала в соседней гостевой спальне, пока Себастьян настоятельно не рекомендовал ей вернуться в свою комнату. Было лучше. И начали выстраиваться первые мосты. Хитоши не любил говорить о прошлом или в принципе говорить о себе, поэтому она решила попробовать новую стратегию. — Как дела у Эн-чан? Ей нравится ваша средняя школа? — Эн? — Хитоши удивлённо оторвался от обеда, что они, по просьбе хозяйки дома, всегда проводили вместе, — А, ну… да. Она уже успела завести новые знакомства. И конечно втянула в это меня… — Видеть редкую лёгкую улыбку на его лице, было так очаровательно прекрасно, — Ещё и вступилась за нашего одноклассника перед школьными хулиганами, так что теперь мы ходим втроем. Видимо, эта девочка любит помогать другим. — А как у нее с учебой? — Видно, как в его взгляде просыпается неподдельный интерес. — Ой, это же Эн, где-где, а в учебе она мастак. Иногда даже думаю, что ей просто напросто скучно в нашем классе, — Кажется это был тихий смешок. Умэ так хочется, чтобы однажды он смог смеяться со ней открыто… А пока кушай побольше, милый, совсем ещё худенький, — Уверен, если бы ей кто-то в шутку подсунул тест уровня старшей школы, она бы даже не заметила, вот серьезно. Хотя, она бы точно начала долго и муторно ворчать, как ей лениво этим заниматься и что лучше бы она пошла домой, пялиться на свои жуткие видосы про операции или что-то из раздела «Вставь вывихнутую ступню одним движением». О да, вот это она любит. И если бы она… Это был их первый настолько долгий диалог. Он на самом деле мог часами рассказывать об этой девочке, даже не замечая, как его непроницаемая равнодушная маска начинает осторожно спадать, открывая такие чудесные улыбки, смешки и сияющие глаза. Женщина радостно поддерживала его рассказы, проявляя искренний интерес к Эн-чан, что стало отправной точкой к их, уже собственным, отношениям.  Анэстей стала мостиком между ней и сердцем её сына. И если Эн-чан сейчас нужна помощь – она её получит.

***

Дверь в его комнату слегка приоткрылась. — Хитоши, дорогой, мне надо отъехать на пару часов, поэтому если что-то нужно будет, звони!  Его улыбчивая приемная мать всегда такая: бодрая, веселая, и до странности позитивная. Ему чуждо такое восприятие жизни - все же, постоянный недосып из-за причуды оставляет свой весомый след на психике, да и в целом, ему уже успели хорошенько вбить в голову настоящие реалии мира, где излишняя надежда приносит тонну разочарований и проблем. Но в чём-то его видение поменялось. Так что он может позволить себе немного улыбнуться и ответить этой прекрасной женщине, хоть с не такой яркой, но добротой: — Хорошо, Умэ, я тоже на связи. Она по-детски радостно светится от его незначительного проявления эмоций, и это удивительно греет что-то внутри. Успокаивает. А теперь, когда он вновь остался один, ему нужно вернуться к предельно важному вопросу.  Стажировка. Он изучил уже 107 агентств из списка, что выслали ему предложения после фестиваля. И, честно говоря, он думал это будет интереснее. На деле же пришлось снять розовые очки. Больше половины из них, представляли из себя совсем молодые агентства, без рейтингов, наград и даже обыкновенных отзывов, от чего понять систему работы было очень трудно. Доверять красивым сайтиками не впечатляло, ему нужны реальные сведения, статистика, квартальные итоги. Именно поэтому из 192 вариантов уже были вычеркнуты добрых 85 и это он еще не дошел до конца списка. На данный момент было лишь два варианта, которые ему нравились больше чем наполовину: работа с Героем Жирножвачем, который специализировался на работе в патруле, и стажировка напрямую от Департамента Полиции, что он удивлённо обнаружил в своем списке приглашений. Главный следователь предлагал ему стажироваться на позиции Героя-консультанта, что хоть и не очень вдохновляло, но зато это точно было реальной работой, с взаправду опытными людьми. Жаль, что Айзава-сэнсей ему отказал. Наверняка им бы никто не запретил заниматься в школе. Могли бы потренироваться дальше в управлении лентами, в ближнем бое и стратегии, но нет, это ведь Сотриголова-сэнсей, поэтому усталое: «Тебе нужно набираться опыта в полевых условиях. Нечего в школе штаны просиживать, не на дополнительные уроки идёшь» не должно было так его удивлять. И все же он расстроен. Думал, что сможет удивить Мидорию новыми приёмами, в идеале вообще попросить у него реванш. Интересно, как он смог освободиться тогда из его причуды? Как бы долго Шинсо об этом не думал, четкого ответа на находил. Единственное, что крутится на задворках его сознания, это момент с Всемогущим. Раз он наставник Мидории, то может он его и научил противостоять ментальным причудам? Типа, это же Всемогущий, думаю он и не такое может… Так, ладно, что-то он отвлёкся. Завтра нужно принести Айзаве бланк с выбранной стажировкой. Сидеть до утра ему не привыкать, но когда Умэ заходит посреди ночи с тарелкой яблочных зайчиков и кружкой чёрного чая, он чувствует странное чувство вины, за волнение этой внимательной женщины. Только непривычная забота его приемной матери в итоге укладывает его в кровать, где он час ворочается, но по итогу обязательно засыпает. Так что сегодня стоит попробовать закончить хотя бы до двух ночи. Следующие 15 вариантов также оставляют желать лучшего. Нет, есть и неплохие, но в том то и дело, что «неплохие». Конечно, любое обучение будет полезным, но хочется… Большего. Чтобы потом не стыдно было прийти и показать Айзаве-сэнсею, что он не просто «просиживал штаны», а учился, впитывал, запоминал. О, кстати, это агентство ничего, туда кажется идёт его одноклассница, Урарака, да? Подучиться рукопашному бою было бы… Его взгляд случайно опускается к следующей строчке. И кажется глаза Хитоши сейчас вылезут из орбит, потому что прочитанное врезается яркими стройными буквами прямо в мозг. Органайзер с письменными принадлежностями падает, когда он стремительно подскакивает со стула вверх, не в силах оторваться от написанного. Лист бумаги сминается под пальцами от накатившего ошеломления, ведь это самый неожиданный… нет, не так. Это самый невозможный вариант, который вообще мог быть указан в списке его приглашений. Быть не может… Не может быть..! Но… Радость слегка притупляется. У этого агентства слишком узкая причудная специализация. По крайней мере, так говорят, потому что на деле никто так и не знает наверняка причуду их «главного». Да, этот Герой и его подчиненные как раз в основном занимаются работой над делами с заложниками и похищениями, как Хитоши и хотел, но они все весьма… Традиционны. И вроде все остальные в его агентстве владеют причудами, связанными с усилением способностей тела, но Хитоши ведь - менталист. Хотя, опять же, почему тогда его вообще позвали? Может им нужна свежая кровь? В этом агентстве самому молодому Герою то ли за сорок, то ли за пятьдесят, так что предположение про привлечение молодняка не так уж и лишено смысла… Но почему он? Есть же Киришима, Сато, тот тип железный из 1-Б, Тэцутэцу, да даже Мидория лучше бы подошел под стиль этого Героя! Какой от него самого будет прок? Он же… — Хитоши, ты обязательно станешь Героем! Я тебе говорю! А ведь тогда он тоже не верил, что это возможно. Не верил, что с его причудой будут считаться, что его примут в Юэй на геройский курс, что он будет вместе со всеми стремиться к этой вершине. Но он смог. Так почему здесь его должно что-то остановить? Да, у этого Героя совершенно незнакомый ему стиль боя, да, скорее всего всё будет построено на жесткой дисциплине и тяжелой философии, да, он скорее всего окажется единственным, кто умеет нормально пользоваться компьютером среди старичья, но это шанс. Это просто охренеть какой огроменный шанс. Потому что его выбрал не кто иной, как Герой из нынешнего Топ-10. И он выжмет из этой возможности все.