Часть 3. Тень за дверью

Тишина в гостиной сгустилась, стала вязкой и звенящей, словно в барокамере. Воздух уплотнился, и собственное дыхание Харви отдавалось в ушах оглушительным гулом. Он замер, вслушиваясь в затихшую снаружи угрозу. Боль в теле, еще недавно острая и жгучая, отступила, сменившись одним-единственным животным инстинктом: замереть и не дышать. Все его существо, забыв о ранах, напряглось, как струна, учуяв не охотника, а нечто худшее — холодный, безликий порядок. Т.И. медленно, будто против воли, наклонилась к глазку. Снаружи, в мертвенном свете энергосберегающей лампы, стояли двое. Не полицейские — по ним было видно. Скорее, корпоративные юристы или сотрудники службы безопасности какого-нибудь фонда. Их костюмы были дорогими, но неброскими, позы — расслабленными, но в этой расслабленности сквозила отработанная до автоматизма готовность. Старший, с проседью на висках, повторил ровным, лишенным интонации голосом, который не требовал, а констатировал: «Мисс Т.И., откройте. Это не займет много времени». Сердце Т.И. колотилось где-то в районе горла, сжимая его. Она отшатнулась от двери, встретившись с глазами Харви. В них был не просто испуг, а узнаваемый, давно знакомый ей по его рассказам ужас — страх перед системой, перед бездушной машиной, которая сейчас вломится в его хрупкое убежище. «Не открывай», — выдавил он, и его лицо приобрело землистый оттенок. Он инстинктивно потянулся к шрамам под рубашкой, к своим старым, душевным и физическим ранам. Но прятаться было бессмысленно. Они вычислили ее. Значит, знают всё. Собрав волю в кулак, Т.И. сделала глубокий, дрожащий вдох и повернула ключ. Замок щелкнул с таким громким звуком, будто выстрелил. Дверь со скрипом отворилась, впуская в натопленную комнату струю холодного, пахнущего бетоном и чужим одеколоном воздуха. Старший, не дожидаясь приглашения, переступил порог. Его взгляд, быстрый и сканирующий, будто камера, скользнул по ее лицу, по интерьеру, задержался на разбросанных вещах, пустой пиццечной коробке и, наконец, уперся в Харви, который съежился на диване, пытаясь стать меньше. В глазах пришельца мелькнуло не удивление, а скорее легкое удовлетворение шериффа, нашедшего свою цель. «Мисс Т.И., — представился он с вежливостью, от которой становилось еще холоднее. — Мы представляем интересы структур, которых весьма заинтересовала деятельность мистера Харвингтона. А если точнее — инцидент в его заведении две ночи назад». Второй мужчина, моложе и массивнее, закрыл дверь и остался у выхода, заняв позицию, которая блокировала не только дверь, но и путь к кухне и, вероятно, запасному выходу. «Какой инцидент?» — попыталась солгать Т.И., но голос предательски дрогнул. Мужчина с проседью усмехнулся коротко и сухо. «Не надо. Вся ваша «лавочка» — один большой объектив. У нас есть запись. От вашего входа до того момента, как вы, мисс, вынесли мистера Харвингтона, истекающего кровью. Со всеми... деталями». Харви сглотнул ком тошноты, подступивший к горлу. Камеры. Он всегда теоретически допускал их наличие, но в погоне за забвением эта мысль тонула в адреналине. Теперь его самое интимное, его исповедь и расплата, была товаром, разменной монетой в чужих, чистых руках. «Чего вы хотите?» — тихо, но уже тверже спросила Т.И., инстинктивно делая шаг, чтобы встать между гостями и Харви. «Прямота. Хорошо, — кивнул старший. — У нас два варианта. Первый — для вас. Вы возвращаете неотработанный аванс с процентами за моральный ущерб. Подписываете соглашение о неразглашении. И мы гарантируем, что ваше имя больше никогда не всплывет. Вы свободны. Лечите брата, оплачивайте свою учебу — мы знаем о ваших долгах». Они копали глубже, чем она думала. Их слова, точные и ядовитые, висели в воздухе. Они предлагали ей сделку. Спасти себя. Предать его. «А второе?» — хрипло спросил Харви, его пальцы белыми костяшками впились в край одеяла. «Второе — для вас, мистер Харвингтон, — взгляд незнакомца стал тяжелым, как свинец. — Наши наниматели видят в вашем... хобби, уникальный бизнес-потенциал. Не как в этом убогом киоске для отбросов, а как в элитной, приватной услуге для очень состоятельных клиентов. Вы становитесь главным актером и лицом этого предприятия. На постоянной основе. Без права на увольнение». Они предлагали не просто закрыть его «лавочку». Они хотели поставить на конвейер его боль, его потребность в саморазрушении. Инвестировать в его патологию. Сделать его вечным, живым экспонатом в частной кунсткамере. «Нет, — выдохнула Т.И. без малейшей паузы. Она посмотрела на Харви, и в ее взгляде была не только жалость, но и стальная решимость. — Ни то, ни другое. Уходите». Мужчина с проседью медленно, почти с сожалением, покачал головой. «Эмоциональная реакция. Непродуманная. Позвольте прояснить: это не предложение о сотрудничестве. Это ультиматум. У вас есть 24 часа. — Он положил на приставной столик простую белую визитку с единственным глянцевым черным номером. — Завтра в это же время мы вернемся за вашим решением. И советую вам подумать очень трезво. Последствия неподчинения... будут иметь долговременный характер. Для вас обоих». Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. Его молчаливый напарник последовал за ним, бросив на них последний, оценивающий взгляд. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. В наступившей тишине Т.И. слышала лишь прерывистый стук своего сердца и хриплое дыхание Харви. Она обернулась. Он сидел, уставившись в стену, его тело снова тряслось, но теперь — от страха и бессильной, выворачивающей наизнанку ярости. «Они... они не отстанут, — прошептал он. Голос был пустым. — Я... я всё испортил. Втянул тебя...» «Заткнись, — сказала она резко, но без злости. Она подошла к дивану, опустилась перед ним на колени и взяла его ледяные, дрожащие руки в свои. — Ты ни в чем не виноват. Мы оба сделали свой выбор. И сейчас мы вместе будем разгребать последствия». «Какие последствия? — в его голосе прозвучала горькая истерика. — У них есть деньги, юристы, люди. У них есть запись. У нас что?» Т.И. посмотрела на него, и сквозь страх в ее глазах зажегся тот самый огонь, что когда-то заставил ее пойти против системы. «У нас есть эта запись, — сказала она тихо. — У нас есть доказательство того, что они хотят заполучить. Значит, в ней есть и их слабость. И у нас есть мы. Они думают, что имеют дело с психопатом и его сообщницей. Они ошибаются. Они имеют дело с двумя выжившими. А выжившие дерутся до конца». Она встала, подошла к окну и осторожно отодвинула край шторы. Внизу, в тени across the street, стояла темная, невыразительная иномарка. Стекло было тонированным, но она знала — там сидят люди и наблюдают. Их 24 часа начались. Но это было не время на раздумья. Это было время собирать камни. Готовиться к осаде. Войне за их общий, едва родившийся и уже атакованный со всех сторон мир.