Soirée romantique

Наконец Жан увидит дом изнутри, но больше всего его интересовала комната Мигетт. Парень зашёл внутрь и он был шокирован: на первом этаже узкий коридор с деревянным гардеробом, слева от него был вход в туалет, а справа вход в маленькую и одновременно красивую кухню, а пахло тогда молочным шоколадом. Пара решила посидеть на кухне, попивая Thé sucré, наслаждаясь chocolat au lait. - Он так тает во рту, интересно откуда вы берёте такой вкусный шоколад? Даже у месье Тисье такого нет. - Месье Тисье такого шоколада нигде не найдёт, потому что делает его мой папа.  - Серьёзно? Я всегда думал, что шоколад покупают, а не готовят… - Так и есть, но можно его и самостоятельно приготовить, правда труд будет упорным, но зато вкус ты никогда не забудешь. - Слушай, Мигетт, может пойдем в твою комнату? - А что там делать? - У тебя есть телевизор в комнате? - К сожалению нет. - У тебя есть какая-нибудь книга? - Есть, причём не одна, а что? - Хочу посмотреть, что ma dame читает). - Ой да ладно тебе, очередные произведения, - Сказала Мигетт с неохотой. Пара пошла на второй этаж в комнату Мигетт. В комнате была одна кровать, письменный стол, одно окно со шторами и шкаф. Девушка достала коробку с кучей пыльных книг. Жану стало интересно какие произведения есть в коробке. Произведений было много, в основном французские: Собор Парижской Богоматери, Госпожа Бовари, Таинственный остров. Юношу не особо впечатлял выбор произведений, но увидел русскую классику. Жан взял её, протерев обложку, а на обложке заглавными буквами было написано: Eugène Onéguine. - Александр Сергеевич Пушкин… наконец я прочитаю ещё одно популярное произведение тех времён! - Радовался Жан - Что? Я прежде её не видела, откуда ты взял? - Видимо ты не совсем копалась глубже). - Хочешь прочитать вместе со мной? - Да, хочу очень! - Тогда приляжем на мою кровать). - Если соизволите). - Конечно, mon timide. Жан и Мигетт легли на кровать вместе, включив в темной комнате одну лампу для приятного чтения. Открыв книгу, они поочередно читали по двадцать строчек, не сбиваясь. Так за тридцать минут они прочитали первую главу, пока Мигетт не надоело. - Le village où Eugène s'ennuyait,Il y avait un joli coin; Il y a un ami de plaisirs innocentsJe pourrais bénir le cie…, - читал Жан вслух. Мигетт неожиданно взяла парня за шиворот и прижала к стенке. Жан резко взволновался, но не подал виду, а девушка нежно сказала: - Успокойся, это было в моих планах. - Сказала Мигетт Жану. - В каких ещё планах? - Не давайся в подробностях, ты сам знаешь в каких). - Ладно, раз ты этого хочешь). Жан взял за плечи Мигетт и легонько повалил девушку на кровать, оказавшись сверху. Затем парень выключил лампу и добавил: - Я могу тебе это устроить), - Сказал с страстью Жан, погладив волосы Мигетт. Мигетт и Жан были готовы опять влиться в единый и страстный поцелуй, но Жан придумал лучше. Он решает сделать укусы в шеи, отчего девушка приятно и тихо стонет. - Да Жан, давай, сделай мне приятное. - Как пожелаешь, Ma douce dame. Жан после укусов начал целовать в лоб и щёки Мигетт, а позже он приступил к самому главному - страстный поцелуй. - Мигетт, ты готова к следующему этапу? Девушка приятно сказала: - Да, готова)! - Хорошо). Жан решает расстегнуть блузку, обнажив её тело. Мигетт ответила тем же, она расстегнула рубашку Жана и была без ума от его тела. На теле был виден пресс, а парень, хоть и был весьма стройным, но мускулистый. Мигетт выразила больше симпатии и любви к Жану. Жан тоже был в восторге от тела девушки: стройное, обнаженное и нежное, а какая грудь. Оба были в своём мире - любви и симпатии друг к другу. - Мигетт, ты прекрасна). - Жан, ты тоже). Их губы встретились вновь, но на этот раз поцелуй был иным — не таким стремительным, как прежде, а медленным, глубоким, полным немого вопроса и ответа. В нем не было юношеской торопливости, только зрелое чувство, наконец-то вырвавшееся на свободу. Жан чувствовал, как тает каждая частичка его существа в тепле ее губ, в ответном трепетном прикосновении. Это был не просто поцелуй, это было признание, произнесенное без слов. Они тяжело дышали, их сердца отбивали один и тот же бешеный ритм. Жан притянул Мигетт еще ближе, его руки скользнули по ее обнаженной спине, ощущая под ладонями её гладкую кожу. Её руки запутались в его волосах, прижимая его к себе, не давая этому мгновению закончиться. Казалось, самая первая глава их любви была окончательно написана, но появилась неожиданно вторая. Когда губы на миг разомкнулись, чтобы перевести дух, Жан, глядя в ее сияющие в темноте глаза, прошептал, задыхаясь: - Мигетт… Я хочу тебя. Ты мне очень нужна, я не хочу бросать тебя! В его голосе не было и тени сомнения, только нежность, преданность, искренность в глазах парня. Слезы блеснули на глазах Мигетт, но это были слезы счастья. Она прикоснулась пальцами к его щеке. - А я тебя, Жан. Я так долго боялась в этом признаться даже самой себе. Ты для меня поэт, любимый человек и сейчас... сейчас я не боюсь тебе сказать напрямую. Я тебя хочу. Пара после своих слов тепло и мягко обняла друг друга, наслаждаясь каждым прикосновением и теплотой внутри. После ласковых игр Жан собирается уходить домой. И вот он стоит у порога двери весь надетый, со следами укусов на шее шеей и поцелуев Мигетт. Парень попрощался с девушкой, подарил подарки и ушёл домой весь радостный. Дорога домой шла недолго, несмотря на вечер. Жан когда пришёл домой никого не увидел. Он приготовил себе быстрый ужин: пасту карбонара, а после сытного ужина пошёл в свою комнату весь довольный сегодняшним днём. Жан достал свой личный дневник, описывая день и уточнил много событий, проведенный за сегодня ради своей любимой lady. Уже перед сном почистил зубы и помылся в душе, чтобы убрать улики, оставленные Мигетт после романтичного вечера. Родители вернулись поздно, примерно в 22:00, когда уже спал. Вид был беспокойный, даже пугливый. Всё равно родители увидели укусы на шее юноши и Жану пришлось придумывать ложную причину. «Родители, конечно, долго не верили, что в нашем городе обитают летучие мыши, но потом они успокоились. Когда мы гуляли с друзьями, обсуждая новые планы уже в убежище, я всё вспоминал тот самый вечер с любимой Мигетт, где мы были только вдвоём и нам никого было не надо», - Писал Жан в своём дневнике. Сидя за письменным столом у окна вечером он писал стихи, произведения. Жан, смотря в окно понимает, что у него талант и он точно станет писателем, чтобы радовать Мигетт романтичными стихами, красивыми полями, волнами у берегов и заката средь облаков. Однажды он написал одно стихотворение и вскоре Pour l'amour de sa bien-aimée. - Fin.