Глава 1. Часть 1: Воспоминания

      Дождь. Сегодня он лил не переставая. Дети сидели по домам, ведь гулять в такую погоду было не интересно и глупо. Однако даже несмотря на ливень, по дороге... Шёл ангел. Хотя, любой ребёнок, знающий вообще про таких существ, скажет, что это не ангел, а лишь дешёвая и жалкая пародия на него. По крайней мере её тёмное одеяние и маска не говорили о её душевной чистоте. Но одеяние не всегда может описать внутреннюю структуру человека, ведь... Сейчас чаще одеваются по моде, нежели по вкусу. Однако внешность данной особы не подходила ни пику моды ни вкусам здешних жителей. Но кому сейчас важно чужое мнение? Никто ведь не запрещает носить те или иные цветовые гаммы или вещи. Главное, сто тебе самому это нравится.

      Девушка в маске шла вперёд вдоль улицы, совершенно не заботясь о том, что её кто-то увидит. Даже если её и заметят, то спишут это скорее на плод воображения, не более. По металлу серых крыльев били капли, смывая собой всю лишнюю грязь и оставляя мокрые разводы. Издалека, будь она в белом, могло действительно показаться, что идёт ангел. Ангел, который быстро свернёт тебе шею и оставит за собой лишь холодный труп. Возможно когда-то она и была настоящим ангелом, но сейчас он числится в павших. Наряд промок давно насквозь, но существо даже ни разу не дрогнуло, будто холод ливня ему был вовсе не по чём. А может эта погода просто нравится существу. Кто знает?

      Она на мгновение остановилась, когда заметила, мимо какого дома она идёт. Маска чуть повернулась в сторону окон, из которых лился жёлтый свет, и была тот час замечена ребёнком сидящем на подоконнике рядом с мамой, что, в отличие от него, смотрела куда-то внутрь дома. Снова изменив ракурс в обратное положение, через несколько секунд тяжких раздумий девушка ступила дальше, более не останавливаясь по ходу пути.

— Прости, мама. Поцелуй за меня сестру. Прощайте. И храни вас Господь.

      Произнесли шёпотом из-под маски. Воспоминания, которые она имела раньше, что были стёрты и что постепенно возвращаются, доставляя не только физическую, но и моральную боль, заполонили собой голову бойца, мешая думать о насущных проблемах и поселяя в душе червя ненависти и боли, пожирающего её большими кусочками. Но на войне нет места эмоциям. Поддашься им и очень быстро окажешься либо чужой куклой, либо удобрением почвы с проростками внутри сердца. "Но на войне не ровен час, а может их... А может нас..." Как пелось в одной старой русской песне. Никогда не предугадаешь, когда тебе вонзят нож в спину. Лилит уже знала, какого это, и повторять это горький опыт не хотела. Поэтому одно из железных перьев правого крыла отделилось от каркаса и резануло девушку по руке. Это подействовало почти мгновенно, поскольку думать о нынешних задачах стало легче. Перо вернулось на своё законное место, даже не стерев кровь с себя, ведь быстрые и шумные капли дождя сразу смыли с него все следы, что, в общем-то, и не требовалось.

      Кстати, куда же идёт эта особа в чёрно-белой маске, закрывающей всё лицо? Она и сама не знала. Ноги сами вели её невесть куда. И этим "невесть куда" оказался КПП, что находился поблизости от этой маленькой молодой деревушки. Внутренние часы показывали час и пятьдесят три минуты ночи. Следовательно основной состав военных спит и будить его лучше не стоит. По крайней мере не хотелось бы пачкать крылья лишней кровью. Её и так сегодня будет достаточно.

      До точки назначения оставалось всего пятьдесят метров. Стоило бы уже позаботиться о скрытности, чем Лилит и занялась.

      Лилит. Красивое имя, не правда ли? Вот и воин так считает. Но кто это такая—Лилит? Она сама считает себя личностью, которая, как китайская стена, оберегает и защищает того светлого, коим когда-то была данная особа, и доброго ребёнка, находящегося сейчас под её гнётом и в отключке, учитывая тот факт, что он молчит. Его молчание играло Лилит, на самом-то деле, только на руку. Она считала, что жизнь без жестокости к другим будет только убивать человека внутри неё. Жестокость должна была вершить правосудие, воспитывать людей, заставлять их думать и... Это "и" оставалось в секрете для всех. Даже для того же ребёнка, которуму такой подход и такое суждение не нравились. Ему казалось, что все проблемы можно решить словами и убивать ни к чему. Его огорчало то, что Лилит очень часто игнорировала его и пыталась как бы задавить собой.

      Но это всё лирика. Лилит же сейчас пряталась за различными преградами, стараясь сжаться получше, чтобы никто её не заметил. Вот она уже близка к стене, огораживающей воен-часть. Пока парни на вышках отвернулись в сторону, она молниеносно прилипла спиной к бетону забора, скрывая себя от любого взора. Расправленные крылья тоже плавно и мягко приникли к плите, стараясь не издавать звуков. Два маленьких пера у основания на обоих крыльях отсоединились и медленно поплыли, словно тень от листвы, по поверхности, сначала забора, потом земли, а после и посаду вышек, приближаясь к патрульным со спины. Когда же они добрались, то резким движением метнулись в людей, перерубая глотки и заставляя падать тела, что не успевали закричать, как захлёбывались собственной кровью. Дождь же заглушал шум падения и бульканья горла армейца, место которого уже заняла хорошо выполненная голограмма, контролируемая девушкой, что уже перепрыгнула через стену и снова скрылась за зданием, прислушиваясь к голосам и людским звукам. Двое у КПП, двое ходят ещё по местности... Снять их не трудно. Руки уже потянулись в подсумок, доставая оттуда две пластины, размером с игральные карты, острыми краями и вырезами двух чёрных элементов. Заострённые края были обромлены чёрным покрытием краски, которая на солнце отдавала глянцем. Одну из "карт" она метнула сюрикеном в сторону, где, предположительно по голосам, находились двое ближайших, и, видимо, попала она метко, так как сразу послышалось два глухих хлопка тел о землю. Рискнув, дева показалась из-за угла, глянув на два труппа по близости и на охрану КПП, которая не видела всего этого беспорядка. В это же время в пазы вернулись два клинка, зарезавшие людей на вышках, тихонько щёлкнув. Лилит быстро перебежала к противоположному углу, затаив дыхание, и проверила улицу. Чисто. Она метнулась тенью к палатке. Прислушалась. Тишина. Никого? Не важно, это не та палатка, что ей нужна. Нужная находится дальше.

      Подобным ходом она в конце концов добралась до цели, там же обнаружив и спящего за столом офицера. Судя по погонам, это был или подполковник или майор. Лилит уже не помнила как различать офицеров по погонам, но какие-то отголоски памяти всё же были.

      Присутствие здесь этого человека могло поставить всю операцию под удар. Лилит не желала этого и потому уже была готова к очередному убийству, хотя доставать что-либо из подсумка не стала. Подойдя тихим шагом к столу, она глянула на фотографию из раскрытой папки с документами и записями, на коих и спал мужчина. Это была... Её фотография. Она застыла.

* * *

      Белокожая, кареглазая девушка лет шестнадцати смотрит в камеру. На лице ярко выражено недовольство, сдерживаемое лишь пониманием того, что может потом встретиться перед ней после её действий.

—Ну же, милочка, сделай лицо попроще. Мы же хотим сделать это побыстрее.

      Девушка цокнула языком, повела глаза и сделала каменное лицо. Сейчас это было, пожалуй, единственное нормальное выражение, которое она могла сделать. Вся эта демагогия ей очень не нравилась, не говоря уже о том, что она уже несколько лет не любит фотографироваться.

***

      Лилит вспомнила этот момент в лаборатории. Это произошло ещё тогда, когда этих крыльев не было еще и в помине. Военные приехали брать отчёт о работе у профессора, поэтому должны были сфотографировать и её саму. Странно, что они не сделали этого раньше.

      В ушах сильно зазвенело и Лилит по рефлексу закрыла их руками, наклонив голову вниз и застонав от боли. Ей казалось, что её перепонки разрывает от частоты звука и что из ушей уже идет кровь. Но из этого состояния её вывела резкая боль в спине, которая ощущалась бы людьми, если бы они не умирали, когда в них выстрелили из ПМ (Пистолет Макарова). Понять, что спящий на бумагах проснулся, было не трудно, также, как и прийти в себя после пуль. Руки девушки медленно опустились, а маска резко, точно кукольная голова, повернулась к мужчине. Он выстрелил вновь. Тело пернатой дрогнуло от попадания, но не свалилось, как это происходит обычно с людьми. Офицера это напрягло и он попытался встать, чтобы выбежать из палаты и позвать на помощь, но он не успел. Серая мачета отрубила его голову раньше, чем он успел подскочить с места. Кровь брызнула на бумаги и стол, заляпав собой все вокруг, но соловушку это не беспокоило, в отличие от топота нескольких пар ботинок, стремительно приближающихся к палатке. Это было для неё как сигнал, что пора заканчивать и убираться отсюда. Поэтому, когда бежавшие оказались в палатке, на столе не было уже ничего связанного с тем, кто и убил одного из их военачальников, как и самой убийцы.

      Лилит снова ловко перескочила через забор и прижалась к нему, вслушиваясь в сирену, голоса и топот взвода ног. Они не поняли, кто это был. Только сейчас заметили, что на вышках уже никого нет. Девушка даже усмехнулась.

      Однако стоять здесь было опасно, учитывая, что её с лёгкостью могут найти здесь. Надо было где-то укрыться до утра и Лилит слабо представляла, где она может это сделать. Хотя было тут одно место. Лес неподалёку, в который не пойдёт ни один нормальный и слышащий предупреждения полиции. Ходят слухи, что оттуда никто не возвращался, из-за чего это место перекрыли забором с колючей проволокой. Но эти байки всё равно не останавливают желание местных подростков сходить на пикник в этот лес. Быть может туда за Лилит никто не последует? Стоит попробовать. Как говорится: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А чуть выпить Лилит очень любит. Да и к тому же, жизнь скучна без приключений, тем более, когда тебя ничего не убивает.

      Отступив чуть вперёд, она расправила свои железные крылья, чуть приподняла их, присела и, оттолкнувшись, резко дёрнула крыльями в землю.

      Дождь. Прекрасное явление природы. Особенно, когда ты летишь под этими каплями, накрыв голову капюшоном и слушая музыку в наушниках на полную громкость.

      В кабинете светлого оттенка стен раздался звонок старого телефона, стоявшего на белом столе, заваленном множеством бумаг и документов. Мужчина, сидевший за этим столом и читавший до этого свои записи из папки "Дело № 13", взял аппарат в руку и приложил его к уху, слушая что и кто ему говорит.

— Это профессор Аристарх Виссарионович? — Послышалось из трубки.

— Он самый. С кем имею честь говорить? — Сухо отозвался старик в белом одеянии, в каком ходят обычно только врачи или какие-нибудь научники-эксперементаторы.

— Вас беспокоит подполковник Герман Панкратович. Я по делу объекта "тринадцать", которое с сегодняшнего дня переходит под моё руководство, в связи со смертью майора, который до этого на днях должен был получить у вас копию документов по делу.

— Майор умер? Странно. Позвольте поинтересоваться, он умер собственной смертью или..?

— Сегодня ночью его нашли у стола с отрубленной головой. Судя по некоторым уликам, все данные об объекте, которые майор получил у вас, украли после убийства.

      Не похоже на неё. Хотя если времени мало для реакции, чтобы оставаться нераскрытой, то она может закончить дело быстрым и тихим убийством, а после также тихо смыться. Но даже это в редких случаях. Если это, конечно, та о ком он думает.

— Хм, интересно. — Высказал своё мнение профессор.

— Аристарх Виссарионович, нам нужно, чтобы вы явились сюда и подтвердили личность беженца. И если это она... — Подполковник сделал театральную паузу и закончил предложение. — То нам придётся конфисковать у вас всё, что хоть как-то связано с объектом, и разорвать с вами договор. Поэтому, если вы хотите найти объект и продолжить с нами работу, вам лучше молиться, чтобы этот же объект не оказался убийцей наших товарищей.

      Подобные слова для профессора были грубостью и наглостью. Но помимо этого они были и знаком, что надо готовиться к худшему.

— Я вас понял товарищ прапорщик. Когда я могу приехать?

— Желательно как можно быстрее, чтобы под удар начальства не попали мы оба.

— Тогда ждите к обеду.

      Мужчина повесил трубку и выдохнул. Смерть майора ставила работу на риск, словно разрушенный щит. И офицер сейчас предупредил о возможном исходе событий, который рушил все планы Аристарха Виссарионовича.

— Варесса! — Вдруг позвал хозяин кабинета.

      Дверь открылась и в комнату зашла девушка на вид лет девятнадцати, светлая, с роскошными, волнистыми, каштановыми волосами, маленьким аккуратненьким носиком, яркими, чёрными от помады, губами бантиком, хорошо выраженными бровками домиком, узкими, но выразительными голубыми глазами; её пышные стройные формы скрывала тёмная ткань кимоно, которое носят обычно в восточных странах, и только низкое декольте немного открывало вид на пышную грудь; за спиной у неё были сложены паучьи лапки из металла. Они тоже были чёрными, как и всё в этой красавице.

— Меня вызвали в часть. Похоже она объявилась раньше, чем я предполагал. Я сейчас туда, а ты сохрани себе файлы о ней и сделай копию файлов с данными и записями. И есть вероятность, что твоя охота начнётся раньше, чем мы планировали. Поэтому будь наготове. К нам могут нагрянуть гости, так что твоя задача найти себе укрытие и новое место работы. Когда закончишь с документами... Сожги и уничтожь их.

      Девушка приземлилась мягко, хотя летела она достаточно быстро. Крылья сразу поднялись над головой, как бы создавая из себя некий зонт, в то время как девушка глянула на тёмный лес впереди. В нём было пока ещё сухо, что было даме даже на руку. Она смело шагнула вперёд, скрываясь меж деревьями. Но она снова остановилась. замерев на месте на пару мгновений.

***

      Девочка лет двенадцати идёт по лесу, пытаясь из него выбраться. Где-то чуть дальше прыгает собака — овчарка восточно-европейской породы. Они заблудились не случайно. Наоборот, зашли вглубь специально, чтобы попробовать попасть хотя бы в одно приключение за всю жизнь. Девочка, смеясь, пробиралась через кусты и ветки деревьев, поправляя иногда капюшон на голове.

***

      Документы, которые до этого девушка держала в руках, упали на землю. Через мгновение за ними упала и Лилит, снова застонав от боли и схватившись руками за голову. Упала, закряхтела и закаталась по земле, словно пытаясь сбежать от боли, разрывающей перепонки. И на её радость эти мучения вскоре закончились, хотя ей по прежнему было трудно подняться.

      Собака. У неё была собака. Зевс. Так звали её мальчика. Он был самым первым и самым лучшим другом, верным и любящим её, как старшую сестру.

      Из-под маски послышался всхлип. Её душа болела и кричала. Как же она ненавидит того ублюдка, который испортил ей жизнь! Она хочет вернуться в забытое прошлое, подойти к маме с сестрой и обнять их так крепко, как она их никогда не обнимала! И она бы побежала бы сейчас к ним, но... Что-то... Держит её. Она не может даже встать, чтобы сделать хоть что-то.

      Лицо под маской запылало, как тогда, когда она была ещё естественно живой. Глаза, что до этого были серыми и тусклыми, от отсутствия в них какой-либо влаги, вдруг намокли, сделались ярче и покраснели. В них стало видно зелёную, точно изумруд, радужку, хотя до этого она была карей. Постоянно бледное, как у мертвеца, лицо налилось кровью и стало видно хотя бы чуть-чуть жизни в этом холодном существе.

      Тело перевернулось медленно на бок, иногда вздрагивая от всхлипов, и, обняв себя руками, сжалось в позу эмбриона. От трупа послышались скулёж и тихие рыдания. Эти эмоции были настоящими и очень жаль, что их выпускание в пустоту ничем не поможет.

      Но, как бы тише Лилит не старалась быть, её всё равно услышали трое парней, что у обычного человека вызывали бы не только подозрения, но и опасения. Ну а как бы вы отнеслись к троице: все трое в масках, один в оранжевом худи, другой с камерой и в жёлтой, даже несколько зеленоватой, куртке, оба в джинсах, а последний был в толстовке, капюшоне и с двумя топорами. Что бы вы почувствовали, если бы увидели их? Не думаю, что кто-то стал бы подходить к ним, чтобы спросить, как выбраться из леса.

      Первым услышал нытьё тот, что был в оранжевом худи и чёрной маске с красным грустным смайликом. Он же остановил и остальных двух, намекнув своим молчанием, что надо прислушаться. Тот, что в куртке, сразу достал не спеша камеру, подготовив её к съёмке, а третий расчехлил один из топоров на поясе. Переглянувшись, они "Бермудским треугольником" направились тихо к месту, откуда исходили звуки.

      Первым был замечен отблеск металла, а после и существо, накрывающее себя ангельским крылом и всхлипывающее, будто живой человек. Существо было чем-то похоже по внешним данным на Джуди-Ангела, но имело большие различия с ней.

      Маски начал съёмку.

      Лилит вспомнила о своей изначальной цели и о технике безопасности. Она надеялась, что успокоилась раньше, чем её кто-то успел заметить или услышать. Перевернувшись вновь на спину и сложив крылья по бокам в своеобразный кокон, девушка сняла с лица маску, утерев слёзы, и вернула её обратно. После встала с земли, подошла к папке, подняла её и проверила состояние документа. Вроде в норме. По крайней мере, ничего не мешает его прочтению. В прочем, пока у неё есть время, она может заняться этим. Глядишь, так вспомнит или узнает о себе что-нибудь ещё.

      Сигнал. Компьютер уловил сигнал. Съёмка. Кто-то следит за ней. Сделав вид, что ничего не было замечено, Лилит натянула угловатый капюшон на голову, параллельно нажав на что-то в ушной раковине. Крылья скрыли её коконом и она смога достать из подсумка три ножа-кунайя, спрятав их на фоне перчаток и наручей. Камера, которая была в чьих-то руках, выдала помехи, в то время как Лилит смогла увидеть, кто за ней следит. Их было трое. К сожалению компьютер не смог идентифицировать их личности на прямую, но смог найти некоторую иную информацию о двух из них.

Маски:

Имя: Тимоти

Фамилия: Райт

      Информация: Ранее лечился в психиатрической больнице от раздвоения личности. По документам он числится, как здоровый нормальный человек, однако через время полиция несколько дел об убийствах, приговорив к лишению свободы, как оказалось, страдающего раздвоением личности по сей день, Тимоти Райта. Часто замечается со своим подельником по прозвищу "Худи".

      Редактировать Кто такой этот "Худи" было не трудно догадаться. Также было не трудно услышать, как тот Брайан Томас взводит курок, чтобы выстрелить. Палец дёрнулся ровно тогда, когда оно было нужно, как и пуля, выпущенная вовремя. Ничего не мешало попаданию точно в цель — в голову юной особы. Однако... Она упала наземь, раздвоенная чем-то, тенью пролетевшим и врезавшимся в дерево, пролетев мимо маски "Худи". Этим чем-то оказалась карта, выпущенная точным движением девушки, обернувшейся к ним, наконец, и показав себя во всей красе.