Легенда 6. " Ужин на последок "

      Знали бы вы, люди, какая у вампира скучная жизнь.       Мало того, что скучная — так я ещё и голодать умудряюсь. Это с учётом всех этих нововведений в правилах, после того как вы, неженки, начали дохнуть хуже мух. Мало вам было карантинов, мало программ вроде «Попробуй не сдохнуть» — теперь и кровь у вас с привкусом лекарств, консервантов и нервных срывов.       А раньше... эх. Раньше хоть вкус был. У страха, у боли, у ночи. Даже у алкоголя, что бродил в ваших венах. А теперь — одна химия. Даже отдалённо не напоминает кровь на вкус!       Мало того — ваши подонки ещё и кровь нам перестали продавать. Раньше хоть можно было через тень, через посредников, достать пару пакетиков из больницы. А теперь? Камеры, охрана, датчики на каждом углу. Попробуй сунься — и тебя уже пишут в сводку новостей как «попытку кражи биоматериала». Вам-то весело. А мне — нет. Пришлось переходить на что-то вроде еды. Подобие жизни, подобие вкуса, подобие смысла.       Ну конечно же, вам срать. Вы же не верите ни в мистику, ни в вампиров, ни в то, что кто-то за вами следит из тени. Вы живёте, как будто бессмертны, и всё равно дохнете в тридцать от выгорания. Знаете, в мои восемьдесят я полюбил комаров.       Да-да, именно их. Маленькие, мерзкие, но настоящие. На вкус — как ваши небольшие перекусы. Немного крови, немного отчаяния и чуть-чуть соли с потом. Эдакий летний фастфуд для отчаявшегося вампира. Да, от них тоже можно подцепить какую-нибудь заразу, но, чёрт побери, я же не ел их как еду. Так, десерт на зубах.       Кто же мог подумать, что я стану жрать их летом просто потому, что вы решили сидеть дома в жару, под кондиционером? Бросьте. Я, конечно, монстр, но не до такой степени. Не могу же я детей жрать. Это попросту неэтично. Да-да, именно неэтично — у нас тоже есть мораль.       Жестоки наши правила. Вампирский свод «законов» построен на этике.       Ну неэтично, по мнению монархов, жрать людей. По крайней мере — каждый день. А как мне иначе выживать? И не только мне, половине вампиров! Хоть бы за работу платили нормально — так нет же! А как в том вашем сраном анекдоте — я не могу! Нет у нас таких заведений, где я мог бы купить кровь девственницы. Да даже кровь шлюхи я не куплю... И тампоны брать тоже не вариант — это даже самые бедные чаем не обозвали бы. Это отвратительное зрелище. Даже для вампиров такой, как вы выразились, чай — это неприемлемо.       Можно лишь тогда, когда случается что-то по типу маньяков в городах… или праздников. День всех дохлых, например. Да будет пир в мою грёбаную честь. Считайте это моим последним ужином — иначе с голоду я подохну.       К слову, мои любимые конфетки — это комары. Лет с восьмидесяти их полюбил. Главное — заразу не поймать... Было.       Честно, я не думал, что когда вырасту, буду их разглядывать как полноценный ужин.       Вампир выглянул из-за угла в надежде на новую жертву. Всё-таки он ещё не ужинал сегодня. И вообще почти не ел последний месяц. Питался кровью крыс, собак и кошек. Да, их ему было даже более жалко, чем людей. Признаюсь честно — перед тем как их кусать, он сначала долго извинялся, а после гладил. Иногда подкармливал. В качестве похвалы. — Да сука, может кто-то уже зайдёт? Может, какая парочка захочет пообжиматься в этом тёмном переулке? Ну давайте же, не ломайте мне охоту. Я не прошу многого — всего пару глотков и немного адреналина. Мне даже разговор не нужен. Я честно говорю!       Я не хочу лазить, как мои братья, по подъездам, частным домам, выламывая двери или вытаскивая вас силой. Что-что? Вампир не может зайти в дом без приглашения? Формально — да. Но мне хватит и открытой двери. Или приоткрытого окна.       Да, я могу и на солнце постоять — это просто даст мне некрасивый цвет ожога. И что? Думаете, я после этого к вам не зайду? Постучу и войду. Вежливо, как культурный монстр. Ведёте себя как дети... А я не могу есть тех, кто истерит. Ну не люблю я убивать вас! Кто вам это сказал? Мне нужно всего-то пару укусов.       О! Ну наконец!       Тихо подкравшись, я вонзил клыки в шею молодого высокого брюнета. Он стоял ко мне спиной, так что и крался я просто для приличия. Чтоб он мог потом пиздеть, что не заметил меня. Я же тень не отбрасываю, звуки не издаю и вообще неживой уже. Ага, конечно. Конченый же вы народ.       Вкус — отврат. Видимо, курит какую-то хрень. Вы даже курить что-то нормальное не можете, а потом жалуетесь, что вампиры не те стали. Скинул его в уже открытый «портал». Он жив, конечно. Нет, не вампир. Просто мой небольшой перекус.       Иногда мне кажется, что я питаюсь скорее привычкой, чем кровью. Даже, если быть правдивым, то часто и в последние несколько месяцев.       Вкус жизни давно выдохся, как дешёвое пиво после вечеринки.       Всё какое-то блеклое. Даже ночь стала тусклой — без тайн, без настоящей тьмы. Я же сказал, скукота!       Наконец! Чудо-праздник — День всех мёртвых!       Всегда его любил. Обычно именно на него мне перепадало побольше людей. В плане — мне их как подарок несли в детстве, а сейчас уже и я несу нескольких подростков или взрослых как подарок в обмен на свой пир.       К слову, сегодня я спокойно могу зайти к вам и без приглашения. Вы же знаете про это, да? Нет? А зря. Сегодня границы стираются, и даже те, кто давно под землёй, могут прийти на ужин.       Улыбаюсь. Постучав в несколько домов и перекусив, я довольный ушёл в никуда. Мои тени тоже ликуют. А что? Не смотреть же им, как их хозяин режет нескольких маньяков и бездушных людей. Я выпил крови, а они отведали вкусной плоти.       Не потому что насытился — просто надоело. Всё равно вкус не тот.       Раньше кровь текла горячая, быстрая, живая. А теперь — холодная, с привкусом антисептика и скуки. Это, по-видимому, мой последний пир.       Почему?       Я всё-таки подхватил от кого-то из вас заразу.       Смешно, да? Бессмертный вампир, сдохший от людской инфекции. Вы заразны даже для нас.       Сидел потом на крыше старого дома, глядя на город, в котором уже почти не осталось тех, кто верит во что-то.       Куда ни плюнь — везде экраны, кофе навынос и чужие лица. Я, конечно, не святой, но даже мне стало немного жаль вас.Вы перестали бояться ночи. И вместе с этим перестали жить. Может, я и монстр. Но, по крайней мере, я всё ещё чувствую вкус.       Даже если этот вкус — последний.