Том 1. Глава 3. Детский сад

Два года. Для ребенка это целая вечность. Для Наруто Узумаки это были семьсот тридцать дней упорного, безостановочного движения. Дни слились в единый поток из боли, пота и безжалостной дисциплины. Заброшенный тренировочный полигон стал его настоящим домом, его храмом и полем боя. И плоды этого сурового возделывания стали очевидны. Ему было семь лет, но вид его обманывал глаз. Он был выше и крепче большиньства сверстников, его плечи были шире, а в движениях угадывалась упругая, хищная сила, более свойственная девятилетнему подростку. Детская округлость щек полностью уступила место резким, очерченным линиям. Его лицо было маской сосредоточенного спокойствия, из-под которой лишь изредка проглядывала стальная решимость. Его одежда была его доспехами. Мешковатые черные штаны шиноби не стесняли движений. Прочные черные сандалии бесшумно несли его по земле. На его торсе была простая красная футболка, но на груди ее красовался гордый черный символ — стилизованный водоворот, ура-моно клана Узумаки. Он нашел его в той самой старой книге и, руководствуясь тихими указаниями Голоса, нарисовал на своей самой прочной рубашке. Это был не вызов, а заявление. Напоминание самому себе о том, кем он был. Поверх был накинут черный жилет без рукавов, расстегнутый и развевающийся на ветру, с алыми полосами по бокам, словно следы от когтей. Его руки, от запястий до костяшек пальцев, были туго перебинтованы — защита от бесчисленных ссадин и одновременно привычный атрибут бойца. На левом бедре крепилась практичная сумка для снаряжения, где лежало несколько стандартных кунаев и сюрикенов, которые он учился метать с тем же упорством, что и осваивал тайдзюцу. Его некогда коротко стриженные алые волосы отросли, теперь они были достаточно длинными, чтобы спадать на лоб и слегка закрывать уши, придавая его и без него суровому облику оттенок диковатой небрежности. Он шел по оживленной улице Конохи, и казалось, его не замечали. Но это было не то невидение-изгнание, что было раньше. Теперь это было нечто иное. Он двигался с такой легкой, непринужденной скоростью, что взгляд просто не успевал зацепиться за него. Он не пробивался сквозь толпу; он обходил ее. Его «Вихревой Шаг» стал второй натурой. Легкое, почти неуловимое смещение корпуса, скольжение по дуге — и вот он уже на несколько метров впереди, оставляя за собой лишь легкий, прохладный ветерок, вызывающий у прохожих смутное недоумение. Он был тенью, призраком, частицей, не подчиняющейся общим законам толпы. И именно в этот момент, в щели между мелькающими телами, он увидел это. Ярко-желтый всполох солнечных волос. Мальчик, почти его ровесник, беззаботно шел рядом с женщиной. И у этой женщины… у нее были волосы. Безумно-алые, пламенеющие, точно такие же, как у него. Они о чем-то весело болтали, и женщина с нежностью смотрела на мальчика. Наруто не остановился. Не изменил темпа. Но его глаза, холодные и аналитические, сузились. <Она… Узумаки?>— молнией пронеслось в его сознании. Мысль была обжигающей.Он не был один? Но почему тогда она здесь… Он отбросил вопрос. Эмоции были роскошью, которую он не мог себе позволить. Он не стал зацикливаться. Еще один «Вихревой Шаг», и он растворился в толпе, исчезнув с точки наблюдения, оставив за собой лишь легкое дуновение и неотвеченный вопрос. Его путь лежал к подножию великой скалы Хокагэ. Он остановился и поднял голову, его взгляд скользнул по гигантским, величавым ликам, высеченным в камне. Они взирали на деревню с высоты, как боги или, по крайней мере, как полубоги. Каждый из них был легендой, вершиной силы, к которой он так отчаянно стремился. Первый, Хаширама Сенджу, Бог Шиноби, человек, который мог укрощать хвостатых демонов силой своей воли и своей Деревянной Стихией. Он победил самого Мадару Учиху, величайшего извращенца своей эпохи, подчинившего себе Кьюби. Второй, Тобирама Сенджу, его брат. Основатель деревни, создатель стольких систем, что ими до сих пор пользовались. Человек, чья сила и воля выковали каркас государства-шиноби. Говорили, его Водная Стихия могла затопить целые страны. Третий, Хирузен Сарутоби, Профессор. Человек, знавший, как гласила молва, каждую технику, что когда-либо рождалась в Конохе. Его интеллект и мастерство были оружием, сравнимым с силой целой армии. И Четвертый… Его взгляд на мгновение задержался на молодом, улыбчивом лице Минато Намикадзе. Следующее мгновение он уже был наверху. Не на лице Четвертого, а на макушке Второго Хокагэ, Тобирамы. Это место казалось ему наиболее подходящим — строгим, функциональным, лишенным пафоса Первого и скорби Третьего. Отсюда открывался вид на всю деревню, такую огромную, такую полную жизни, в которой для него не было места. Или, вернее, место в которой ему предстояло выковать самому. Он опустился на холодный камень в позу лотоса, скрестив ноги. Его перебинтованные ладони легли на колени. Он закрыл глаза, отсекая внешний мир. Теперь его мир сузился до потоков энергии внутри него. Его чакра… это была и его величайшая сила, и его главное проклятие. Океан, необузданной мощи, доставшейся ему по праву крови Узумаки и как побочный эффект от запечатанного в нем демона. Контролировать ее было все равно что пытаться напиться из пожарного шланга. Первые попытки медитации два года назад заканчивались ничем — его ментальные «руки» просто не могли ухватить этот бушующий поток. Но он не сдавался. Голос терпеливо, раз за разом, направлял его. «Не пытайся сжать его. Не пытайся остановить. Ты — не плотина. Ты — русло. Направляй поток. Сделай его своим союзником, а не врагом, которого нужно покорить». Сейчас, два года спустя, он наконец начал делать первые, робкие успехи. Его чакра, все еще буйная и необъятная, начала понемногу слушаться. Он чувствовал, как она медленно, словно гигантский маховик, начинает раскручиваться по его чакровым каналам, следуя за его волей. Это было мучительно трудно. Казалось, каждая клетка его тела сопротивлялась этому контролю, предпочитая хаотичный выброс. Но он давил. Упорством. Волей. Ненавистью. Мечтой. «Хорошо, — прозвучал в его сознании знакомый грубый тембр. — Скорость приемлемая. Стабильность... на троечку. Но для того, кто является ходячим генератором чакры, и это уже достижение. Ты научился быть не сосудом, а краном. Пусть пока и кривым». В голосе не было похвалы. Была лишь констатация прогресса. И Наруто этого было достаточно. Ему не нужны были похвалы. Ему нужны были результаты. Он сидел неподвижно, его алое пятно волос и красная футболка с черным водоворотом выделялись на сером камне головы Второго Хокагэ. Внизу кипела жизнь деревни, которую он поклялся либо покорить, либо уничтожить. А наверху, в полной тишине, мальчик-изгой, последний наследник угасшего клана, медленно, но верно превращал свой внутренний хаос в оружие. Вихрь, который однажды должен был изменить всё. «Не забывай дышать, — напомнил Голос. — Даже вихрю нужно ядро, точка абсолютного спокойствия. Найди ее внутри себя. И тогда ничто не сможет сломать твое вращение». Наруто сделал глубокий, медленный вдох. Его судьба еще не была предрешена. Но с каждым таким вдохом, с каждым витком его внутренней энергии, он все ближе подходил к тому, чтобы самому стать той силой, что диктует судьбы. Силой, способной бросить вызов даже каменным ликам богов, взиравшим на него с высоты --- Прошли два дня с момента медитации на голове Второго Хокагэ. Солнце стояло в зените, заливая заброшенный тренировочный полигон палящим светом. Наруто сидел, прислонившись спиной к шершавой коре старого дерева, в тени его кроны. В его руках был развернут стандартный учебный свиток, выданный в Академии, но добытый им из городской библиотеки. На обложке значилось: «Базовые техники выпуска: Дзюцу Замены». Его глаза, привыкшие выхватывать суть из сложных текстов, механически скользили по строчкам. «…мгновенно поменяться местами с объектом… уйти от удара… оставить вместо себя подставу…» Техника казалась до примитивности простой в теории, но Наруто уже достаточно погрузился в мир ниндзюцу, чтобы понимать: простота часто обманчива. Несмотря на всю свою дисциплину и волю, он был все же семилетним ребенком, чье тело отчаянно нуждалось в отдыхе. Чтение, обычно захватывавшее его, сегодня давалось с трудом. Веки налились свинцом, а где-то в глубине души, под слоями холодной решимости и ненависти, шевельнулось давно забытое, не сбыточное детское желание — просто поспать подольше, без тревог, без боли, без необходимости становиться сильнее. Он резко моргнул, прогоняя слабость, и зевнул. Широко, по-кошачьи. Это было непозволительно. Он мысленно отчитал себя за проявленную слабость. Спустя минут двадцать он с силой свернул свиток, раздавив в нем зевоту и усталость. Встал, потянулся, размяв затекшие мышцы, и с характерным щелчком размял костяшки пальцев. — Что ж, — его голос прозвучал в безмолвии полигона ровно и без ожиданий. Он принял базовую стойку, закрыл глаза на секунду, визуализируя последовательность. Затем его пальцы, перебинтованные до самых фаланг, сложились в первую печать. «Тигр». За ним — «Свинья», «Бык», «Собака», «Змея». Движения были четкими, выверенными — мышечная память, наработанная за месяцы отработки печатей для контроля чакры, давала о себе знать. Он закончил последовательность и… ничего. Абсолютно ничего. Ни вспышки, ни хлопка, ни малейшего смещения в пространстве. Он лишь почувствовал, как из него вырвался и тут же рассеялся в воздухе небольшой, ни на что не повлиявший сгусток чакры. Наруто не расстроился. Раздражение было бесполезной тратой энергии. Он аналитически осмыслил провал. Слишком мало чакры? Или, наоборот, слишком много, и она не сфокусировалась? Техника требует не мощности, а точности. Вздохнув, он начал снова. На этот раз он сконцентрировался, пытаясь направить в печати лишь тонкую, подобно нити, струйку энергии. «Тигр», «Свинья», «Бык», «Собака», «Змея»! — Каварими но Дзюцу! Мир перед глазами поплыл, в висках застучало, а в животе совершило кульбит, грозя вернуть обратно скудный завтрак. Он пошатнулся, но упрямо удержал равновесие, не позволив себе упасть. Результат? Снова ноль. Но был и прогресс — появился физический отклик. Тело реагировало на попытку пространственного смещения, но не могло его осуществить. И так раз за разом. Снова и снова. Он складывал печати, меняя количество чакры, экспериментируя с фазой дыхания, с фокусировкой взгляда на целевом объекте — лежавшем неподалеку бревне. Солнце смещалось по небу, тень от дерева удлинялась, а он продолжал свой монотонный, упрямый танец из пяти печатей. Голос в его голове безмолвствовал. Это был сознательный выбор. Наруто чувствовал его присутствие, его наблюдение, но не слышал ни советов, ни упреков. Тишина была его учителем. В ней он был вынужден прислушиваться к самому себе, к своим ошибкам, к подсказкам собственного тела. Он думал. Анализировал. Сравнивал ощущения от каждой попытки. Спустя два с половиной изматывающих часа, его тело было покрыто слоем пыли и пота, а голова гудела от концентрации. Он снова сложил печати. На этот раз все сошлось — и количество чакры, и ее фокусировка, и ментальный образ. Он не просто произнес название техники, он приказал пространству подчиниться. — Каварими но Дзюцу! ПУФ! Звук был не громким, а глуховатым, словно лопнул надутый мешок. Клубок белого дыма окутал то место, где он только что стоял. Когда дым рассеялся, на его месте лежало старое, облупленное бревно. А сам Наруто появился в нескольких десятках метров, в кустах на окраине поляны. Он грузно рухнул на пятую точку, его голова кружилась, а сознание затуманилось на несколько секунд. Желудок, уже забывший о приступе тошноты, теперь судорожно и громко заурчал, напоминая, что топливо для таких экспериментов тоже нужно заливать. Отдышавшись, он с усилием поднялся, потянул затекшие мышцы спины и с тем же невозмутимым, каменным выражением лица подошел к бревну. Он осмотрел его, словно инженер неудавшийся прототип. — Первое впечатление... ужасно — констатировал он факт без тени эмоций. Он потратил уйму времени и чакры на то, чтобы переместиться на жалкие тридцать метров, да еще и с такими побочными эффектами. До его собственного «Вихревого Шага» в плане скорости и эффективности этой технике было как до луны. Но он понимал принципиальную разницу. Шаг — это движение. Замена — это телепортация, пусть и примитивная. Это был его первый опыт манипуляции пространством. Желудок издал новый, уже ультимативный раскат. Спорить с ним не оставалось сил. Взяв свиток, он направился в сторону города. --- Он шел по улицам Конохи, все так же избегая людей с помощью «Вихревого Шага», но теперь его путь был определен не волей, а животным инстинктом. Его ноги сами принесли его к небольшому, но уютно выглядящему зданию с характерной двускатной крышей и деревянным фасадом. Вывеска гласила: «Рамен Ичираку». Наруто на мгновение задержался у входа. Он никогда не был здесь. Еда для него была необходимостью, а не удовольствием. Он покупал самое дешевое и питательное, что можно было унести с собой. Заходить куда-то... это требовало социального взаимодействия, которого он всегда избегал. Но сегодня желудок был непреклонен. Он отодвинул занавеску норен и вошел внутрь. Воздух ударил в него волной — густой, насыщенный, сложный аромат бульона, свежеприготовленной лапши и чего-то еще, неуловимого, что пахло... домом. Этим запахом он не дышал никогда. Наруто сел на табурет перед стойкой. Через мгновение из-за стойки появился пожилой мужчина. У него было доброе, округлое лицо со светлой кожей, усыпанное морщинками, и седые волосы. Он был полноват, а его живот дружелюбно выпирал из-под белого халата. На голове красовалась традиционная поварская шапка с иероглифами «Ичираку». И он... улыбался. Широко, искренне, без тени напряжения. Его глаза, маленькие и лучистые, смотрели на Наруто не с ненавистью, не со страхом, не с брезгливым безразличием. Они смотрели на него как на клиента. Просто на клиента. — Добро пожаловать, юный господин! — его голос был густым и теплым, как тот самый бульон. — Что изволите заказать? Наруто на секунду опешил. Это было настолько непривычно, что его хорошо отлаженный защитный механизм дал сбой. Он молча уставился на повара, его мозг пытался найти в этой улыбке подвох, насмешку, фальшь. Но не находил. Лишь чистую, простую добродушность. — Большую порцию мисо-рамена — наконец выдавил он, голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. — Отлично! Один большой мисо-рамен для юного господина! — весело отозвался старик и скрылся на кухне. Спустя считанные минуты перед Наруто стояла огромная пиала. Пар от нее поднимался столбом, неся божественный аромат. Бульон был мутновато-золотистым, в нем утопала идеально сваренная лапша, а сверху лежали дольки нарсико, зеленый лук, несколько изумительно выглядевших кусочков свиной грудинки чашу и половинка вареного яйца. Наруто медленно, почти церемониально разломал палочки для еды. Он не стал сразу набрасываться. Он аккуратно поднес пиалу к губам и сделал небольшой глоток бульона. Вкус обрушился на его вкусовые рецепторы как лавина. Это было не просто «вкусно». Это было... целое открытие. Глубина, насыщенность, баланс соленого, сладкого и умами. Теплота, которая разливалась по желудку, успокаивая не только голод, но и что-то глубинное, холодное внутри него. И в этот момент его железная выдержка дала трещину. Холодный расчет в глазах сменился искренним, детским изумлением, а затем жадностью. В следующий миг он уже уплетал рамен за обе щеки, громко причмокивая и заглатывая лапшу с такой скоростью, что казалось, он не дышал. Повар, наблюдая за этим из-за стойки, тихонько рассмеялся, его глаза щелочками скрылись в морщинках улыбки. Видеть, как кто-то с таким удовольствием поглощает его стряпню, было для него лучшей наградой. — Эй, старик! — донесся до него голос Наруто, прерванный очередным глотком. — Еще одну порцию! На щеках мальчика играл здоровый румянец, и этот румянец странно контрастировал с его все еще серьезным, но уже не таким ледяным взглядом. Мужчина лишь кивнул, его улыбка стала еще шире. —Конечно, юный господин! Сейчас будет! И он наливал. Еще. И еще. И еще. Где-то спустя двадцать минут, а может и больше, перед Наруто стояла уже десятая, пустая пиала. Он откинулся на спинку стула, его живот был счастливо полон, а на лице впервые за многие годы появилось выражение, отдаленно напоминающее удовлетворение. Он сложил ладони перед грудью в традиционном жесте. — Итадакимасу! — сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучала не просто формальность, а тихая, искренняя благодарность. Это была благодарность не только за еду. Это была благодарность за мимолетный, почти нереальный мир нормальности, за каплю тепла в его ледяном существовании. Он не знал, кто этот старик и почему он отнесся к нему по-человечески, но в этот момент это не имело значения. Ичираку Рамен стал для него не просто рестораном. Это стало первым и единственным местом в Конохе, где Наруто Узумаки, наследник вихрей и сосуд демона, мог на несколько минут почувствовать себя просто голодным ребенком. --- Солнечный луч, упрямый и настырный, пробился сквозь щель в ставне и упал прямо на лицо Наруто. Он проснулся мгновенно, без привычной для детей сонной медлительности. Его сознание, отточенное месяцами дисциплины, включилось сразу, как клинок, извлекаемый из ножен. Он зевнул, широко и бесшумно, скорее по мышечной памяти, чем от потребности, и поднялся с постели. Утренние дела были доведены до автоматизма: умывание холодной водой, которая заставляла взбодриться, чашка дешевого, горького чая, который он пил, глядя в окно на еще пустые улицы. Он уже облачался в свою привычную униформу — мешковатые черные штаны, красную футболку с черным водоворотом на груди, — когда в дверь постучали. Стук был резким, официальным. Наруто нахмурился. Его посещения были редки и никогда не сулили ничего хорошего. Он неторопливо подошел, щелкнул двумя замками и открыл дверь. На пороге стоял шиноби. Стандартная форма: зеленая куртка с алым вихрем Конохи на спине, синие штаны, протектор на лбу. Его лицо было бесстрастным, взгляд скользнул по Наруто без интереса, как по предмету мебели. — Узумаки Наруто, — произнес шиноби, сверяясь со свитком в руке. — Я здесь чтобы информировать вас. Сегодня в 13:00 состоится официальное поступление в Академию Ниндзя. Явка обязательна. В памяти Наруто всплыло пришедшее несколько дней назад казенное письмо. Он мысленно отметил свою забывчивость; тренировки полностью поглотили его внимание. Он молча кивнул, не удостоив посланца ни словом, ни вопросом. Шиноби развернулся и исчез,оставляя за собой листья,которые позже развеялись дымом. Наруто вышел, захлопнув за собой дверь и защелкнув замки. До назначенного времени оставалось пять часов. Пять драгоценных часов, которые можно было потратить с пользой. Не теряя ни секунды, он направился на свой заброшенный полигон. Мысль о том, что ему предстоит провести годы в окружении кричащих детей и скучных лекций, вызывала у него лишь глухое раздражение. «Детский сад», — с презрением подумал он. --- 12:37. Территория Академии. Наруто сидел на толстой ветке одного из многих деревьев, высаженных на ухоженной территории Академии. Его спина была пряма, одна нога свисала вниз, слегка покачиваясь. Он был далек от суеты, царившей внизу. Его глаза, холодные и аналитические, как у хищной птицы, методично сканировали толпу. Он игнорировал взволнованных родителей, сжимающих руки своих отпрысков. Его интересовали только шиноби. Он изучал их стойки, манеру держаться, беглость движений, пытаясь вычислить их уровень, их стиль, их слабые места. Его взгляд зацепился за двоих. Парня постарше, почти подростка, с прямыми черными волосами и неширокой, но прямой спиной. Он стоял ко Наруто спиной, а рядом с ним вертелся тот самый мальчик с темными волосами, торчащими словно у ощетинившегося гуся. Наруто неотрывно следил за старшим, чувствуя в нем скрытую угрозу. И в этот момент парень повернул голову. Не случайно, не оглядываясь по сторонам. Он повернулся и посмотрел прямо на него. Его глаза были черными, глубокими и невероятно пронзительными. Взгляд был тяжелым, полным скрытого знания и оценки. По спине Наруто пробежали ледяные мурашки — редкая реакция для него. Но он не отвел глаз. Он выдержал этот взгляд, его собственные синие глаза сузились, отвечая безмолвным вызовом. Черноволосый парень через мгновение улыбнулся. Улыбка была легкой, почти невинной, но Наруто почувствовал в ней что-то неестественное, натянутое. Парень повернулся обратно и потрепал по голове мальчика с «гусиной» стрижкой. Тот дернулся и что-то сказал, но слова потонули в общем гуле. Ровно в 13:00 на импровизированной сцене в желтой вспышке появился Четвертый Хокагэ. Толпа мгновенно затихла, впечатленная его появлением. — Добро пожаловать! — голос Минато был теплым и обволакивающим, он достигал самого дальнего уголка площади. — Сегодня знаменательный день! День, когда на свет появится новое поколение шиноби, будущих защитников Конохи!.. Наруто закрыл глаза. Пафосные речи были для него пустым звуком. Пока Минато говорил о воле огня, чести и наследии, Наруто погрузился внутрь себя. Он начал медленно, с огромным трудом, гнать свой бушующий океан чакры по чакровым каналам. Это была его личная, тихая битва — битва за контроль. Каждая такая мини-медитация была ступенькой к силе. Спустя пять минут он приоткрыл веки. Минато все еще говорил. — ...Итак, перейдем к распределению по классам! — объявил Хокагэ, и из пространственного свитка в его руке материализовался прозрачный хрустальный шар, который он установил на специальный стенд. — Каждый студент, чье имя будет названо, должен по очереди подойти к этому Анализирующему Шару и коснуться его. Шар определит ваш врожденный потенциал, объем чакры и покрасится в цвет, указывающий на ваш будущий класс! Началась церемония. Семилетки, робкие и важные, по очереди подходили и клали ладони на шар. Тот вспыхивал разными цветами: в основном синим (Класс C) и зеленым (Класс B) — для детей без клановой принадлежности. Одна девочка с ярко-розовыми волосами и необычно высоким лбом заставила шар вспыхнуть желтым (Класс A), вызвав одобрительный гул — там собиралась элита, дети из известных кланов. — Узумаки Наруто, прошу подойти! — голос мужчины с блокнотом, стоявшего рядом с Минато, прозвучал громко и четко. На мгновение воцарилась тишина, а затем по толпе пронесся гулкий шепот. —Это же... ребенок Кьюби... —Его допустили? Безумие! —Надеюсь, мой Киро не окажется с ним в одном класе... —Чем Хокагэ думает? Наруто услышал все. Каждое слово. Но его лицо оставалось каменной маской. Он спрыгнул с ветки, и прежде чем зрители успели моргнуть, он уже стоял у ступенек сцены, использовав бесшумный «Вихревой Шаг». Минато, наблюдавший за этим, едва заметно поднял бровь, отметив про себя неестественную для семилетки скорость и плавность движения. Мужчина с хвостиком и шрамом через переносицу — Умино Ирука, как позже выяснится — жестом указал на шар. —Положи ладонь на шар. Наруто послушно поднялся на сцену. Его перебинтованная ладонь легла на прохладную поверхность хрусталя. Прошла секунда, другая... И вдруг шар вспыхнул. Не тускло, не умеренно, а ярко-алым, кровавым светом, который на мгновение затмил все предыдущие свечения. Ирука нахмурился, сверяясь с какой-то таблицей в своем блокноте. Он выглядел удивленным. —Хорошо... Определено. Класс A. Иди к остальным ученикам — он кивнул в сторону группы детей, где стояли розоволосая девочка, «гусенок» и несколько других. Наруто, не выразив ни капли эмоций, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся, развернулся на каблуке сандалий и направился к указанной группе. Он занял место немного поодаль, его взгляд скользнул по знакомому мальчику с торчащими волосами — Саске, как он представился. Потом его глаза встретились с парнем с солнечно-желтыми волосами. Тот смотрел на него с открытым, ничего не скрывающим любопытством. Наруто холодно держал его взгляд, пока тот первым не отвел глаза. --- Спустя десять минут распределение закончилось. Минато произнес еще несколько пламенных слов о команде и воле огня, после чего новых студентов повели в здание Академии. Класс A был просторным и светлым. Наруто без раздумий прошел к первому ряду и занял четвертую парту у окна. Идеальная позиция для наблюдения — и за учителем, и за происходящим на улице, и за одноклассниками спиной. Он положил голову на руку, его поза выражала скуку, но глаза были пристально устремлены на Ируку, который стоял у доски. — Здравствуйте — начал учитель, и его голос прозвучал доброжелательно, но Наруто уловил в нем легкое, едва заметное напряжение. — Я — Умино Ирука, и с этого дня буду вашим наставником. Давайте познакомимся. Представьтесь, назовите свои имена, увлечения и мечту. — А что насчет вас, сенсей? — звонко спросила девочка с розовыми волосами, энергично подняв руку. — Ах, ну... свое имя я назвал — Ирука улыбнулся, немного смутившись. — Из увлечений... я люблю читать книги. А моя мечта... — он сделал паузу, и его лицо стало серьезным. — Я хочу стать достойным наставником для вас всех и однажды возглавить эту Академию. А теперь, давайте по порядку, с первой парты. Первым встал Саске Учиха. Он вышел к доске с видом прирожденного аристократа. —Меня зовут Саске Учиха. Я люблю помидоры и тренироваться. Моя мечта — превзойти моего брата — произнес он с наигранной, еще детской холодностью, но в его глазах горел настоящий огонь амбиций. <Так, он из клана Учиха.> — мысленно занес Наруто в свой внутренний каталог. Очередь дошла до него. Ирука посмотрел на него, и в этот раз Наруто ясно увидел в его глазах ту самую подавленную неприязнь, которую он ожидал. —Теперь ты. Наруто встал и небрежно, почти лениво, прошел к доске. Он не смотрел на одноклассников, его взгляд был обращен в пустоту перед собой. —Меня зовут Наруто Узумаки. Хобби нет. Над мечтой не думал — его голос был ровным, без интонаций, как заученная формула. С задних парт тут же раздался ехидный выкрик: —Выскочка! Думаешь, ты крутой, да? Это был тот самый парень с каштановыми волосами и красными отметинами на щеках, похожими на клыки. Маленький щенок на его макушке тявкнул в унисон. Наруто проигнорировал провокацию. Он даже не посмотрел в ту сторону. Он просто развернулся и так же небрежно вернулся на свое место. Он снова погрузился в себя, отключившись от последующих представлений, но его острый слух автоматически фиксировал информацию. И одно имя зацепило его внимание. — Меня зовут Менма Намикадзе! — весело прокричал желтоволосый мальчик, выскочив к доске. — Мое хобби — играть с лягушками! А моя мечта это... — он сделал драматическую паузу, набрав в легкие воздуха. — ЭТО СТАТЬ ХОКАГЕ! Его крик был настолько громким и искренним, что Наруто невольно зажмурился, а большинство детей, включая Ируку, инстинктивно прикрыли уши руками. — Хорошо-хорошо, мы тебя поняли, Менма-кун. — поспешно сказал Ирука, делая успокаивающий жест. — Можешь садиться. Менма, сияя улыбкой во все тридцать два зуба, послушно вернулся на место. --- Следующие полчаса Ирука рассказывал о программе обучения, экзаменах, выпуске и том, что их ждет в ближайшие четыре года. Наруто слушал, потому что это было необходимо. Информация о расписании, учебных дисциплинах и системе оценок откладывалась в его памяти, как данные в свиток. Но внутреннего интереса, ажиотажа, который виделся в глазах других детей, у него не было. Наконец прозвенел звонок. Ирука подвел итог: —Итак, занятия начинаются завтра в 8:00 в этом же кабинете. Не опаздывайте. Удачи, ребята! — ХАЙ, СЕНСЕЙ! ДО СВИДАНИЯ! — хором прокричал класс и с грохотом бросился к выходу. Наруто вышел из Академии одним из последних. Он видел, как Менму встречала та самая женщина с алыми волосами, и они ушли, весело болтая. Видел, как родители хвалили своих детей. Он сунул руки в карманы штанов, и, используя «Вихревой Шаг», бесшумно и быстро растворился в боковой улочке, оставляя за собой лишь легкое движение воздуха. Его мысли были уже далеко от «детского сада». Они были на полигоне. В библиотеке. Внутри него самого. Эти четыре года были всего лишь досадной формальностью, препятствием на его пути. Но он пройдет и через него. Как и через все остальное.