I. Шанс

Деймон Таргариен не особо задумывался о возможном посмертии, однако всё же ожидал чего-то вроде языков пламени, но никак не темноты вокруг и твёрдого пола под ногами. Но делать было нечего: он смирился с тем, что в своём прошлом сделал всё, что мог, победив самого сильного врага своей королевы, принял, что это конец той его истории, и уже даже начал чувствовать себя глупо оттого, что простоял неведомо сколько в совершенной тишине в этом беспросветном нигде, когда неожиданно впереди появилась спинка высокого чёрного кресла, четыре ножки на ставшем видимым сером полу и белый затылок того, кто в том кресле сидел. Осторожно подойдя поближе и поравнявшись с креслом с левой стороны, Деймон увидел точёный профиль худощавого мужчины с таргариенскими длинными прямыми волосами, одетого в наглухо застёгнутый чёрный камзол с маленькими серебристыми пуговицами, чёрные же брюки и без единой пылинки чёрные сапоги. Незнакомец смотрел вперёд, держался совершенно невозмутимо, положив обе руки на подлокотники кресла — притом на правой виднелся перстень в виде дракона, кусающего свой хвост. А ещё он имел почему-то слегка заострённые уши. По крайней мере, то левое ухо, которое Деймон видел. «Кто же у нас из Таргариенов был с такими ушами?..» — озадачился Деймон, припоминая своих предков, но, кажется, такой черты ни у кого из них в хрониках не указывалось. Незнакомец повернул голову в его сторону и сдержанно представился: — Балерион. Деймон удивился. Искренне. Не ожидал он, что ужасающий бог смерти будет выглядеть как его потерянный брат, притом слегка недокормленный и с заострёнными ушами. — Я выгляжу так, как мне удобно, Деймон, — наставительно указал Балерион. — Присядь, — и кивнул ему куда-то за спину. Деймон оглянулся. Сразу за его ногами оказалось свободное кресло с высокой спинкой, причём развёрнутое так, что сидящий в нём смотрел бы прямо на Балериона. Выбирать не приходилось, так что он его занял и вздохнул. Странное, конечно, получилось посмертие… — А кого ты ожидал в нём увидеть, если не бога смерти? — с лёгкой иронией в голосе отреагировал на его мысли Балерион. — И правда. — Значит, прекращай об этом думать, тем более я тут просматривал твою жизнь с самого начала и размышлял, когда всё пошло не так. Ты же был одним из самых ярких представителей Дома Таргариен в истории. Настоящим драконом, который брал всё, что считал своим, и сжигал врагов. Ты всегда на всё смотрел правильно, но вот чтобы действовать… — Балерион выдержал паузу и разочарованно покачал головой: — Ты изменил себе, когда отвёл Рейниру в бордель, но не взял в жёны. — Я рассчитывал сперва получить одобрение брата, — возразил Деймон и потёр пальцами подлокотник кресла. — Он обещал мне награду за победу на Ступенях, как ты видел. И кроме того, Рейнира была бы опорочена самим фактом появления в борделе. Её бы потребовалось срочно женить, и я бы подошёл идеально. Две ставки сразу. — И ни одна не сыграла, потому что против тебя был неподходящий игрок. Визерис не ответил на твой ход, он отобрал у тебя доску. И сел играть с другими людьми. — Он всегда предпочитал этих… других, — зло выпалил Деймон, вспомнив Отто Хайтауэра. — Годами. — Тогда с чего ты ожидал, что в тот конкретный раз будет как-то иначе? И твой брат примет твоё желание в расчёт? Он хоть когда-нибудь это делал? — Нет, — неохотно ответил Деймон, начав мечтать, чтобы этот разговор поскорее закончился. Да, он давно понял, что совершил ошибку, понадеявшись, что Визерис и слово своё публичное сдержит — выплатит долг за принесённую на блюдечке победу. И ещё поймёт, что лучше всего исправить репутацию девицы сможет тот, кто её испортил, это же так очевидно! Совратил — женись! Тем более если ты принц крови, воин, мужчина с неконсуммированным браком, который следует на этом основании не принимать в расчёт и расторгнуть его не проблема. Идеальный претендент. Но куда там… Визерис упёрся, о долге за победу забыл, начал сыпать нелепыми обвинениями и изгнал в Долину. Хорошенькая награда за четыре года сражений за этого короля. «Зачем только сейчас мне об этом напоминать?!» — Затем, что у меня есть для тебя интересный вариант, — откликнулся Балерион. — Я верну тебя в твоё тело в день свадьбы Рейниры и Лейнора со всеми нынешними знаниями на одни сутки. Ты появишься там рано утром и проведёшь день и ночь так, как посчитаешь нужным. Делай всё, что захочешь, Деймон. На рассвете следующего дня ты вернёшься сюда и перейдёшь на другой этап, никак не связанный с твоим прошлым. Но если… — Балерион понизил голос. — Если вдруг мне понравится то, как ты проведёшь полученные сутки, и я увижу в тебе истинного дракона, я не стану забирать тебя на рассвете и дам прожить до конца всю ту вторую жизнь. Всё в твоих руках. Деймон замер, осмысляя услышанные слова. Жизнь… Ему дают шанс на новую жизнь с возможностью не совершать прежние ошибки. Чем только заслужил? Это для всех так? — Конечно, нет! Вторые шансы — большая редкость. Но каждый из богов выбирает для такого дела любимчика, и мне приглянулся ты. Так что этот шанс твой. — Спасибо. Но чтобы оправдать ожидания, я должен… что? Возглавить Вестерос? Сжечь его? Кого-то уничтожить? Кому-то помочь?.. — Остаться собой, Деймон. Будешь ли ты что-то делать или не делать ничего — решать только тебе. Но это решение должно исходить из твоего понимания «я этого хочу», а не из бесплодных надежд на других людей. Так что прямо сейчас бери судьбу в свои руки! И ни в чём себе не отказывай. Закончив напутствие, Балерион усмехнулся уголком рта и исчез, а вместе с ним стёрлось и всё вокруг.