Глава 1. Ночь, в которую все началось.

Иногда казалось, что город спит слишком громко. Даже когда всё стихало, шум оставался — в голове, в окнах, в сердце. Ко шёл по улице босыми руками в карманах, слушая, как щёлкают под подошвами камешки. Воздух был тёплый, чуть влажный, с запахом асфальта и дешёвых напитков из автоматов. Он не помнил, когда в последний раз спал. Не хотел. Днём он чувствовал себя фантомом. Люди смеялись, болтали, жили — а он будто стоял за стеклом. Зато ночью стекло исчезало. Оставалась только тишина, и она не требовала ничего. Он остановился у фонаря. Свет дрожал, будто уставал. Ко поднял голову — небо было мутным, звёзд почти не видно. — Эй. Голос был лёгкий, как будто ветер говорил. Ко обернулся. На крыше старого магазина кто-то сидел, свесив ноги. Девушка. Она помахала рукой, как будто это было самое обычное дело — сидеть ночью на высоте и звать незнакомцев. — Не спишь? — спросила она. — А ты? — Я — вообще никогда. Она рассмеялась коротко, скользко, как будто звук сорвался с губ сам. Потом, не говоря ничего, спрыгнула вниз. Пятки коснулись земли мягко, как будто под ней был воздух. Ко хотел что-то спросить, но язык застрял. Она подошла ближе, глядя прямо, с интересом, будто рассматривала редкое животное. — Нравится гулять ночью? Он кивнул. — Почему? — Потому что никто не мешает. — А-а. Ты из тех, кто устал от людей. Знаю таких. Она протянула руку — тонкие пальцы, холодная кожа. — Назуна. — Ко. Она усмехнулась: — Ко. Коротко. Удобно. Пойдём, Ко. Он не спросил куда. Просто пошёл. Они шли без цели. Назуна рассказывала глупости — про вкус разного лимонада, про странные вывески, про то, как город ночью живёт по своим правилам. Она двигалась легко, как будто скользила. Иногда оборачивалась и смотрела на него, и тогда в глазах мелькало что-то, от чего хотелось смеяться и бояться одновременно. — Ты ведь не просто гуляешь, да? — спросила она. — Просто не могу спать. — Хм. «Не могу спать» — это как «не могу жить». Звучит одинаково грустно. Ко не ответил. Они шли дальше. — Сюда. Она показала на лестницу, ведущую на крышу. Пахло железом и дождём. Наверху открывался вид на город — тусклые огни, перекрёстки, редкие машины. Назуна села на край, свесив ноги. — Здесь хорошо, — сказала она. — Угу. — Тебе правда нравится ночь? — Да. — Тогда ты поймёшь. Она вытянулась на спину, смотря в небо. — Днём все притворяются. Все делают вид, что знают, кто они. Ночью — нет. Ночь никого не спрашивает. Просто обнимает. Ко сел рядом. Ночь действительно казалась живой. Ветер шевелил волосы, и город внизу гудел тихо, как будто дышал. Назуна посмотрела на него сбоку. — Ты не скучный, знаешь? — сказала она. — Я? — Угу. В тебе что-то странное. Нравится. Он смутился и отвернулся, но она только засмеялась. Это был первый раз, когда ему стало по-настоящему легко. Он не думал, кто она, откуда, зачем. Просто сидел рядом и чувствовал, что ночь впервые не пуста. На крыше пахло металлом и летней ночью. Воздух стоял тёплый, но чуть влажный — от асфальта снизу шёл пар. Назуна сидела, болтая ногами, и пила из банки что-то янтарное. — Пиво? — спросил Ко, глядя на надпись. — Ага. — Она зевнула. — Гадость, если честно. Но к ночи идёт. — Почему? — Потому что и ночь, и пиво — обе штуки немного горькие, — ответила она и усмехнулась. Ко сел рядом. Город внизу мерцал — неоновая река. Где-то проехала последняя маршрутка. — Ты вообще часто так? — спросил он. — Что — пью или болтаю с незнакомцами? — Ну… и то, и другое. — Ха! — Назуна коротко рассмеялась. — Пить — да. Болтать — только если человек выглядит таким же потерянным, как ты. Он немного покраснел. — Потерянным? — Угу. — Она щурилась на огни вдали. — Есть особый вид людей, которых ночь подбирает. Не потому что они плохие. Просто им днём тесно. Ко молчал. Ему показалось, что она сказала что-то очень простое и при этом страшно точное. — Тебе не скучно одной? — спросил он. — Иногда. — Она потянулась. — Но я привыкла. — Почему? — Потому что когда долго живёшь ночью, начинаешь понимать: люди — дневные. А я… ну, я другая. Она сказала это спокойно, не глядя на него, словно просто констатировала факт. Ко посмотрел — глаза Назуны чуть блестели от света, и в них отражались звёзды, которых почти не было видно. — А ты почему не спишь? — Не могу. — Бессонница? — Наверное. Назуна кивнула. — Понятно. Значит, ты тоже наш. — Наш? — Ну, ночной. — Она улыбнулась. — Добро пожаловать в клуб. Она достала из рюкзака ещё одну банку и протянула ему. — Только не говори, что ты законопослушный. — Я несовершеннолетний. — Вот именно. Самое время пробовать гадости. Он взял банку, повертел в руках, но не открыл. Назуна ухмыльнулась: — Трус. — Осторожный. — Ну-ну. Она снова рассмеялась — тихо, без издёвки. — Слушай, — сказала она через паузу. — Ты когда-нибудь замечал, что ночью всё кажется честнее? — Не знаю. — Я вот думаю: может, потому что никто не смотрит. Когда никто не видит, можно просто быть собой. Ко посмотрел на город — внизу мигали вывески, шелестели деревья. Он вдруг понял, что ему действительно спокойно. Назуна глянула на него сбоку. — У тебя странное лицо. — Что? — Такое… будто ты удивился, что тебе хорошо. Он усмехнулся: — Может, и правда. Она хмыкнула, подняла банку и сделала глоток. — Тогда не привыкай. Ночь умеет обманывать. Какое-то время они просто сидели. Никаких разговоров, только шум далёких машин и гудение лампы над ними. Ко подумал, что давно не чувствовал себя настолько «в моменте». — Эй, Ко, — сказала Назуна вдруг. — Что? — Если ты не можешь спать, приходи ещё. Он посмотрел на неё. Она улыбалась — не загадочно, просто по-человечески, с лёгкой усталостью. — Может, — ответил он. — Не «может», а придёшь. — Посмотрим. — Тц. — Она махнула рукой. — Ты слишком серьёзен. Расслабься. Назуна встала, подошла к краю крыши. — Ладно, я пошла. — Куда? — Спать, конечно. Он не удержался от улыбки: — Но ты же сказала, что не спишь. — А я и не сказала, когда. Она подмигнула и спрыгнула вниз, исчезнув внизу между тенями. Ко остался один. Город снова стал чужим, но теперь — чуть менее. Он посмотрел на банку, которую так и не открыл, и почему-то почувствовал: эта ночь не закончилась. На следующую ночь Ко вышел на улицу без особой цели. Сначала он шёл просто так — по пустым тротуарам, мимо редких фонарей, мимо киосков с закрытыми жалюзи. Воздух был прохладнее, чем вчера. Тихо, как будто город устал. Он не искал Назуну. Но — если быть честным — он хотел, чтобы она сама появилась. — Смешно, — пробормотал он себе под нос. — Даже не знаю, зачем иду. Прошёл переулок, потом мост через канал, где отражались редкие окна. Шаги отдавались эхом. — Эй, ты чего тут шляешься? Голос — сверху. Он поднял голову. На балконе старого дома сидела Назуна, болтая ногами. — Ты стал предсказуем, Ко. — Я просто гуляю, — ответил он. — Конечно, — усмехнулась она. — Все так говорят, пока не поймут, что идут туда, где их ждут. Он почувствовал, как уши немного нагрелись. — Я не знал, что ты здесь. — Ага. Просто случайность, да? Назуна спрыгнула вниз — легко, как кошка, — и встала рядом. — Ну, раз уж пришёл, идём. — Куда? — На крышу. У меня сегодня кое-что вкуснее пива. Она подмигнула, и Ко вздохнул, но пошёл за ней. Они снова сидели на той же крыше. На этот раз она достала из рюкзака бутылку лимонада и пару пластиковых стаканов. — Безалкогольная вечеринка, — сказала Назуна. — Специально для несовершеннолетнего друга. — Спасибо, — он взял стакан. — Заботливая, смотри-ка. — Я просто не хочу, чтобы тебя потом вели домой полицейские. Мне проблем не надо. Он рассмеялся. — Всё-таки ты не такая безрассудная, как кажется. — Я безрассудная по плану, — сказала она. — Важно уметь выбирать момент. Она сделала глоток и посмотрела на город. — Слушай, ты не задумывался, почему люди спят? — Потому что устают? — Не. Они спят, потому что им страшно оставаться наедине с собой. — Это странно. — Ага. Но правда. Днём ты отвлекаешься, общаешься, работаешь, притворяешься кем-то. А ночью — остаёшься собой. И если ты себе не нравишься — вот тогда и становится страшно. Она говорила спокойно, не как философ, просто будто делилась чем-то личным. Ко слушал, не перебивая. Он не знал, что сказать. — И тебе не страшно? — спросил он наконец. Назуна слегка пожала плечами. — Иногда. Но потом думаю — а смысл бояться? Ночь всё равно придёт. Пауза. Только ветер. Где-то вдали гудел поезд. — Знаешь, — сказала она тише. — Мне нравится, что ты не задаёшь глупых вопросов. — Это какие? — Типа «почему ты гуляешь одна» или «где твои друзья». Все всегда это спрашивают. — А почему бы не спросить? — Потому что это скучно. И потому что я всё равно не отвечу. Она усмехнулась, но взгляд у неё был чуть грустный. Ко понял, что хотел бы узнать, но не стал давить. Он просто сказал: — Тогда я спрошу другой. — Какой? — Ты вообще счастлива? Назуна подняла на него глаза. Несколько секунд — тишина. Потом короткий смешок: — Ты с ума сошёл. — Почему? — Потому что нормальные люди так не спрашивают после двух встреч. — Ну, я ненормальный. Она усмехнулась — уже мягко, без колкости. — Ладно. Может, когда-нибудь отвечу. Они снова замолчали. Но тишина была не неловкой — просто спокойной. Назуна сидела, обхватив колени, глядя вниз, а Ко вдруг почувствовал, как будто всё вокруг стало немного медленнее. Город шумел где-то там, далеко, но на крыше будто застыло другое время — только луна, и два человека, которым некуда спешить. Назуна зевнула. — Эй, если завтра снова не заснёшь — приходи. — Я приду, — ответил он. — Без «может» на этот раз? — Без. Она хмыкнула, довольная, и вытянулась, глядя в небо: — Вот и отлично.