Hidden side

Секретарь Академии полон противоречий. Он невероятно умен, располагая знаниями практически обо всем в мире, но ему так тяжело дается проявление эмоций и выражение чувств. Он невероятно силен, это заметно даже невооруженным глазом, глядя на, вызывающие чистейшее восхищение, мышцы рук, рельефный соблазнительный торс, подтянутую объемную грудь, которые он не особо пытается скрывать, хотя продолжает утверждать, что он лишь слабый ученый. Он всегда носит наушники, желая максимально отделить себя от лишнего шума и взаимодействия с людьми, но ты всегда знаешь, что он тебя слушает, даже если продолжает скользить глазами по чернильным буквам на странице книги. Он всегда излишне серьезен, создавая впечатление самого невозмутимого человека на свете, которому чуждо любое привлечение постороннего внимания к его персоне, но он продолжает носить эту возмутительно обтягивающую все его достоинства одежду и продолжает подводить глаза красной подводкой. Последнее тебя удивляло и интересовало больше, чем все остальные противоречия, живущие в Аль-Хайтаме. Ты давно свыклась с его черствым характером, прекрасно зная, что внутри он такой же человек, как и все, стоит лишь узнать его получше и привыкнуть к его неординарному поведению, ты давно привыкла к проявлениям его силы в самые непредсказуемые моменты, но никак не могла перестать любоваться тем, как каждое утро он втискивается в этот облегающий его тело топ и аккуратно подводит глаза, сидя перед зеркалом. И сегодня было очередное утро, когда ты могла наблюдать со стороны за его маленькими ритуалами, которые он повторял каждый божий день. Ты часто оставалась у него на ночь после того, как ваши отношения достигли определенной отметки, на которой вы уже успели принять все недостатки друг друга и научились существовать друг с другом в мире и согласии, как и подобает людям, находящихся в здоровых отношениях. Ты даже привыкла к присутствию Кавеха в его доме, находя довольно занимательными посиделки с ним глубокой ночью за бокалами вина, пока он бы жаловался тебе на своего невыносимого соседа, буквально сидящего на соседнем стуле и не обращающего на его нытье никакого внимания. Но утро всегда было твоим любимым моментом, когда ты могла увидеть Аль-Хайтама с другой стороны, которую не видит больше никто. Только ты. Ты наблюдала за тем, как длинные пальцы сжимают тонкую кисточку, скользящую по уголкам его века. Напрягающиеся мышцы его руки, держащей кисть, всегда так завораживали. Он кажется таким сосредоточенным, но в тоже время расслабленным. В отражении зеркала ты видишь, как его второй открытый глаз слегка щурится, контролируя движение кисти, брови немного хмурятся, но губы вполне расслаблены, как и обычно. Серебряные локоны взъерошены после душа, что является еще одним противоречием, так как он всегда расчесывается в последнюю очередь, в комнате стоит свежий аромат его шампуня и чистой одежды, поглаженной незадолго до того, как ты проснулась. Хотелось бы сдержаться и не портить это восхитительное зрелище, но ноги сами несут тебя к его сидящей фигуре, руки медленно проскальзывают по его бокам к центру живота, напрягшегося от внезапного прикосновения. Пускай твое приближение и было заметно в отражении в зеркале, но был слишком увлечен, чтобы обратить на это внимание, хотя ни один нерв на его лице не дрогнул, как бы он не был обескуражен внезапной близостью. Пальцы твоих рук встречаются внизу его живота и переплетаются в замок, пока подбородок удобно устраивается на макушке Аль-Хайтама. — Всегда было интересно, зачем ты красишь такие и без того красивые глаза, но, пожалуй, не буду спрашивать, — твои глаза на секунду закрылись, пока ты сделала глубокий вдох, наполняя легкие его ароматом. Еще один секрет, о котором никто не узнает, потому что никогда не будет к нему так близко, как ты сейчас, но Аль-Хайтам пахнет свежим хлопком с легкими травянистыми нотками, пахнет корицей, пахнет теплым, уютным домом. — Ты не можешь быть объективной, и ты уже задала вопрос, — рука, держащая кисточку, отдалилась от лица Аль-Хайтама, когда он облокотился на стол, подняв глаза на твое отражение в зеркале. — Ты каждое утро стоишь в дверях и смотришь на то, как я собираюсь. Это настолько занимательно? — Даже не представляешь, — ты зарылась носом в растрепанные седые волосы, наблюдая за слегка озадаченным выражением на лице Аль-Хайтама в зеркале. — Тебе не понять! Просто продолжай. — Я не могу продолжать, пока ты виснешь на мне, — ты заметила, как уголки его губ еле заметно растянулись в короткой улыбке. Свободная рука Аль-Хайтама прижалась к твоим переплетенным пальцам. Такая большая, что может обхватить обе твои ладони, и такая теплая, что одного этого прикосновения достаточно, чтобы заставить тебя сжать его талию еще сильнее и расслабиться, прижимаясь своим подбородком к его голове. — Давай я причешу тебя, пока ты заканчиваешь. — Ты сегодня на удивление энергичная. Хочешь, чтобы я опоздал на работу? — Обещаю, что буду расчесывать тебя максимально медленно и аккуратно! Аль-Хайтам испустил короткий вздох, закрыв глаза, что, в твоем понимании, означало смиренное принятие твоего предложения. Ты отстранилась, отпустив его талию, чтобы залезть в ящик стола и достать расческу. Вернувшись к его голове, ты на мгновение замерла, любуясь его утренним небрежным видом, ушами, не прикрытыми наушниками, переводя взгляд снова на зеркало, замечая, как он, как ни в чем не бывало, снова вернулся к рисованию стрелок. Ты улыбнулась про себя, начиная борьбу с беспорядком на его голове. Секретарь Академии полон противоречий. Но все эти противоречия и делают его самым замечательным мужчиной на свете. Его очень трудно понять и еще труднее принять, но все приложенные усилия стоят того, чтобы увидеть по-своему нежного, по-своему внимательного, по-своему любящего и по-своему замечательного, скрывающегося за ширмой безразличия, человека, который заслуживает всей любви, что ты можешь ему дать.