Пробуждение

Дождь размыл дорогу всего за пару часов. Вода с тяжелых ветвей стекала за шиворот, ледяными струйками пробираясь под одежду, которая уже давно промокла насквозь. Габриэль перестала чувствовать ноги, но останавливаться было нельзя. Каждый в этих краях знал: если не успеешь выбраться из леса до полуночи — дороги обратно уже не найдёшь. По старым легендам когда-то в этих местах жили ведьмы. Они умели принимать облик волков, рысей и прочих диких зверей. Ночами ведьмы выслеживали путников, сбившихся с дороги, и тащили их в свои логова, где потрошили тела и использовали внутренности в ритуалах. Конечно, всё это, скорее всего, бред — детские страшилки, придуманные, чтобы отпугнуть любопытных от леса, который и без ведьм полон опасностей. — Чёрт, ну и зачем меня понесло искать аконит именно сегодня? — пробурчала она, когда нога увязла в грязи, больше напоминавшей болото. Габриэль отчаянно тянула её из липкой трясины, разбрызгивая вокруг вязкую жижу. — Прекрасно! Просто великолепно! Браво, Габриэль! Растение не нашла, промокла до нитки, кроссовок потеряешь — и в довесок грипп подхватишь! Последний рывок оказался слишком резким: нога выскочила неожиданно легко, и Габриэль, потеряв равновесие, кубарем покатилась вниз по скользкому склону, скрытому густыми зарослями. Приземление, к счастью, обошлось без переломов — лишь несколько ушибов, ссадины и окончательно испорченная одежда. Поднявшись, она устало осмотрела себя и, глядя в серое небо, простонала: — Господи, да за что, блядь! Я ведь просто пытаюсь выполнить проект по истории, а не записаться в мученики! Обвинения в адрес судьбы длились ещё минут пять. Она активно жестикулировала, проклиная всё на свете, но этот всплеск злости только отнял последние силы. Обессилев, Габриэль опустилась на огромный валун, стоявший у края небольшой поляны. — Всё. Хватит. Пускай моя жизнь трагически оборвётся прямо здесь, — пробормотала она, доставая сигарету. — Пусть в газетах напишут статью о том, к чему приводит современная система образования. Дурная привычка прижилась в ней за последние полгода: каждая сигарета была островком покоя, маленьким ритуалом силы. Поэтому, когда начался дождь, она предусмотрительно спрятала пачку с зажигалкой в контейнер для трав и убрала в рюкзак. Половина сигареты сгорела быстро — дальше она отсырела и превратилась в зловонный комок. Габриэль с досадой выбросила её и подняла взгляд, пытаясь понять, как далеко до границы леса, где уже начинались первые дома. Но поляна выглядела странно — слишком правильной, чужой. Вокруг, словно по кругу, стояли валуны, обросшие мхом и папоротником. Цветы по краям не закрылись даже под дождём — их лепестки блестели от капель, будто пропитанные светом изнутри. В центре возвышался чёрный камень — гладкий, будто полированный, и странно геометричный, скорее напоминавший обломок колонны, чем природный булыжник. — Мило, — пробормотала Габриэль. — Что, место сборов местных сектантов? Или съёмочная площадка для "Ведьмы из Блэр"? Шутки были нужны, чтобы не замечать, как по спине бегут мурашки. Лес вокруг будто стих, затаился. Даже дождь казался тише, чем минуту назад. Она поднялась и медленно подошла к центру. Так она могла хотя бы держать всё под контролем — если кто-то прячется в темноте, у неё будет шанс заметить его первее, чем он окажется слишком близко. Камень был абсолютно чёрным. Вблизи он отражал свет редких молний, как зеркало. На гладкой поверхности тянулся узор — сплетение тонких линий и символов, не повторявшихся ни разу. Габриэль провела пальцами по вырезанным знакам: камень был холодным. И тут из глубины леса протянулся вой — низкий, протяжный, словно кто-то выл не от ярости, а от древней боли. Габриэль резко обернулась, оступилась на мокрой траве и упала. Острая боль пронзила затылок, и мир вокруг мгновенно потемнел. Последнее, что она ощутила, — как что-то тёплое и густое медленно течёт по её затылку.

***

Три месяца спустя… Габриэль сидела на кровати, лениво перелистывая страницы книги. Солнечный свет заливал комнату, но, к счастью, кровать стояла в углу, где всегда держалась тень. Вот уже два месяца она была заперта в этой школе — о существовании которой не подозревала всю свою жизнь и с радостью прожила бы дальше в неведении. Всё здесь казалось чужим, неправильным, как будто нарисованным рукой какого-то старого и давно забытого иллюстратора детских книжек. Даже воздух был другим — слишком чистым, слишком плотным. Она сама ощущала себя чем-то лишним в этих древних стенах — занозой, которая давно должна была воспалиться, но почему-то всё ещё оставалась под кожей. Первые недели она бунтовала, кричала, плакала. Всё это казалось сном, затянувшимся кошмаром. Иногда ей даже чудилось, что она лежит где-то в стерильно-белой палате под капельницей, а вокруг — родственники, которые тихо обсуждают, выживет ли она. Физически Габриэль была здесь, но разум её застрял в том дождливом лесу. Единственное, что удерживало её от безумия, — учёба. И, конечно, библиотека: огромная, почти бесконечная, с запахом пыли и старой бумаги. Ей открыли туда доступ после пары неудачных попыток побега — видимо, решили, что книги надёжнее цепей. Она училась днём и ночью. Если уж теперь у неё есть силы, о которых она ничего не знала и которыми не умела управлять, то хотя бы в теории нужно уравнять шансы перед тем, что ждёт впереди. В тот день в лесу она ударилась головой, и кровь попала на тот самый чёрный монумент. Никто до конца не понимал, что случилось, но оказалось, что поляна когда-то была местом собрания магов. Те напитали землю своей силой, превратив её в древний источник магии. И по какой-то нелепой случайности именно она — девушка, не умеющая управлять даже своими ногами — впитала в себя всё, что в том месте накопилось за века. Иссушила источник. И навлекла на себя то, что теперь называли «даром». Или «проклятием». Иногда она задумывалась: сможет ли прожить этот год и найти способ избавиться от силы, вернуть себе спокойную, скучную жизнь, где самым большим потрясением был заваленный проект по истории. В этот момент где-то за дверью послышались шаги — лёгкие, но уверенные. — Ааа, точно, — пробормотала она. — Сегодня приезжает второй староста. Готова поспорить, он будет в восторге делить со мной обязанности и башню весь год. Она с неохотой отложила книгу, поднялась и подошла к двери. — Так, — сказала себе, — дышим, улыбаемся, ведём себя прилично. Я же не прокажённая. Это просто... знакомство. Габриэль закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и решительно распахнула дверь. Слева — другая комната, дверь открыта. На пороге стоял парень. Что за дылда? Чем их тут кормят? И волосы… белые, будто светятся… — успела подумать она. Парень посмотрел на неё холодно, оценивающе, будто прикидывал, к какой категории её отнести — к мусору или к чему-то похуже. — Эм, привет, я… — начала она, но договорить не успела: дверь перед ней захлопнулась. Габриэль осталась стоять посреди коридора с глупой полуулыбкой. Полминуты она просто моргала, пытаясь осознать, что это вообще было, а потом с грохотом захлопнула свою дверь и рухнула на кровать. — Да что это, мать его, такое?! — выдохнула она. — Я, конечно, не Мисс Вселенная, но не настолько же! Что за олух? Надеюсь, видеться будем не чаще раза в месяц. На Рождество. И то случайно. И лучше при свидетелях, потому что я начинаю переживать за его жизнь и свою свободу. Немного успокоившись, она снова взяла книгу и притворилась, что весь этот эпизод никогда не происходил. Дел у неё хватало, и явно поважнее, чем переживать из-за плохо воспитанного идиота. В это время в соседней комнате Драко Малфой стоял у окна, глядя на дверь, за которой скрылась его новая напарница. Вторым старостой должна была быть Грейнджер, — раздражённо подумал он. Не припомню, чтобы кто-то имел результаты выше. А эту… я вообще впервые вижу. Кто она такая?