Часть 170

Глава 170.

— Еще раз про «так что», и пойдешь со мной тренироваться! — не выдержав бесстыдных настояний Ичиро, капитан наконец сверкнула на него глазами. Что ж, на этот раз Ичиро притих. Он всегда был таким: дай ему палец, он всю руку откусит. Чем больше ему потакали, тем больше он распоясывался. Эта черта, после обретения почти бессмертной жизни шинигами, лишь усугубилась... Пока не умер, можно куролесить до смерти! Как оказалось, с такими, как Ичиро, нельзя быть снисходительным! И вот, после одного сурового взгляда капитана, он до конца церемонии лишь улыбался, кивал и мычал. Зандзюцу? Что это такое? Какое это к нему имеет отношение? Шутки шутками, но слова капитана Ичиро все же слушал внимательно. Люди были не так важны — за столько лет он почти всех их знал. Главное, что она представляла, — это общее направление развития Четвертого отряда. Конечно, это было направление, заданное капитаном. Когда Ичиро станет капитаном, он сможет действовать по своему усмотрению. Хотя капитаном он становиться не собирался. Шутка ли, он и от лейтенанта отказался, а тут сразу капитан? Слишком многого хотите, серьезно. Он делал все это с одной единственной целью — максимально избавить капитана от забот, чтобы она могла полностью сосредоточиться на подготовке к битве и насладиться ею в своей лучшей форме! Впрочем, на самом деле, знакомиться было особо не с чем. Хоть Ичиро и не занимался делами в Четвертом отряде, он знал общее направление развития, а некоторые из них даже были основаны на его предложениях. Поэтому всего за полдня он полностью освоил обязанности капитана. Но что его удивило, так это то, что после предварительного ознакомления, когда он уже собирался уйти отдыхать, Киринджи таинственно отвёл его в сторону. Однако... Ичиро взглянул на Унохану, которая неподалеку занималась делами отряда. Он засомневался, была ли необходимость отходить? На таком-то расстоянии, неужели он думает, что если говорить тихо, она не услышит? Пока Ичиро недоумевал, Киринджи установил звуконепроницаемый барьер. Что ж, так она действительно не услышит. Но ставить звуконепроницаемый барьер прямо на глазах у другого человека — не слишком ли это невежливо? Впрочем, у Ичиро не было времени размышлять над этим вопросом, потому что из уст Киринджи он услышал нечто еще более поразительное. — Приглашаете меня в Нулевой отряд? — Да. Твои заслуги уже давно достаточны. — Но ведь я уже однажды отказывался? Разве одного и того же человека приглашают несколько раз? — с недоумением спросил Ичиро. — Кхм... На самом деле, то приглашение не было настоящим. Тогда мы собирались пригласить тебя, но в то же время и защитить. — А есть разница? Ладно, в любом случае, я не пойду в Нулевой отряд. Скучно, — Ичиро безразлично пожал плечами. К Нулевому отряду у него действительно не было никакого интереса. Не говоря уже о мистической закономерности «достиг успеха — умри», одна только та обстановка была для него невыносима. Запереть себя в одном месте на сотни, а то и тысячи лет... Уж лучше сразу его убить... Иногда он, конечно, запирался в комнате на несколько месяцев ради какого-нибудь исследования, но это было по его собственной воле. И это были всего лишь месяцы. А в Нулевом отряде — сотни, тысячи лет... И, честно говоря, хоть Нулевой отряд и описывали как нечто невероятное, с высочайшими требованиями к кандидатам, с точки зрения Ичиро, он смотрел на них свысока. Требования были слишком высоки. Да, они принимали гениев из гениев, но какой в этом толк, кроме как для позерства? Области исследований у всех разные, как им общаться? Прогресс в любой технологии достигается отнюдь не путем сидения в четырех стенах. Занпакто изобрел Оэцу, но сейчас в понимании занпакто Ичиро, Урахара и Айзен определенно превосходили его. Единственное преимущество Оэцу сейчас — это отличные материалы для ковки. Но это лишь говорит о его упорстве и удаче, о том, что в бесчисленных экспериментах он нашел хорошие материалы. И только. Дай им троим столько же времени, и они справились бы лучше Оэцу. Причина в том, что Ичиро и его товарищи работали не в одиночку, а всем миром! Взять, к примеру, технологию духовной пищи. На данный момент исследования как Ичиро, так и Хикифунэ зашли в тупик. Хотя и оставалось небольшое пространство для роста, оно было мизерным. Было очевидно, что если продолжать исследования в одиночку, то и за сотни лет значительных результатов можно не добиться. Но после короткого обмена мнениями они оба нашли новые пути для прорыва. Неизвестно, приведут ли они к успеху, но, по крайней-мере, направление появилось. Другой пример — Кайдо. Ичиро не был первым шинигами, предложившим концепцию Воспеваемого Кайдо. До него многие, включая самого Киринджи, занимались этим исследованием. Но прошло несколько сотен лет, и были ли результаты? До Ичиро — практически никаких... Ичиро не считал, что Воспеваемое Кайдо — это целиком его заслуга. Его талант не был настолько чудовищным. Причина, по которой Воспеваемое Кайдо столько лет не давало результатов, заключалась в отсутствии обмена информацией. В этом деле роль Ичиро была лишь ролью нити, связывающей воедино достижения других! Эта нить соединила исследования Киринджи, Уноханы, Киёносукэ и других, в конечном итоге сформировав нынешнее Воспеваемое Кайдо! Можно сказать, что Ичиро смог достичь того, чего достиг, во многом благодаря общению! Ведь технологии развиваются скачками только в процессе обмена. Вероятно, это и было одной из причин, по которой Урахара в оригинальной истории основал Научно-исследовательский институт. Поэтому такое место, как Дворец Короля Душ, для Ичиро было слишком скучным... Киринджи это отчасти понимал. В конце концов, он некоторое время учил Ичиро и хорошо знал его взгляды. Но даже так, он настаивал: — Подумай еще раз. Я хочу, чтобы ты вступил в Нулевой отряд. Ичиро с удивлением посмотрел на Киринджи, его глаза слегка сузились. — Мои взгляды вы должны хорошо знать, учитель Киринджи. Так почему? Да, Ичиро хотел знать, почему. Почему он лично пришел в Четвертый отряд, чтобы сообщить ему об этом. Почему он пригласил его на глазах у капитана. И почему он так настойчиво хотел, чтобы он вступил в Нулевой отряд... Помолчав, Киринджи вздохнул и сказал: — Ты ведь знаешь, что Рецу скоро предстоит битва? — Да, я знаю. Это заветное желание учителя, поэтому я и принимаю дела Четвертого отряда, чтобы капитан могла беззаботно насладиться этой битвой. — Насладиться? Да она на смерть идет, ты знаешь?! — Да, я знаю, — спокойно кивнул Ичиро. Догадаться об этом было нетрудно. В одном поколении может быть только один Кенпачи. На самом деле, она потому и покинула пост капитана Одиннадцатого отряда, что проиграла Кенпачи. А исход... Честно говоря, даже Ичиро мог видеть эту читерскую способность Кенпачи становиться сильнее в бою. Капитан не могла этого не заметить. Поэтому Ичиро был почти на сто процентов уверен, что, имея его в качестве преемника в Четвертом отряде, капитан определенно выберет пожертвовать собой, чтобы максимально раскрыть потенциал Кенпачи, а затем с честью проиграть ему и умереть от его руки! — Так почему ты ее не остановишь! По сравнению со спокойствием Ичиро, Киринджи был куда более взволнован. Настолько, что даже сквозь звуконепроницаемый барьер это привлекло внимание Уноханы. Киринджи глубоко вздохнул и, глядя на Ичиро, тихо сказал: — Ты просто будешь смотреть, как она идет на смерть? Даже если ты не вступишь в Нулевой отряд, ты же знаешь, что если ты попросишь, Рецу хотя бы на мгновение засомневается. — Я уже сказал, я знаю. Но я не хочу так поступать. Киринджи пристально посмотрел на Ичиро. Спустя мгновение он произнес одно слово: — Причина? — Учитель Киринджи, вы помните вопрос, который задали мне во время моего испытания? — не отвечая прямо, спросил Ичиро. Забыть? Ха! Этот вопрос стоил ему раны от меча, как он мог забыть... Киринджи потер грудь, словно все еще чувствуя фантомную боль от того удара, и с содроганием кивнул: — Помню. Узреть истину мира, верно? У многих исследователей есть такое стремление. — Да, истину. Если сравнить это с битвой капитана, то это — мое заветное желание. Если бы, отдав свою жизнь, я смог узреть абсолютную истину этого мира, я бы без колебаний пошел на смерть! — произнес Ичиро под потрясенным взглядом Киринджи и продолжил: — К сожалению, абсолютной истины в мире не существует. Но, к счастью, существует тот, кто может дать капитану возможность сражаться в полную силу. Поэтому я не буду ей мешать. Киринджи со сложным выражением лица посмотрел на Ичиро и вздохнул: — И впрямь учитель и ученик. Словно из одной формы вылиты. Ичиро ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся. Они смотрели друг на друга некоторое время. Затем Киринджи серьезно сказал: — Я знаю Рецу почти тысячу лет. Я не позволю ей идти на смерть! — А я не позволю никому помешать капитану. Киринджи прищурился, и в щелочках его глаз сверкнул ледяной свет. — А если я все же попытаюсь помешать? — Тогда я убью вас! Даже если это вы, учитель Киринджи, я не проявлю милосердия! — Ты понимаешь, что говоришь? Убить меня? Ты уверен, что сможешь? — Хм! С этими словами колоссальное духовное давление вырвалось из тела Киринджи и обрушилось на Ичиро! Однако нынешний Ичиро был уже не тем новичком, что прежде. Такое давление могло лишь доставить ему некоторый дискомфорт, но не более того. — Интересно, сколько полностью произнесенных Горьюу Тэммэцу вы сможете выдержать, учитель Киринджи? — Ты не сможешь его использовать! — Сможете ли вы остановить меня под действием Остановки времени? Зрачки Киринджи сузились. Остановка времени — запретное кидо. Мощное, но в то же время наносящее большой вред миру. Конечно, это было не главное. С его положением он кое-что знал об Остановке времени, но... Раз это запретное искусство так сильно, то и овладеть им должно быть невероятно трудно. Насколько он знал, даже нынешнему Капитану кидо отряда потребовалось почти сто лет, чтобы освоить его и применить в бою! А сколько времени учился Ичиро? Если бы это сказал кто-то другой, Киринджи бы не поверил. Но в словах Ичиро он чувствовал пугающую вероятность. Во-первых, он учил Ичиро и знал о его таланте. Во-вторых, взгляд Ичиро был непоколебим. Взгляд влюбленного человека скрыть невозможно. Точно так же, как и взгляд человека, который хочет убить... Высказав учителю Киринджи свою решимость, Ичиро развернулся и ушел. Ему нужно было подготовиться. Хотя громкие слова были сказаны, но если дело дойдет до драки с учителем Киринджи... нужно быть во всеоружии. Да, Ичиро не бросал слов на ветер. Если Киринджи действительно попытается вмешаться, он и вправду его убьет! В крайнем случае, после битвы капитана он воскресит и его заодно. А потом извинится, и дело с концом. Конечно, в тот момент Ичиро не понимал, что воскресить мелкую сошку и воскресить существо уровня капитана — это не одно и то же. Вернее, процедура немного отличалась... И в этом было главное отличие его способности к воскрешению от способности Истинного Монаха. Воскрешение Монаха было законным, с лицензией. А воскрешение Ичиро — нелегальным. Воскресить пару-тройку мелких сошек — ничего страшного. Но воскресить капитана... Впрочем, обо всем этом Ичиро пока не знал, потому что с самого начала он держал свою способность к воскрешению под семью замками. Тем временем Киринджи, глядя на удаляющуюся спину Ичиро, вдруг рассмеялся. Покачав головой, он подошел к капитану и вздохнул: — Ну и ученика ты себе нашла... Даже мне смеет угрожать... И еще учителем называет... Хех... Ичиро... — Я же говорила, ты его не переубедишь. Ичиро не родился в Обществе Душ, не стоит относиться к нему как к ребенку. — Хех... Возможно. Но почему вы все так легко относитесь к смерти? И ты, и Ичиро. Неужели смерть для вас действительно ничего не значит? — прислонившись к столу, Киринджи смотрел куда-то вдаль с растерянным выражением. Он изобрел Кайдо, потому что не мог видеть, как умирают другие. Он создал целительное искусство, чтобы вытаскивать бесчисленное множество людей с того света. Однако Кайдо — это лечение, а не воскрешение. Оно не всесильно. Спасая многих, он в то же время становился свидетелем множества смертей. Естественно, он испытывал к смерти глубинное отвращение... Поэтому он не мог понять, как Ичиро и Рецу могут так спокойно смотреть в лицо смерти... Капитан тихо рассмеялась: — Смерть? Боюсь, конечно, боюсь. Просто... есть вещи, которых мы боимся больше, чем смерти... — Например? — Например, отсутствие битв. Или, например, невежество... Деньги, власть, слава — все это я уже познала. Сейчас мою кровь заставляет вновь закипать только битва. Ичиро такой же. Хотя он мало говорит о своей жизни в мире живых, по его речам и манере поведения видно, что все это он уже получил при жизни. Поэтому смерти нам действительно нечего бояться. К тому же, Ичиро уже однажды умирал... Киринджи молчал. Он все еще не мог понять. Смерть... Он не то чтобы не умирал. Монах однажды вернул его к жизни. Именно этот опыт дал ему более глубокое понимание смерти. Не то чтобы он ее боялся, но впечатление, мягко говоря, было не из приятных... Видя, что Киринджи все еще не понимает, капитан отложила документы и серьезно спросила: — Тэнджиро, у тебя есть что-то, к чему ты стремишься? Что-то, на что ты готов потратить всю жизнь. Киринджи серьезно задумался и покачал головой: — Возможно, когда-то было. Но после вступления в Нулевой отряд, со временем, я постепенно забыл об этом. У Монаха и Оэцу, наверное, есть. — Тогда передай им эти слова. Возможно, они дадут тебе другой ответ, и ты сможешь вновь обрести свою былую мечту? — с этими словами Унохана мягко улыбнулась. — Хех, — усмехнулся Киринджи. — Что за слова? Неужели они могут так подействовать? — Услышав утром Дао, вечером можно умереть!