Глава 14. Двойное отрицание.

У Эппла было несколько жилых комнат, зачем – он уже не помнил, поэтому одну из них, в самой тихой части по просьбе профессора, он предоставил на ночлег. На радость механика, печенье больше не задавало неудобных вопросов, а молча и быстро съело предложенный хлеб и исчезло в комнате. В любой другой ситуации, Эппл бы отослал печенье куда подальше, но на этот раз невесть откуда проснувшаяся совесть его в ту же минуту бы загрызла. Пусть этот мелкий отдохнёт, хотя бы колени восстановит, а утром Эппл его снова попробует убедить уехать. Право, нечего таким как он по лесу разъезжать, а особенно по Бист-Йисту. Это ещё хорошо, что он к Эпплу попал, а если бы к остальным? К Синему, или к Зубастому? Они до двух не считают. А если бы он к ним попал, пока искал Эппла, то он бы себе этого не простил. Хватит с него печенек, которые из-за него же пострадали. Да даже в безопасном (если специально не лезть руками в механизмы или под стены) лабиринте этот мелкий умудрился травму получить! Надо обязательно пересмотреть плату на птице, что-то явно не так. До этого она никого не клевала... И всё же, кому вообще в здравом уме надо в Бист-Йист? В отговорку про академию Эппл верил слабо, уж больно странным казалось, что к нему "послали" такого хиленького учителя. Либо он конкретно врёт, либо чего-то не договаривает, либо его в академии не слишком уж любят. Самым плохим вариантом, который совершенно не нравился Эпплу и он в это всеми силами не хотел верить было то, что этот профессор – тот самый эншиент, про которого ему так эмоционально и красочно распинался Синий. Если это так, то придётся объясняться больше нужного, да и к тому же испугается печенька явно больше. И самому Эпплу такого не надо. Всё-таки видеться с носителем второй части стекляшки не хотелось, ведь у остальных это ничем хорошим не заканчивалось, а ему и так проблем хватает. Он помотал головой, отбрасывая противные ему мысли. Надо было постараться заснуть. Странный день вышел: с Гаечкой он снова никуда не продвинулся, а теперь ещё и этот как снег на голову. Эппл пытался себя убедить, что оставил его потому, что с больной рукой ночью мотоцикл не порулишь, но без толку. Банальное сострадание к другим печенькам, оказывается, у него всё таки осталось. Эппл фыркнул: смешно, но с самим собой спорить не хотелось, потому что он понимал, что физически не сможет выставить кого-то вот в таком положении за забор. —— Механик оставил Винтика вместе с Драником, чтобы когда тот проснулся, робот помог ему не заблудиться на заводе. Пьюр Драник не возражал. Малыш был намного тише остальных роботов, и с ним можно было хотя бы поговорить. К тому же, он по просьбе показал, где находится рукомойник, и Драник смог умыть лицо от пыли, чему был несказанно рад. Комната, выделенная ему, оказалась не очень большой, да и без окна, но там стояла кровать и стул с какой-то тумбой, и сейчас этого было достаточно. Пьюр Драник поставил посох и сумку с аккуратно спрятанным соулджемом около кровати, затем снял дорожный плащ, и положил на стул. Потом подумал, глянул на Винтика. — Ты будешь на полу стоять, или на стул хочешь? — Не принципиально. Я не испытываю усталости, — отчеканил Винтик, но Драник уже убирал плащ на тумбу и ботинки ставил рядом. — Садись. Мне так спокойнее будет. Винтик кивнул, подъехал к стулу и забрался на него с небольшой помощью Драника. Тот довольно кивнул, погладил робота по голове, пожелал спокойной ночи (на что получил ответное пожелание), и, наконец, лёг. Ноги ужасно гудели, даже чуть подрагивали от усталости, а тело ломило. Надо выспаться. Он снял очки, от чего всё превратилось в сплошное размытое пятно, положил на тумбу и повернулся набок. Мысли роились в голове, как пчёлы, а вопросов меньше не стало. Отчего-то у Драника было очень смешанное чувство от вида и поведения этого механика, да и от завода в целом. Слишком... странным выглядело то, как он после слов про поиски Фоллен Эппла заговорил. Испугался, что ли... говорил, что знает его. Классическая отговорка, но вот только и на биста этот механик ну совсем не смахивал. Будь это бист, хлеб и вода были бы отравленными, а у Драника уже точно забрали бы соулджем. Но про него даже не встало вопроса К тому же Пьюр Драник с неудовольствием понял, что так и не спросил его имени, хотя и планировал. Надо завтра обязательно это сделать. Перевернувшись на другой бок, он постарался отбросить все мысли и заснуть. Настороженность всё ещё оставалась, но он успокаивал себя мыслями, что если бы печенье хотело сделать ему что-то плохое, то точно бы не стало обрабатывать рану и не отговаривало от поездки в ночь. Обеспокоенность, пусть и грубоватая, была не наигранной, за это Драник мог ручаться. Через пару минут он уже спал.