Наши дни. Часть 6

      Ответ на вопрос был столь очевиден, что хотелось просто стучать лбом об стол. Останавливало лишь то, что как-то немного жаль ни в чём неповинную столешницу.       — Ах ты — жучара! — сам себе сказал Усачёв.       — Что? — спросил молодой парень, сидевший сейчас рядом с ним.       — Это я не тебе, извини. Копию этой записи сделай мне пожалуйста. И пришли на Вайбер. Сможешь?       Парень пожал плечами и кивнул, что уж тут не смочь?

***

      В магазине зоотоваров было на удивление людно, вот только публика тут собралась какая-то странная и самими товарами вовсе не интересующаяся.       — Итак, продолжаете утверждать, что колечко умыкнула подруга вашей дочери? — внешний вид Андрея Петровича не обещал совершенно ничего хорошего.       Влад Григорьевич чувствовал себя как-то неуютно. Пожалуй, даже хуже чем при общении с налоговым инспектором, а ведь до сих пор ему казалось, что хуже этих нет и быть не может.       — Ну, а кто ещё? Чужих в доме больше не было.       Молодая женщина, до сих пор стоявшая молча, одарила его таким взглядом, что если бы им можно было убивать, то он бы уже лежал трупом.       — А вот об этом мы хотели бы спросить у вас, — кивнула она. Усачёв тут же достал из кармана сотовый телефон и включил какое-то видео, сунув экран телефона практически под нос Владу Григорьевичу.       Он вроде бы предусмотрел всё: никто не знал про кольцо, ломбард, куда уехало колечко, находился даже не в Смоленске. Так какого чёрта?! На этом злосчастном видео чётко было видно и его лицо, и кольцо.       — Блядь, кто так камеру -то ставит? — только и смог ответить он.       Ну смысла оспаривать то, что он сейчас видел перед собой не было никакого. Сейчас он максимально эпично просрал прекрасную возможность незатейливо и просто подзаработать.       — Давай, я за тебя расскажу? В общем дело было так: тебе срочно были нужны деньги, ну я не знаю для чего конкретно, может любовница шантажировала, может ещё какая напасть случилась. Денег не было, но было колечко, правда не твоё, а дочери, доставшееся ей от бабушки. Кстати, подарок твоей собственной матери не стыдно было у дочери отжать? Нет? Ну ладно, поехали дальше. Колечко уехало в ломбард, но надо же как-то объяснить домочадцам куда оно пропало, вот тут и пришла подленькая мыслишка оболгать подругу дочери. Правда дочь в это не поверила, видимо мозгами не в тебя пошла, оказалась умнее чем ожидал. А из этого следовала и вторая подленькая мыслишка: что можно ещё и с девчонки и её родителей деньги поиметь. Так?       Мужчина усмехнулся:       — Почти так. Любовницы у меня нет и не было, я жену люблю.       Раздались громкие аплодисменты. Все обернулись на звук и тут же обнаружили Усачёва, с самым серьёзным видом хлопавшего в ладоши.       — А вот это похвально! Хоть кто-то в век разврата и порицания моральных ценностей помнит о любви. Молодец. Ценю. Но колечко придётся вернуть и перед девушкой извиниться. А то эта видюшечка разойдётся по всему Смоленску. Ты же не хочешь этого? Вот, сделаешь вид, что колечко куда-нибудь за шкаф закатилось, а тут случайно так и нашли. И вроде как стыдно перед девушкой, вот извинения приносим. Три дня у тебя на репетицию, потом жду премьеру этой замечательной семейной драмы «Кольцо со скарабеем». Если вдруг по каким-то причинам премьера не состоится, то, извини, но будешь звездой интернета. Ясно?       — Что тут не ясного? Ладно, разрулю как-нибудь, — пробормотал Влад Григорьевич.       — Прекрасно! Но есть ещё один вопросик: дед ваш никогда не упоминал откуда у него это кольцо? Видите ли раньше оно уже всплывало в криминальных хрониках Смоленска. Давненько, но всплывало. Тогда погибли двое, но у них остались наследники, и по закону это кольцо принадлежит им. А вы являетесь владельцем краденого, — максимально мило улыбнулась Анна.       — Это кольцо дед бабушке подарил, с какого это перепуга оно не моё? В смысле не нашей семьи?       — С такого, что до попадания в вашу семью его владельцев убили, — пояснила Анна.       — Отец по молодости в лагере сидел где-то под Ивделем. По мелочи на краже попался, ну времена были тяжёлые, послевоенные, разруха… В общем, говорил как-то, что этим кольцом с ним за некую услугу расплатились. Это он уже потом, когда срок отмотал, за кражу не много давали, в Смоленск приехал, работать устроился, с матерью познакомился. В общем больше ничего мне не известно, — развёл руками Влад Григорьевич.       — Мм, милая семейная история: отец — вор, сын — бытовой жулик, — усмехнулся Усачёв.       Анна стояла в глубокой задумчивости. Кое-что из прошлого этого колечка конечно стало проясняться, но опять-таки непонятен путь кольца из Смоленска в Ивдель, да и если бы кольцо хранили там, то его бы с первый же обыск отняли. Значит, кольцо Григорий Васильевич получил либо до того как сел, либо сразу после этого. А какую такую услугу могли столь щедро оплатить?       — С бизнесом у меня некоторые проблемы. Не так чтобы глобальные, но всё же. А вы сразу на любовницу…       Тимоненко развернулся и пошёл вглубь магазина, всем видом показывая, что диалог окончен. Андрей доброжелательно похлопал его по плечу.       — Надеюсь, больше не будет необходимости встречаться!       Отвечать он не стал, хотя в этом был с ними абсолютно согласен и предпочёл бы вообще больше не видеть этих рож.

***

      Советский союз может и был практически райским местечком для тех, кто там жил, но в целом имел и тёмные стороны. А одной из самых тёмных был ГУЛАГ, или проще говоря сеть лагерей, зон, тюрем и тюремных пересылок, широко раскинувшихся по всей стране. И даже сейчас страна — наследница великой коммунистической державы вовсе не спешила открывать все тайны тех лет.       Ивдель в Советском союзе был в основном известен тем, что вокруг этого маленького городка раскинулась целая сеть Ивдельских лагерей, ну и немного тем, что там останавливалась группа туристов, в честь которых потом был назван целый перевал. Хотя последнее вряд ли бы обрадовало их, знай они об этом заранее. Но сейчас Анну Остроумову больше интересовал архив Ивдельских лагерей, куда она отправила запрос. Проблема состояла в том, что она не знала кого конкретно ищет, она примерно знала сроки, примерно знала статью и больше ей не было известно ничего. А вопреки обывательском у мнению мелких и крупных воришек в Советском союзе было ни чуть не меньше, чем позже в Российской Федерации. Так что задача вовсе не обещала быть простой.       Дома её встретил довольный до безобразия Святослав Вернидубович, впрочем, тоже нисколько её не удивив.       — Молодец, Аннушка! Ой удружила, Ириночка Витальевна звонила, ой благодарила! Нам ссориться с хранителями нельзя, нам в мире надо жить с людьми.       Сняв пальто и повесив его на вешалку, времён холодной войны, Анна мысленно отметила, что в этой вампирской норе надо хотя бы частично, но сделать ремонт.       – Так мы вроде и не ссоримся, это они всё чаще забывают о рамках приличия.       Это было самое мягкое, что она могла сказать о казни Женька, пусть даже тот в дальнейшем и остался жить, но сам факт и всё, что он потом пережил, ещё долго будут стоять между вампирами и хранителями. То, о чём нельзя говорить, но то, что все знают.       – Худой миру лучше славной ссоры, – поучительно прокомментировал дед Слава.       Анна не ответила, молча прошла свою комнату. Она искренне любила Смоленск, тут она родилась, жила, умерла и опять жила, но даже ей иной раз хотелось бросить всё и исчезнуть куда-нибудь. Она даже была готова махнуть в Москву с Иваном, но не успела.       А за окном Смоленск жил своей жизнью. Кто-то бежал по своим делам, кто-то наоборот не знал, чем себя занять, теряя попусту драгоценное время. Маленький, провинциальный город, но почему-то ей казалось, что он вечен. Это город был, есть и будет, а она всего лишь подзадержалась здесь дольше чем планировалось.       Казалось бы она решила задачу, и могла бы похвалить себя за это, но только лишь казалось. Пока она бегала по местным ломбардам, Андрей кинул фотографию колечка в ломбарды московские, логично предположив, что такие вещи сбывать будут не в Смоленске. Надо же было так сглупить...       Дверь позади неё скрипнула, ещё раз напомнив о том, что надо бы заняться ремонтом, вернее заняться уговорами дед Славы на то, чтобы получить его разрешение на ремонт.       – Слышал, что тебя можно поздравить! – радостно окликнул её Жан.       – Не с чем. Андрей нашел скупщика, а через того и вышли на продавца.       Какой смысл приписывать себе чужие заслуги? По крайней мере Анна такого смысла не видела.       – Но ведь задача решена? Значит можно поздравить с избавлением от задачи!       – Жан, тебе никогда не хотелось уехать отсюда?       Он подошёл и положил руку на плечо девушке. Она могла быть сильной, и даже очень сильной. Но даже у самого сильного бывают постыдные минуты слабости.       – Однажды я стал частью этого города. Хорошо это или плохо, но это так. И вообще, пару раз я уезжал, один раз даже надолго. Жил в маленьком французском городке, где цветут розы, пахнет яблоками, а по вечерам можно смотреть как закатное солнце опускается в море. У меня была жена и мы даже растили ребёнка. Конечно я не был родным отцом Этьену, но мне так хотелось казаться его отцом.       – Тебе нравилось там?       – Да. На тот момент отношения с Ольгой перешли в стадию, когда от вида друг друга хотелось рыдать, и мне нужен был этот небольшой отдых. Я серьёзно боялся сойти с ума. Свихнувшийся вампир, способен наделать куда больше дел, чем просто свихнувшийся гражданин.       – А Ольга? Что делала она?       – Ольга пыталась покорить Москву, решив попробовать себя в немом кино. Но стать Ольгой Холодной, она так и не смогла.       Почему-то представить себе Жана где-нибудь в саду рядом с маленьким домиком на французской Ривьере, в компании жены и сына у Анны не получалось. Воображение упорно рисовало всё того же ловеласа, пачками покоряющего всех дам в округе.       – Почему ты вернулся? Ведь там было хорошо.       – Потому, Анечка, что моя жена умерла, у неё был туберкулёз, Этьен к тому времени был самостоятельным юношей двадцати лет и не нуждался в моей опеке. Маленький городок, там нельзя просто взять и сменить адрес, имя, профессию и жить дальше как ни в чём не бывало. Если ты умираешь в маленьком городке то ты умираешь. В общем я погиб в пожаре, моё имя выбито на одной могильной плите с моей женой, а я снова здесь.       Помолчав, Анна прокомментировала признание француза смоленского пошиба кратко и ёмко:       – Отпуск.       – Да это был отпуск. Он был прекрасен и, что более важно, он был необходим, но однажды он заканчивается и ты возвращаешься в Смоленск. Подумай об этом на досуге.       – Подумаю, – пообещала женщина.       Может быть это было не такой уж бредовой идеей.