Глава 18

Эпиграф: «Иногда агрессивная. Иногда неразборчива. Слишком высокомерна. И слишком заносчива. Любит кофе, ваниль... Но ее жизнь без тебя идет своим чередом...» Новость пришла, как и положено всем плохим новостям в этом офисе, в виде электронного письма с темой, украшенной идиотскими эмодзи в виде пальмы и солнышка: «Всем-всем-всем! Наш ежегодный выездной тимбилдинг!» Анжела читала текст и чувствовала, как ее безупречный маникюр впивается в дорогую кожу кресла. «Два незабываемых дня в загородном клубе «Сосновый рай»!» — ага, три звезды с большой натяжкой и комары размером с воробья. «Вас ждут увлекательные командообразующие игры!» — это когда пьяный системный администратор пытается перетянуть канат с отделом бухгалтерии. «Вечером — гала-ужин и дискотека!» — шашлык из замороженного мяса и хиты Стаса Михайлова. Это был не анонс корпоративного праздника. Это был приговор. Ссылка в ад с плохим шампанским, принудительной улыбкой и перспективой лицезреть своего начальника в шортах. Для Анжелы это было хуже сорванной рекламной кампании. Это была публичная пытка хорошим настроением. Ее инстинкты кричали: «больничный!», «срочная командировка в Урюпинск!», «смерть от аллергии на сосны!». Но она знала, что не может. Пропустить тимбилдинг означало проявить слабость. Выпасть из стаи. В их мире это было равносильно тому, чтобы добровольно нарисовать у себя на спине мишень. Она сидела, глядя в окно на серый московский пейзаж и морально готовясь к двум дням фальшивых улыбок, когда в дверях ее кабинета материализовалась его фигура. Илья Воронцов. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с откровенно издевательской ухмылкой. — Что, Ангел, уже пакуешь резиновые сапоги и спрей от клещей? — его голос был пропитан ядом и весельем. — Слышал, в программе заявлен квест «По следам лесного зверя». Боюсь, зверю придется несладко, если он встретится с тобой. — Замолчи, Воронцов, — бросила она, не поворачиваясь. — У меня и так мигрень от одного только вида слова «командообразование». Кажется, оно вызывает у меня анафилактический шок. Он вошел, бесцеремонно сел на стул для посетителей. — Ну что ты. Это же весело. Возможность побыть ближе к народу. Увидеть, как финансовый директор плачет, проиграв в «Мафию». Разве не ради этого мы живем? — Говори за себя, — отрезала она. — Я предпочитаю держаться от «народа» на безопасном расстоянии. Желательно, измеряемом в парсеках. Он наклонился вперед, и его глаза хищно блеснули. Вот оно. Он пришел не просто позлорадствовать. Он пришел играть. — Предлагаю пари, — сказал он тихо. — Чтобы скрасить наше с тобой изгнание в этот «Сосновый рай». Анжела медленно повернулась к нему, приподняв бровь. — Слушаю. — Мы оба едем. Мы оба участвуем во всем этом балагане. Изображаем энтузиазм. Улыбаемся. Пари на то, кто из нас первый сломается. Кто первый скривится от кислого вина, закатит глаза на идиотский конкурс или сбежит в номер под предлогом «важного звонка». Кто продержится дольше в образе «идеального корпоративного сотрудника». — И что на кону? — в голосе Анжелы появился азартный металлический звон. Она уже знала, что ответ ей не понравится. И именно поэтому она уже была согласна. — Проигравший… — он сделал паузу, смакуя момент, — выполняет одно любое желание победителя. Вообще любое. Без ограничений, моральных кодексов и права на отказ. Воздух в кабинете загустел. Это была не просто ставка. Это был вызов, брошенный прямо ей в лицо. Ловушка, обернутая в азартную игру. Он проверял ее. Он хотел получить над ней власть, пусть и на одно желание. И отказать — означало признать, что она его боится. Она холодно улыбнулась. — Договорились, Воронцов. Готовься исполнять. Мое желание будет очень дорогим и, возможно, слегка унизительным. Как раз в моем вкусе. Он рассмеялся. Коротко, глухо. — Жду не дождусь, Ангел. Он встал и вышел. А Анжела осталась сидеть в своем кресле. Ненавистный тимбилдинг вдруг перестал быть ссылкой. Он превратился в поле боя. В арену для их личного гладиаторского поединка. И она шла туда не для того, чтобы строить башни из спичек с коллегами. Она шла туда, чтобы победить. А ее приз будет гораздо слаще, чем кубок из фольги за первое место в перетягивании каната. Она уже начала придумывать свое желание. И от этих мыслей ее мигрень прошла сама собой.