Когда боль становится тише

Комната будто сжалась, воздух стал гуще. Он стоял прямо у двери, не моргая. Его взгляд был таким же острым, как и тогда — только теперь в нем больше не было легкости. Только усталость и холод. Чего тебе, Сатору? - выдохнула я стараясь не смотреть в его глаза. - Или ты пришел лично закончить то что начал твой ученик? Он молчал. Лишь звук его шагов, размеренных и тяжёлых, наполнял палату. Каждый шаг отзывался гулом в груди, каждый — словно толчок к сердцу, заставляющий его предательски биться чаще. Напряжение сгущалось. Я сделала непроизвольный шаг назад. Послышался тихий щелчок двери — Сёко молча вышла, оставив нас наедине. — Айрис, пойми, — Сатору подошел ближе, — я не собираюсь причинять тебе боль. Он протянул руки, чтобы положить их мне на плечи. Я снова отступила. — Не трогай меня, — прошептала я. Голос дрожал. Слабость после обратной техники Оккоцу давала о себе знать, мышцы рук едва заметно подрагивали. — Настолько боишься меня? — в его голосе мелькнула усталость, за которой пряталась боль. Он отступил. Взгляд стал холодным, отстраненным. — Ты ведь знаешь, что происходит. Мне нужна твоя помощь. Я не хочу, чтобы Япония окончательно ушла под землю. — Япония? — горько усмехнулась я. — С каких это пор ты стал заботиться о других? — Я всегда заботился. — Ложь! — выкрикнула я. На миг глаза вспыхнули алым, по палате прокатился гул от внезапного всплеска проклятой энергии. — Успокойся, — в его голосе зазвучал металл, вена на лбу предательски вздулась. — Не смей меня успокаивать! — сорвалась я. — Ты всегда думаешь только о других! Я моргнула — и мир будто дернулся. Сатору стоял вплотную. Мои плечи прижаты к стене, его руки — по обе стороны от меня. Он смотрел прямо в глаза, в самую глубину. — Думаешь, время в этой чертовой тюрьме я провел, играя в игрушки? — его голос сорвался на крик. — Думаешь, мне было все равно, как рушился Токио?! Он тяжело дышал, не в силах сдержать гнев. — Каждый день я разрушаю себя изнутри, Айрис. Каждый день вижу перед глазами тебя — ту, что закрывала портал. Он опустил голову. Белые волосы упали на лицо, пряча взгляд. — Я хотел помочь тебе… правда хотел, — прошептал он уже почти спокойно. — Прости. Возможно, я и правда ужасный человек. Его руки бессильно опустились мне на плечи. Сердце билось слишком быстро. Слышать, как Сатору Годжо извиняется, — это было почти невозможно. Сильнейший, гордый, непоколебимый — сейчас он просто человек. — Сатору… — я тихо накрыла его спину ладонями. — И ты прости. Я так долго держала в себе обиду, что не заметила, как она стала ненавистью. Повисла тишина. — Но теперь я понимаю… — продолжила я едва слышно. — Я только закапываю тебя глубже. Сейчас на тебе держится вся страна. Это тяжело, я знаю. Он медленно выпрямился. В глазах вновь мелькнул тот самый знакомый голубоватый свет. Легкая улыбка коснулась его губ — теплая, почти ностальгическая. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не верится, но сейчас я снова вижу ту самую студентку с первого курса Техникума. Я улыбнулась в ответ, отступив на шаг. — Так ты поможешь? — спросил он, опуская взгляд. — Без тебя не справлюсь. — Куда деваться, — вздохнула я. — Похоже, судьба Японии в наших руках? — Именно. Жизнь будто снова обрела краски. Совместные задания, расследования, спасение страны — всё это сулило опасность, но и что-то большее. Запах воспоминаний приятно отзывался в груди. Интересно… Смогу ли я когда то отпустить прошлое?..