• • •

      Хонг помнит, как мама рассказывала о родственных душах, и это почти единственное воспоминание о ней. О том, как забавно и смешно судьба распорядилась: каждый раз, когда один соулмейт чихает, дёргается нога другого. Он, сестра и отец были связаны связью душ. Говорят, что не романтические родственные души, а тем более внутри семьи – редкость. Что ж, хоть где-то Хонгу повезло.       Отец и мать умерли. У Хонга осталась лишь Он . Потом был побег зимой, долгое путешествие сначала в никуда, потом – на другой континент. Хонг помнит, как прятался среди контрабандных трав на каком-то корабле, как Он лежала рядом и смотрела на него с решимостью в глазах.       Однако Хонг не помнит, когда они оказались в трущобах. Это место стало их домом. Больше некуда было пойти. Расцветала бутонами и почками весна.       А затем начался сущий кошмар.       Хонг лежал в самой пустынной зоне трущоб, где стояли лишь заброшенные здания и не росло ни одного дерева. Казалось бы, можно вздохнуть спокойно, но нет – помимо голода и жажды была ещё проблема. Хонг лежал, свернувшись калачиком, с тряпицей, повязанной вокруг носа, лежал, и не переставал чихать. У него никогда не было аллергии, но внезапно, именно сейчас он прочувствовал все её признаки. Глаза слезились, нос заложило, чих почти не прекращался.       И это ничем не лечилось, отвратительно. (Не то чтобы в трущобах у них есть доступ к лекарствам).       Пока Хонг страдал, Он было ничем не лучше.       В своей кошачьей форме она пыталась поймать хотя бы одну местную крысу или птицу, но в самый ответственный момент лапа начинала дрожать, раздавался шорох, и добычи Он лишалась. Она лезла на дерево сбить с верхушки подсохшек яблоко? Лапа дрожала, и она падала с дерева.       Это была очень голодная весна для них обоих.