Глава 1. Чужая жизнь

Катрина с неохотой открыла глаза, ведь будильник было невозможно игнорировать дальше. Был конец августа, тем не менее перед началом учебного года в школе выдумали дополнительные занятия, на которые идти совершенно не хотелось, но её опекуны будут недовольны, если она прогуляет. Девочка медленно спустилась на первый этаж. Никого уже не было дома, что, несомненно, обрадовало. Она прошла в просторную кухню и, сдерживая зевок, открыла холодильник. Еды было более чем достаточно, чтобы приготовить быстрый завтрак. Катрина привычно сделала себе бутерброд и налила чашку чая. Она села за широкий прямоугольный стол и поглядела в окно. День обещал быть прекрасным, небо сияло лазурью без лишнего облачка. Через широкое окно лучи солнца попадали на стол, на стеклянной поверхности которого не было ни единой крошки или пылинки, что напомнило об определенных обязанностях. Катрина, медленно жуя бутерброд, перевела свой взгляд на одиноко стоящий небольшой календарик. Сегодня вторник, её очередь убираться по дому. Так как дома всегда поддерживалась строгая чистота, уборка много времени не займет. Девочка никогда не видела, чтобы тетя или дядя пользовались пылесосом или тряпкой, складывалось ощущение, что техникой пользовалась только она, но это не изменяло факта, что у них всегда был безупречный порядок. Сейчас Катрина завтракала в одиночестве, хотя раньше её всегда отвозили тетя с дядей. Они жили в спокойном тихом пригородном районе Лондона, но несмотря на это только с прошлого года ей разрешили самостоятельно добираться до школы, которая располагалась недалеко. Было здорово наконец-то иметь возможность самостоятельно добираться, это придавало хоть какое-то чувство свободы. Правда, по пути Катрине всегда мерещилось, что за ней наблюдает дюжина невидимых глаз, но сколько бы она не всматривалась по сторонам, никого и ничего подозрительного не видела. Своё воображение она объясняла тем, что не привыкла ходить одна. Один раз в неделю девочка с тетей и дядей постоянно выезжали в торговый центр или в парк погулять, а в среду вечером за покупками в местный супермаркет. Расписание едва ли менялось, как Катрина полагала из-за плотного рабочего графика опекунов. Однако, девочку не покидало странное чувство. Ей всегда казалось, что она живет чужой жизнью. Конечно, хороший дом и обстановка не могли не радовать её, и своих приемных родителей она не ненавидела. Хотя они относились к ней довольно холодно и равнодушно, да и не скрывали этого. Тетя и дядя, так повелось их называть с самого детства, никогда не обижали её намеренно, не морили голодом и не били, но очевидно и не любили её. Они говорили, что её родители погибли в автокатастрофе, а они — дальние, дальние родственники, и не хотели оставлять её в детдоме. Катрина разумом понимала, что должна быть им благодарна, но порой горькое чувство не покидало её — разве не было никого на свете, кто хотел бы по-настоящему принять её в семью? Не из чувства долга или других необъяснимых причин. Всё же опекуны были довольно странными людьми. У них не было своих детей, они пропадали на работе целыми днями, никогда не ходили по гостям или на прогулки кроме тех, которые Катрина называла «по расписанию», и вели в целом закрытый образ жизни. Периодически они уезжали в командировки, и когда девочка была помладше, приходили их друзья, чтобы посидеть с ней. Только в большинстве случаев гости были неразговорчивыми, к чему она быстро привыкла и не мучала вопросами. В целом, у них в семье было не принято задавать много вопросов. Не существовало определенного правила или тем более запрета, но девочка знала, что её излишнее любопытство не приветствуется, так же как и проявление капризов. С детства Катрина изо всех сил старалась не плакать при тете и дяди, зная по опыту, что неизбежно вызовет недовольство. Их мирок был достаточно холодным, но спокойным. У Катрины были свои радости жизни — большая домашняя библиотека, чтение тетя и дядя поощряли, так же мобильный телефон и ноутбук, что позволяло хотя бы заводить и общаться с виртуальными друзьями, так как в реальной жизни ей было запрещено приводить друзей в гости и ходить гулять без сопровождения тети и дяди. Не то чтобы у неё было много друзей в школе, когда все одноклассники без конца шепчутся, что она никогда не гуляет, ни к кому не ходит в гости и мало говорит о семье. Хотя она признавала, что привыкшая быть незаметной и не беспокоить никого в семье, она по привычке также вела себя в школе за исключением некоторых моментов, когда не могла сдержать свой от природы вспыльчивый характер. Однако, всё это было мелочью по сравнению с одним фактом, который неотвратимо не мог ещё больше отдалить её от ровесников. К её досаде, с ней постоянно происходили наистраннейшие происшествия. Особенно в минуты злости или радости. Однажды одноклассник пытался отобрать у неё учебник, а потом с резкими криками отдернул руку, на которой виднелись следы от зубов. Он больше недели утверждал, что книга укусила его. В другой раз девочки окружили её в коридоре и пытались задирать, когда внезапно пожарный шланг, дергаясь словно змея, выскочил из коробки и из него захлестала вода, полностью обливая их. Сама же Катрина осталась сухой и невредимой. С криками и воплями они убежали, называя её «ненормальной» и «проклятой». За ней закрепилась определенная репутация и вряд ли приятная. Однажды Катрина так не хотела идти в школу, что готовы была разрыдаться, но тетя и дядя всё равно отвезли её. Она зашла в ненавистную школу, привычно прошла по коридору, открыла дверь класса и, сделав шаг вперед, в одно мгновенье оказалась в своей комнате. Когда её опекуны приехали и обнаружили её дома, девочка не могла объяснить, как она оказалась дома раньше них, если они только что завезли её в школу. Они очень разозлись и не желали слушать её сбивчивые объяснения, и подобные случаи не исчислялись единицами. Конечно, бывали и приятные неожиданности. Например, однажды у неё ещё с утра закончились деньги на телефоне, а она так хотела дочитать понравившийся рассказ, а пополнить счет могли только тетя с дядей вечером после работы. Так ей внезапно пришла внушительная сумма насчет, и позже никто в телефонной компании не мог объяснить появление суммы. Правда чудеса происходили намного реже, чем неприятные происшествия. Катрина постаралась отбросить ненужные воспоминания и засобиралась в школу, надеясь, что сегодня всё обойдется без отклонений от нормальностей. Её не покидало тревожное чувство, только она не могла сказать с чем оно связано. Покидая дом, девочка на пару секунд остановилась у зеркала в прихожей, чтобы убедиться, что готова к выходу. Невысокого роста, худая, с длинными, слегка волнистыми темно-каштановыми волосами, вовсе не отталкивающими чертами лица, серо-зелеными глазами с длинными ресницами и бледной кожей, она не так уж должна была выделяться из толпы в плохом смысле. Почему-то всё было с точностью наоборот. Видимо, в компенсацию приятной внешности, она обладала редким талантом притягивать вышеперечисленные неприятности, эффективно заслуживая звание «белой вороны» среди сверстников. Вот такая жизнь была у Катрины Уотсон до конца августа 2017 года. И пока день девочки шел своим монотонным течением, она не подозревала, что за пределами её привычного, другими словами, маггловского мира решалась её дальнейшая судьба. *** — Мы не можем допустить её в Хогвартс! — Что за чушь! — вспылила молодая женщина с необычными пепельными волосами. Её фиолетовые глаза сверкали в праведном гневе. Она сидела за большим круглом столом в окружении людей разных возрастов. Совещание длилось продолжительное время, но все казались предельно собранными и серьезными. Можно было подумать, что действие происходит в обычном офисе, если бы не тот факт, что все присутствующие являлись волшебниками. — Не стоит забывать, она — дочь сами знаете кого, — произнес кто-то и воцарилась некомфортная тишина. — Какая разница кто её родители. Она не может отвечать за их преступления. Что думаешь, Гарри? — резво обратилась женщина к волшебнику, возглавляемому собрание. — Я согласен с Эльзой, — мужчина ответил без колебаний, но в глубокой задумчивости. — Она представляет угрозу нашему…даже всему миру! — возмущенно воскликнул один из волшебников в преклонных годах, прекрасно помнивший времена Темного лорда и любивший упоминать это при всяком подходящем и неподходящем случае. — Мы постоянно ведем за ней наблюдение, всё под контролем, — раздраженно ответил глава авроров Гарри Поттер. — По вашему настоянию, аврор Поттер, мы поместили её в мир магглов, чтобы она росла подальше от своей «славы», хотя ей было место в закрытом приюте. — Или Азкабане, — кто-то тихо пробормотал среди присутствующих, и в воздухе опять повисла напряженная тишина. Глава авровов сдержал тяжелый вздох. Он, в свои тридцать семь лет, занимал пост главы авроров, но не сказать, что его жизнь была идеальной или беззаботной. И без темных лордов, бюрократия и министры магии с их многочисленными заместителями приносили столько неприятностей, что сложно перечесть. После падения Волдеморта стоило огромных усилий удержать светлых волшебников от слепой мести пожирателям смерти и их семьям. Казалось, что дети темных магов были виноваты уже в одном факте своего рождения. Что же тогда можно было сказать про Катрину Риддл Лестрейндж? Каждый год споры вокруг неё не утихали, но год её поступления в Хогвартс превзошел все предыдущие годы вместе взятые. — Её обучение в школе Чародейства и Волшебства принесет не мало проблем, не говоря о том, что там авроры не уследят за девочкой, — произнес другой участник собрания. — Абсолютно согласен с Лоренсом. У неё, возможно, будут учителя-наставники, но не в школе для всех волшебников, — подтвердил его сосед. Большая часть волшебников одобрительно закивали головами. Эльза уже открыла рот и почти вскочила на ноги, чтобы вступить в новый спор, когда глава авроров прервал её одним взглядом. — Она будет учиться в Хогвартсе вместе со всеми, — безапелляционно произнес Гарри Поттер тоном, пресекающим любые возражения. Повисло молчание, никто не решился поспорить со спасителем Магического мира. — На этом наше собрание закончено. Предупредите её опекунов и подготовьте все необходимые документы. *** Катрина удивилась, когда вечером опекуны позвали её в гостиную для разговора. Девочка послушно и тихо присела на край дивана. По лицам приемных родителей она сразу поняла, что намечается что-то серьезное. Она мысленно пыталась вспомнить все совершенные нелепости за день. Вроде сегодня ничего не происходило странного, и в школе учителя не должны были жаловаться на её очередную «странность». Но никогда нельзя расслабляться, она могла легко что-то упустить. Не зря она была весь день сама не своя, как чувствовала. Девочка постаралась унять внутреннее волнение. — Как тебе известно, мы — твои опекуны и воспитывали тебя не с самого детства. Не всё мы могли рассказать тебе до настоящего момента. Прежде всего, твоя фамилия не Адамс, а Уотсон, — произнесла женщина, внимательно следя за реакцией девочки. Катрина спокойно слушала их, не возражая и мысленно готовясь ко всему, но следующие слова поразили её. — Ты — волшебница, но в целях безопасности мы ограничивали твои контакты с маглами, так называемыми «неволшебниками», и скрывали волшебный мир. Но время пришло — ты получила письмо и больше нет смысла в этом. С завтрашнего дня ты отправишься на обучение в школу Волшебства и Чародейства, Хогвартс, — произнесла тетя, протягивая ей желтоватый конверт с огромной печатью. Девочка почти дрожащими руками взяла и раскрыла письмо. *** Катрина не могла заснуть. Она прокручивала в голове вечерний разговор. Она — волшебница? И будет учиться в школе Чародейства и Волшебства? Казалось, она попала в настоящую сказку. Девочка снова и снова включала прикроватную лампу и перечитывала письмо, а потом прижимала к груди, боясь заснуть, а на утро проснуться и узнать, что всё нереалистичный сон. В письме было написано, что нужно отправить ответ до 31 июля, но тетя с дядей успокоили её, что они уже всё отправили, и проблем не возникнет. У Катрины было миллион вопросов, но она боялась много спрашивать у опекунов, не желая вызвать их раздражение и опасаясь, как бы они не передумали отправить её в волшебную школу. Тетя и дядя не высказали недовольства по поводу её новой учебы, но не похоже было, что они в восторге от подобной перспективы. Лежа в темноте, девочка смотрела как на электронных часах перевалило за полночь. 31 августа наступило. Сегодня её отвезут в какой-то переулок для покупок принадлежностей для новой школы. Катрина с нетерпением ждала этого. Она закрыла глаза и мысленно просила, чтобы на утро всё не оказалось сном или ещё хуже розыгрышем. Её утешала мысль, что тетя и дядя не были похожи на людей, которые будут шутить подобным. Главное, что бы всё не было сном, порожденным фантазией и одиночеством, а с остальным она справится. Через окно лунные лучи пробивались через ветви дерева, отбрасывая свет на прикроватную тумбу, где лежало раскрытое письмо. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Минерва Макгонагалл Дорогая мисс Уотсон! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову (или любой другой доступный вид коммуникации) не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Лидия Аббот, секретарь и заместитель директора! Катрина не знала, что её ждет впереди, но она была уверенна в одном — её жизнь бесповоротно менялась.