[ 11 ] : Призраки прошлого

      Стены замка погружались в ночную темноту, и лежащий на чужой кровати Каспер был даже рад, что смог обменять у Криса приглашение на вечеринку Слизерина на комнату в гостиной Гриффиндора. Слизеринец не знал, что Форд сделал это для его же блага, заметив помятый вид знакомого брюнета (просто Крис и Майкл всегда были единственными, кто вообще это замечал).       Подземелья шумели, пользуясь тем, что завтра воскресенье, а значит никто не станет ждать их с похмельем на лекциях. А слизеринец лежал и, не имея возможности заснуть, сверлил взглядом потолок, хотя это совсем никак не помогало.       На часах было пол третьего ночи, когда ненадолго наконец задремавшего Каспера снова разбудил шум со стороны общего коридора. Кто-то что-то уронил, словно съехав по двери, прижавшись к ней плечом, и брюнет даже с презрением поморщился, безошибочно определив по глухому звуку удар тела о каменные плиты замка. Теперь там, за дверью в его пустующую комнату, лежало чье-то наверняка пьяное тело и тяжело дышало, мешая спать. Хилл, про себя радуясь, что Крису за какие-то неизвестные никому заслуги выделили целую комнату для старост и что ему, Касперу, даже не пришлось мириться с назойливыми соседями, поднялся с кровати.       Брюнет механически пошарил по карманам в поисках палочки, без которой не выходил никуда, но так ее и не нашел. Головная боль от недосыпа усиливалась, и раздраженный ситуацией Хилл (решив, что разберется с непрошенным гостем простым невербальным) был вынужден направиться к двери в том же, в чем и спал: в легкой темной рубашке и тонких брюках.       Дойдя до деревянной пародии на дверь (которую можно было легко выбить рукой, не то что заклинанием), Хилл надавил на нее, толкая. Кусок дерева со скрипом слегка проехался вперед, но, уткнувшись в непонятную массу под собой, вернулся на прежнее место. Каспер выругался: было очевидно, что чья-то лежащая под дверью туша теперь закрывала ему даже выход.             — Встань с места и иди куда шел, а не валяйся под дверью комнаты для старост, — громко потребовал Каспер, обращаясь к неизвестному человеку за дверью, — Если, конечно, не хочешь быть оштрафованным на тридцать пять балов за нарушение чужого покоя.       В ответ из-за двери раздался тихий противный смех. А Каспер, все еще страдая от головной боли и начиная раздражаться, даже не заметил, как подозрительно затихли в принесенном им с собой террариуме каракурты.             — Открой дверь, — снова потребовал Каспер, толкая дерево теперь не ладонью, а плечом.             — Ты этого хочешь? — внезапно поинтересовался незнакомый голос из-за двери.             — Да, сделай это сейчас же, — с холодной яростью потребовал слизеринец.             — Тогда назови мое имя.             — Твое имя? — искренне удивился брюнет, — Откуда я могу знать твое имя, если я тебя даже не вижу!             — Мое имя, — то ли злясь, то ли умоляя произнес голос, — Как меня зовут, Каспер? Ты хотя бы все еще помнишь меня?       Хилл, предчувствуя что-то неладное, сделал несколько аккуратных шагов назад, в сторону кровати. Где-то там, на столике, должна лежать его палочка. А где-то там, за дверью, теперь стоял кто-то, чей голос Каспер не мог узнать, потому что он был «не его» голосом, но близким. И слизеринец не был уверен, но почти видел, как дверь ползла следом за ним, стоило ему сделать хоть шаг назад — он не мог отдалиться.       Кто-то за куском дерева громко и жалобно заскулил, и дверь наконец приоткрылась. Теперь застывший возле нее Каспер с холодным ужасом вглядывался в щель и видел внутри нее пальцы с не успевшими до конца разложиться кусками мяса, хватающиеся за край.       Из окружающей темноты, осыпающейся на обувь слизеринцу землей с «их» кладбища-сада, на Хилла смотрело сухое мертвое лицо покойника, безэмоционально рассматривающее парня через щель.       Каспер, непривычно для себя пытаясь сбежать, сделал еще один шаг назад, и чужое тело вдруг страдальчески взвыло, в нечеловеческой истерике протягивая когтистые руки вперед, через едва сдерживаемую нашептываемыми брюнетом заклятьями дверь:             — Меня зовут Джэйк Хилл, Каспер, ты ведь помнишь меня?       Знакомое имя заставило слизеринца отвлечься всего на секунду, но этого хватило, чтобы дверь с жалким скрипом отлетела в сторону и сдерживаемое существо ворвалось в комнату, цепляясь и царапая Каспера своими когтями.       «Оно» смотрело на него пустыми сгнившими глазами так, словно Хилл должен был знать эту странную кучу мусора из человеческого мяса и тряпок. Существо прижималось своими просвечивающимися под содранной кожей ребрами к ребрам еще живого человека и с безумной болью кричало:             — Как вы с Майклом могли убить меня, Каспер? Разве я, ваш отец, это хоть чем-то заслужил?!             — Наш отец мертв, — все еще скованный в объятиях чужих когтистых лап, с раздражением (и, словно, неуверенностью?) прошипел прямо в лицо трупу слизеринец, — Тебя здесь, среди живых, нет и быть не может.       Куски губ мертвеца на это только разъехались, словно тряпки, открывая вид на зловонную беззубую улыбку:             — Ну так и вас скоро тоже не будет.       В коридоре, за настежь открытой дверью, вдруг послышались шаги, и Каспер узнал приближающегося Майкла всего лишь по этому звуку. Пазлы начали складываться в целую картину, но слизеринец не успел сделать то, что хотел: мертвец, до этого сжимая парня в удушающее кольцо, внезапно высвободил одну из своих рук и зажал брюнету ладонью рот. Теперь во рту Хилла отдавало привкусом гнилого мяса:             — Тише, я ведь пришел к своим сыновьям в гости, так что тебе не стоит портить Майклу сюрприз.       Каспер, морщась от запаха и сжимающего ощущения в стиснутых легких, пытался издать хоть звук, но рука (странно похожая на руку дементора) прижималась к чужому лицу слишком сильно. А невербальная магия почему-то больше не действовала.       Майкл же, оказавшийся на пороге комнаты для старост Гриффиндора, заметил только обездвиженного брата и поглощающую его темноту. Было видно, что младший задыхался.       Внезапно густая темнота развеялась, и Каспер с несвойственной для себя беспомощностью опустился на холодную плитку замка, с хрипом пытаясь отдышаться. Единственным, что услышал подбежавший гриффиндорец, было:             — Это снова кошмары, как тогда в ночь перед Хогвартс-экспрессом и раньше. Он снова пришел за нами.       Майкл вздрогнул, затравленно обернувшись. Теперь на месте темной дымки — буквально в нескольких шагах от двери — стоял и с усмешкой кривился полуразложившийся труп Джэйка Хилла.             — Думали, я просто возьму и оставлю вас после смерти? — «оно» неестественно изогнулось, словно змея, и теперь, перевернувшись на спину, с удовольствием наблюдало перевернутые измученные лица братьев, — Империус — это не то заклятье, которое без последствий сойдет вам с рук. Теперь, как бы вы не старались от меня избавиться, я буду с вами ве-е-ечно!       Рыжеволосый парень, стараясь игнорировать угрозы трупа, помог брату снова стать прямо:             — С тобой все в порядке?             — А с тобой? — искажая чужое лицо в неестественной улыбке, поинтересовался покойник. Хилл отшатнулся от лже-Каспера так, словно обжегся. Теперь слизеринец стоял на старом месте полусгнившего тела, а на пальцах Майкла до сих пор ощущалась грязная, разодранная клочьями и измазанная в земли ткань.       Мертвец, злясь на братьев за убийство, внезапно с истошным криком вцепился в медные пряди волос и, словно змея сползая по полу, попытался повалить за собой гриффиндорца. Раздался шум падения, бьющийся на холодной плитке Майкл попытался снять со своих плеч сжимающего костями шею сидящего на нем покойника, и вдруг послышался мокрый хруст. Голова трупа неестественно повернулась назад, словно Джэйк Хилл при жизни был не человеком, а совой, и взгляд мертвеца столкнулся со стеклянным взглядом Каспера. Из спины трупа теперь торчал прокручиваемый младшим из братьев нож.             — Я уже однажды убил тебя, — процедил слизеринец, проворачивая часть своей небольшой коллекции между чужими ребрами как раз там, где у живых располагается сердце, — …а значит смогу убить снова.       Покойник, внезапно ослабив хватку на шее лежащего гриффиндорца, умиротворенно улыбнулся:             — Дело не в том, что ты способен убить меня, Каспер. Дело в том, что ты способен убить лю-бо-го.       В последний раз неестественно улыбнувшись, тело с глухим ударом упало на плитку замка. Каспер, пытаясь выровнять дыхание, опустился рядом с братом и трупом их отца, который теперь медленно тонул в кусках камня словно в болоте.       Когда тело с вывернутой головой совсем скрылось под плиткой, Майкл, прижимаясь к Касперу боком, со слабой надеждой спросил:             — Это ведь все?             — Не думаю, — почему-то все еще не имея возможность даже просто успокоить сердцебиение, с задержкой отозвался Каспер, — Будь оно так, мы бы уже лежали в своих комнатах. Но мы все еще здесь.       Рыжеволосый парень нервно сглотнул, с безнадежностью попытавшись ущипнуть себя за руку. Как и ожидалось, это не помогло: никто из братьев по-прежнему не мог проснуться и, видимо, в этом было виновато слишком большое количество снотворного и зелья сна без сновидений. Только вот от последнего, по-видимому, смысла не было совсем.       Каспер поднялся первым и, достав из прикроватной тумбочки еще несколько ножей (кто вообще хранит такое в спальне?), раздраженно прошипел, совсем потеряв привычную маску хладнокровия:             — Вставай. Нужно убираться отсюда.       Уже через секунду один из ножей оказался в руках Майкла. Заметив непонимающий взгляд старшего брата, Каспер, направляясь к выходу, коротко пояснил:             — Во снах простая магия не работает, а вербальная работает только с сильными перебоями. За столько времени мы могли бы уже это понять, но я никогда не пробовал убивать их. Оказывается, это работает.             — Если бы это работало, то мы бы уже лежали в своих комнатах. Но мы все еще здесь, — процитировал его странный незнакомый детский голос.       Каспер повернулся, но было уже поздно. Прямо перед лицом слизеринца, закрывая даже фигуру Майкла, висело красивое лицо Амелии Хилл, больше похожее на восковую маску. От женщины была всего одна лысая голова с карими глазами (словно намеренно не желавшая демонстрировать сине-фиолетовое колье из отпечатков мужских пальцев на шее): она висела в воздухе, почти касаясь своим восковым носом носа Каспера, и копировала улыбку своего покойного мужа.             — Мои милые, почему вы застряли в этом странном мире? — словно опечаленная, спросила женщина, — Мы все мертвы, так почему вы с ними?             — Потому что мы живы, — раздался из-за маски-лица голос Майкла, — И здесь есть люди, которые нас ждут.             — Или ждут вашего окончания Хогвартса, чтобы иметь возможность навсегда посадить в Азкабан?       Лицо женщины вывернулось наружу, и теперь Каспер видел то, что секунду назад наблюдал Майкл: разрезанную пополам, абсолютно пустую пластмассовую голову куклы.       Внезапно «маска», считающая себя Амелией Хилл, обратила внимание на висящие на стене часы. Спохватившись, голова женщины заботливо проворковала:             — О Боже, уже почти четыре часа утра. У вас такой уставший вид… Вы не можете заснуть, мои милые? — обратилась она к замершим на своих местах братьям, — Тогда считайте во сне, это всегда помогает. Я начну…             — Заткнись, — шипением попытался прервать голову без тела Каспер, но женщина его не слушала, и только заботливо продолжала считать:             — Десять студентов отправились искать лучшую жизнь. Одного вычислили — его пришлось убить, и их осталось девять.             — Он сказал, закрой свой рот, — угрожающе повторил за брата Майкл, но маска только еще шире улыбнулась и продолжила:             — Девять студентов, послушав старшего, сговорились против своего же. Один сошел с ума, и их осталось восемь. Восемь студентов…       Маска продолжала считать, а Каспер чувствовал, что тонет в этом холодном каменном полу почти так же, как еще несколько минут назад это делал Джэйк Хилл. Его вместе с поздно заметившим это Майклом поглощали каменные плиты, грозясь похоронить под собой, и вот уже вокруг головы куклы калейдоскопом крутились маски. Старший из братьев смотрел и не узнавал ни одного из этих изуродованных смертью лиц, а Каспер догадывался: все они были клиентами их отца-ростовщика, сошедшего с ума убийцы. Это была правда: под полом их поместья лежали тысячи похороненных из-за финансовых афер Джэйка Хилла судеб, и все они имели право злиться. Единственная разница заключалась в том, что раньше ростовщик убивал не руками, а своим позже растраченным влиянием.       Но братья продолжали тонуть в несуществующем болоте, беспомощно царапали ногтями пол и раздражали маску скрежетом вцепившегося в холодный камень ножа.             — Хорошие мальчики не скрипят острыми предметами по полу, — внезапно разозлившись, отчитывала их маска, — Хорошие мальчики не становятся причиной смерти своих родителей.             — Мы не убивали тебя, — откуда-то из-под пола попытался сдавленно возразить Майкл.             — Молчать! — словно банши заверещала голова, — Хорошие мальчики не лгут про очевидные факты.       Внезапно калейдоскоп над их головами остановился, а кукла, выражая на своим лице задумчивость, снова тихо произнесла:             — Все лжецы должны быть мертвы.       Лица, смешавшись в один большой черный вихрь, снова завертелись над головами увязнувших в несуществующем болоте братьев и, смиловавшись, наконец обрушились им на головы, похоронив под своим весом словно под обломками крыш этого замка. А Каспер и Майкл чувствовали, что теперь действительно были мертвы.       Будильник, наведенный для таких ночных сновидений, которые случались с братьями все чаще и чаще, прозвенел пять раз. Младший из братьев, все еще чувствуя фантомную боль от обрушившегося потолка, с непроходящим раздражением прохрипел какое-то проклятье, пытаясь отдышаться. Слизеринец был в напряжении так долго, что теперь у него буквально болели скулы.       Поверх одеяла валялись какие-то принесенные из библиотеки книги отца, которые он именовал «личной запретной секцией». Рядом, на прикроватной тумбочке, лежал пустой пузырек от снотворного, смешиваемого с зельем сна без сновидений, и стояла бутылка холодной воды. Слизеринец, потянувшись к ней почти инстинктивно, присел на кровати и, открутив крышку бутылки, сделал жадные глотки.       Жаль, что даже несколько порций зелья сна без сновидений на ночь перестали давать результат. Хилл, конечно, предполагал, что у них с Майклом разовьется своеобразный «иммунитет», но с трудом мог себе представить, что это произойдет так быстро.       Сейчас брюнет сидел в обволакивающей темноте и точно знал, что в соседней комнате только что точно так же проснулся от кошмара один рыжеволосый студент с янтарными глазами.       Они были связаны не только чужой кровью на собственных руках и семейными узами. Усмехающейся судьбе показалось этого мало, и она навсегда связала их одинаковыми кошмарами: такова была плата за постоянные тренировки легилименции и окклюменции друг на друге. Зато это они постигли в совершенстве.       Маска из сна, называвшая себя Амелией Хилл, до сих пор вызывала у Каспера жалкую усмешку, хотя проявление эмоций на самом деле было для него редкостью. Но сегодня было забавно услышать эти слова от головы, которая обвиняла их в смерти матери только потому, что Амелия продолжала оставаться с Джейком ради сыновей, и в конце концов это сыграло с ней злую шутку.       Брюнет, отставляя бутылку воды обратно на тумбочку, бросил взгляд на плотно закрытую деревянную дверь и после перевел его на часы, которые мрачно показывали «5:15». Время шло (в отличие от сна), и снова пытающийся заснуть Каспер знал, что теперь для спокойного сна он должен хотя бы отрубить себе голову.