[ 51 ] : Переплетаясь с прошлым

      На улице была зима. Не та, которая обычно ассоциируется со сладостями, теплом и Новым годом. На улице была настоящая зима: холодная, серая и промозглая. Ветер пробирал до костей, туман и иногда падающий с неба снег не позволяли видеть ничего дальше вытянутой руки. Лондон тонул в холодных туманах, в бетонных зданиях с большими стеклянными окнами и в сером свете, а от холода, казалось, не мог спастись никто.       В одном из выкупленных Министерством Магии готическом здании на краю города в большом зале толпились люди. Бетонный пол царапал чужую обувь, холодная одежда не спасала от заносимого в комнату через местами открытые окна ветра, и большие окна, защищенные от разбивания магией, открывали вид на другое такое же здание напротив, в котором сейчас тренировался отряд Грэя Мерфи.       Но людям внутри первого здания не было до них никакого дела, они действовали по безмолвному приказу. Раз: силуэт у окна доставал сигарету, а кадеты хватали с пола усиленные магией пистолеты. Два: зажигалка щелкала в руках девушки одновременно со щелчком пистолета, означающим спущенный курок. Три: пухлые губы выпускали дым так же резко, как это делали пистолеты. В большом бетонном зале с высоким потолком слышались выстрелы, и местами кто-то из кадетов с противным хрипом падал на пол, хватаясь за ушибленное травматическим пистолетом плечо. Тогда сигарета девушки у окна одним движением тушилась о заснеженный подоконник, и девушка с короткими волосами отстранялась от открытого окна, подходя к одному из упавших.       Остановившись возле схватившегося за плечо парня, Адэрли опустилась на корточки и аккуратно убрала со своего лица слегка растрепавшиеся ветром волосы, спрашивая:             — Больно?             — Да, — не без легкого переигрывания произнес кадет.       В ответ на это брюнетка подняла лежащий рядом с парнем выроненный им пистолет и, направив его в чужую ногу, выстрелила. Резиновая пуля больно ударила по ноге, заставив кадета на миг забыть о своем плече и схватиться за другую конечность. Было видно, что парню нужна помощь, но заставляющие себя не отводить взгляд от происходящего кадеты даже не двигались. Те, кто минуту назад лежал с таким же ушибом, уже стояли, стараясь не смотреть в сторону. А Доминика только приподняла чужой подбородок кончиками пальцев, заставив корчащегося от боли парня посмотреть на себя, и спокойно произнесла:             — Чем ближе расстояние, с которого стреляют, тем больнее. На тренировках я приказываю вам стрелять друг другу в конечности, потому что будь это настоящее оружие и нормальные цели, то половина из вас была бы уже мертва. Те, кто захотят причинить тебе боль снова, не будут ждать, когда ты отойдешь от первого удара. Поэтому поднимайся несмотря на боль или умри.       Новый кадет неверяще смотрел на поднявшуюся и теперь возвышающуюся над ним когтевранку. Не получив никакой реакции, Доминика пояснила:             — Мне не нужны потом на рейде раненые или мертвые мракоборцы. Поэтому я хочу, чтобы ты пошел и приложил к своим ушибам лед в лазарете. Сейчас же.       Сказав это, брюнетка выпустила очередную пулю в другую ногу лежащего на полу кадета, заставив того взвыть, и спросила:             — Ты уже идешь?       Не желая провоцировать девушку еще больше и прекрасно понимая, что из-за усиленных магией выстрелов ноги сейчас далеко его не унесут, парень пополз в сторону выхода из зала по холодному серому полу на локтях, стирая о бетон ткань на тренировочной одежде.             — Продолжаем тренировку. Поменяйтесь парами, — приказала Доминика, как только чужое тело оказалось за пределами зала. Снова вернувшись к открытому окну, из которого внутрь зала залетали снежинки, когтевранка достала из своих брюк пачку виноградных сигарет и, слегка оттянув за края собственную черную водолазку, снова щелкнула зажигалкой, заставив кадетов спустить курок.             — Мисс Адэрли?       Голос, раздавшийся из-за той же двери, за которой только что исчез кадет, заставил всех замереть, опустив оружие. Доминика перевела оценивающе-холодный взгляд на приближающихся к ней людей в дверях.             — Позвольте представиться, мы из Отдела Тайн.             — Меня не предупреждали о Вашем визите, — коротко отозвалась брюнетка.             — И не должны были.             — Вы здесь для того, чтобы проверить введенное мной в использование магловское огнестрельное оружие?             — Нет, мисс Адэрли. Мы здесь для того, чтобы сопроводить Вас к Верховным Судьям Визенгамота.       Не сговариваясь и не дожидаясь приказа, кадеты за спиной брюнетки синхронно бросили травматические пистолеты на пол и быстро достали из своей кобуры настоящие, направляя заряженное свинцовыми пулями оружие на магов.       Адэрли же не шевелилась. За ее спиной стояло несколько основных отрядов, готовых сделать все, что она прикажет, а перед ней, достав свои волшебные палочки, стояло два мага из Отдела тайн. Заметив беспрекословность, с которой выполнялись даже не озвученные приказы, один из невыразимцев произнес:             — Вы провели замечательную работу над дисциплиной кадетов, мисс Адэрли. Насколько я знаю, Ваш отец не мог похвастаться тем же результатом.             — Мой отец мертв, — грубо отрезала брюнетка, выдыхая сигаретный дым в лицо мужчине, — Да и вы, насколько я помню, здесь не за тем, чтобы делать мне комплименты.             — Мисс Адэрли, повторюсь, Вы должны пойти с нами в суд. То, что сейчас делаете Вы и Ваши люди — это сопротивление Отделу тайн и отказ от помощи в расследовании. Поверьте, нам бы не хотелось принимать меры.             — В таком случае, их придется принять мне.       Подняв руку, словно для приказа стрелять, девушка выдержала паузу и, криво усмехнувшись, с безразличием потушила очередную сигарету о заснеженный и испачканный окурками подоконник. Кадеты, поняв не озвученный приказ, сразу же опустили оружие. Это же сделали и невыразимцы.             — Возвращайтесь к тренировкам. Мне нужно разобраться с кое-какими делами, но это не значит, что у вас сегодня будет выходной. Я попрошу вас объединиться со специальным отрядом Грэя Мерфи и продолжить тренировки под его командованием в здании напротив.       Кадеты, не произнося ни слова, послушно кивнули и без замедлений вышли из зала, направляясь к соединяющему два готических здания коридору над замерзшей рекой. Когда в помещении осталась только Доминика и невыразимцы, брюнетка все так же спокойно продолжила:             — Судя по тому, что мной занимаетесь вы, а не Авротар, у вас вопросы не ко мне, а к кому-то, кого я знаю.             — Совершенно верно, мисс Адэрли, — вежливо отозвался все тот же мужчина, — На данный момент одно из проводимых Отделом тайн расследований касается знакомого вам человека. Но, к сожалению, мы не обладаем полномочиями рассказывать Вам что-либо об этом еще. Поэтому будьте добры пройти с нами к Верховным Судьям Визенгамота, подписать соглашение о неразглашении и помочь нам в нашем расследовании.       Сдержанно хмыкнув, Доминика кивнула, соглашаясь.                               * * *       Они были все теми же старыми идиотами.       Сухой воздух подвала, в который спускался лифт с двумя невыразимцами и Адэрли, чувствовался даже из-за решеток. Насколько помнила Доминика из Истории магии, здесь ничего не изменилось с тех пор, как сюда штурмом ворвалось Золотое Трио. Здесь были все те же летающие из одного отдела в другой письма, все те же зазнавшиеся высокомерные лица, все та же бюрократия. Изменились люди, но только внешне: в душе, когтевранка была почти уверена, все они по-прежнему в большинстве своем были строго следящими за соблюдением законов сухарями.       Но теперь Доминика сидела на стуле в центре зала, окруженная Верховными Судьями Визенгамота на трибунах со всех сторон, и знала, что ее выслеживающий взгляд медово карих, словно тигриных глаз их пугает.       Желая перебить запах чьих-то противно сладких духов, брюнетка достала пачку своих сигарет, как вдруг где-то впереди раздался стук молотка, и один из самых старших судей произнес:             — Мисс Адэрли, в этом помещении курить запрещено.             — Я учту, — только и ответила когтевранка, нехотя пряча сигареты обратно в карман, пока старик продолжал:             — На входе Вы подписали соглашение о неразглашении и ознакомились с наказанием в случае, если наш с Вами разговор окажется известен кому-либо за пределами этого помещения. Все верно?             — Да, господин Верховный Судья.             — Вы помните, какое наказание ждет Вас в случае несоблюдения соглашения?             — Помещение под стражу в Азкабан на период, выбранный Верховными Судьями Визенгамота в зависимости от тяжести последствий, Ваша честь.             — Вы боитесь последствий в случае разглашения?       Адэрли настороженно прищурилась.             — Этот вопрос относится к делу?             — Несомненно. Поэтому будьте добры на него ответить.             — Нет, я не боюсь заключения в Азкабан, господин Верховный Судья. Как Вам известно, я мракоборец, поэтому за эти почти два года я познакомилась с более страшными вещами, чем изоляция в каменном замке или дементоры.             — Это похвально, — хрипло рассмеявшись, заметил старик, — Тогда перейдем сразу к делу. Несколько месяцев назад умер Ваш отец, Аарон Адэрли. Как Вы и сами, должно быть, понимаете, Верховные Судья Визенгамота не могут игнорировать такую потерю. Тем более, что у нас есть некоторые основания полагать, что убийство Вашего отца было спланировано. Вам известно что-нибудь по этому делу?       Закинув ногу на ногу, Доминика приняла более удобное положение, стараясь дождаться, когда наконец начнут действовать принятые в тайне от невыразимцев успокоительные. Ее колотило изнутри с момента появления Отдела тайн на пороге Авротара, но дать им даже заподозрить это означало проиграть. А когтевранка всегда выживала засчет притворства.             — Только то, что я лично видела в день смерти своего отца, и тот факт, что смерть Аарона Адэрли пытались связать с исчезновением Кристофера Форда. Насколько успешной оказалась эта затея мне не известно.             — Хорошо, — произнес судья, перелистывая очередную страницу в своих документах; брюнетка, слыша шорох бумаги, готова была поспорить, что прямо сейчас перед носом этого старика лежит ее досье, — Тогда ответьте мне на такой вопрос: Вы знакомы с человеком по имени Каспер Хилл?       При упоминании этого имени все внутри девушки оборвалось. Паника, до этого царапающая изнутри, теперь накрывала словно волна, и когтевранка тонула, уходя в нее с головой: нет возможности выплыть, нет возможности зацепиться, нет возможности соврать.             — Да. Он был вторым по успеваемости в Хогвартсе в то время, когда я там училась, — не договаривая, произнесла Доминика, — Учился на курс старше меня, выпустился в один год со мной благодаря новой программе, разработанной Министром магии Великобритании Логаном Ли.             — Общались ли Вы с ним раньше и поддерживаете ли какую-либо связь сейчас?       Чувствуя, что это вопрос с подвохом, Адэрли осторожно ответила:             — Мы общались по мере необходимости из-за местами одинаковых на наших курсах дисциплин. Сейчас мы поддерживаем связь исходя из того, насколько это необходимо для нашей работы.             — То есть Вам известно, что Каспер Хилл работает невыразимцем в Отделе Тайн?             — Все верно. Я помогала Отделу Тайн в одном из расследований убийств магов в Лондоне. Тогда я и столкнулась с Каспером вновь после выпуска.       Брюнетка, чувствуя, как комок из нервов внутри желудка постепенно рассасывается, начинала чувствовать себя спокойнее. Она говорила только то, что можно было узнать или «правильно» объяснить (=в ее пользу). Поэтому когда взгляд судьи оказался на одном из невыразимцев, и тот подтверждающе кивнул, Доминика даже не удивилась.             — Вам известно, чем карается ложь Верховным Судьям Визенгамота, мисс Адэрли? — внезапно внимательно посмотрев на девушку из-под стекол своих очков, спросил старик.             — Зависит от рассматриваемого дела, господин Верховный Судья, — спокойно ответила когтевранка, — Рискну предположить, что в моем случае это обвинение в соучастии. На входе в зал мне сообщили, что мой вызов в суд касается умершего Майкла Хилла, но я не до конца понимаю, почему меня вновь вызвали на пересмотр его дела, если я даже не была свидетелем его смерти. Мне казалось, Верховные Судьи Визенгамота и Отдел Магического правопорядка уже слышали мое мнение по поводу этой истории в прошлый раз.             — Дело в том, мисс Адэрли, что мы вынуждены возобновить расследование, так как нам стали известны некоторые новые обстоятельства.       Перелистнув очередную страницу в своих огромных стопках бумаг, судья намеренно выдержал паузу, надеясь получить от девушки какую-либо реакцию. Но настроение Доминики не выдавало ничего, и старику пришлось продолжить:             — Мы узнали, что у Майкла был младший брат, работающий невыразимцем в Отделе Тайн, и это Каспер Хилл. Именно из-за специфики работы мистера Хилла мы так долго не могли о нем узнать. И что именно к этому человеку Вы, мисс Адэрли, пошли сразу же после получения новости о гибели Майкла Хилла.             — Как Вы и сказали, господин Верховный Судья, покойный Майкл Хилл являлся братом Каспера, и…             — …и как мракоборцу Вам должно было быть известно, что Вы не имели никакого права докладывать постороннему человеку о смерти разыскиваемого Министерством Магии преступника, — Адэрли хотела снова возразить, и судья, заметив это, поднял руку, призывая девушку к молчанию, — Даже если этот человек родной брат разыскиваемого, и даже если этот человек работает в Отделе Тайн. Поэтому, мисс Адэрли, подумайте еще раз, это может быть Вашим последним шансом. Знаете ли Вы, как могут быть связаны убийства семьи Лаберт, родителей братьев Хилл, несчастный случай с Моной Бэйтс и сестрами Мюрай, сошедшая с ума Алиса Янг и исчезнувший Крис Фордом с Каспером Хиллом?       Они подобрались слишком близко.       Адэрли догадывалась, что речь может пойти о Каспере, но чтобы Отдел тайн подобрался к своему же сотруднику так близко когтевранка не могла даже представить. И, что было самым ужасным, то, что Хилла начали подозревать не означало, что Каспер где-то просчитался. Нет, его уродливо-идеально работающие мозги такого бы не допустили. Это означало, что ему было нужно, чтобы его начали подозревать, и Доминика не знала, почему.       Но сейчас все, что знала когтевранка, сводилось к Непреложному обету. Заклятье могло убить ее, как одну из сестер Мюрай, прямо здесь, в этом зале, если бы Адэрли хотя бы задумалась о том, чтобы предать слизеринца. Поэтому она не могла принять эту протянутую руку помощи, ведь сами ее руки были по локоть в крови разбившейся на обрыве Моны Бэйтс. И потому что Доминика обещала Кэвину постараться выжить.       Наконец, невольно выдержав паузу, девушка произнесла:             — Нет, Ваша честь.                               * * *       Они отпустили ее так же быстро, как и привели в Отдел тайн. Теперь, стоя на пороге своего дома и нащупывая ключи, Доминика держала в руках смятую газету «Ежедневного пророка» с фотографией ее и Ли в том самом кафе и пыталась попасть в замочную скважину.       От переполняющего волнения руки слегка тряслись. Почти новая упаковка сигарет опустела на половину, стоило невыразимцам исчезнуть по своим делам, но когтевранка догадывалась, что теперь она под наблюдением, как и Хилл. И еще Адэрли знала, что внезапно появившийся в коридоре ее дома Хантэр все только портил, как и всегда.             — Тебя серьезно вызывали в суд? — не успев дойти до чужой квартиры, громко спросил шатен в коридоре, — Отвечай, блять, да или нет?       Наконец открыв дверь, Доминика раздраженно выпустила через зубы воздух и, повернувшись, смерила спортсмена ядовитым взглядом.             — Не хочешь поговорить об этом в моей квартире?             — У меня нет на это ни минуты гребаного времени, — рявкнул совсем приблизившийся к брюнетке Хантэр, и тогда Адэрли пришлось взять все в свои руки. Одним движением затолкав парня внутрь своей квартиры и закрыв за ними дверь, когтевранка наложила на квартиру заглушающие чары.             — Скорее всего, я теперь под наблюдением, — сдержанно произнесла Доминика, — Не боишься оказываться со мной в одних местах?       Сделав шаг в сторону девушки, Хантэр нагло ухмыльнулся, облизывая своим раздвоенным языком собственную нижнюю губу.             — Мы парень и девушка, Микки. Все, что подумают твои соседи, услышав наши крики — это то, что мы трахаемся.             — Ни за что, — процедила в ответ брюнетка.       Даже особо не разглядывая чужое лицо, Адэрли видела, в каком состоянии был шатен. Наверняка все это время, что ее держали в суде (а, может, и дольше) Ли сидел дома на наркотиках и крутил в наушниках одну и ту же мелодию «Digital Silence» на повторе, пропуская тренировки. А теперь и вовсе сошел с ума, раз решил заявиться к мракоборцу в таком состоянии и устроить Доминике допрос.             — О чем они спрашивали тебя, Адэрли? — настойчиво продолжал шатен.             — Это не имеет значения, я подписала соглашение о неразглашении, — отмахнулась от Ли когтевранка.             — Все настолько серьезно, что они заставили пойти на это тебя?.. — До не ответила на это ни слова, и Хантэр догадался сам: — Они спрашивали о Каспере?       На секунду их взгляды пересеклись. Подтверждающий — брюнетки и неверящий — Хантэра. Осознав происходящее, Ли накрыло новой волной отрицания. Он опустошенно опустил взгляд в пол и тихо произнес:             — Если они подозревают Каспера, то скоро доберутся и до нас. Если, конечно, Хилл не убьет кого-нибудь из нас раньше, ведь в живых из Призраков Прошлого остались только мы вдвоем.             — Ему не за чем нас убивать, пока мы делаем все, что он прикажет, — попыталась успокоить парня Адэрли.             — И что, тебе этот поводок на собственной шее не жмет?! — Хантэр, взглянув на когтевранку с очередным подкашивающим его приливом истерики произнес: — Каспер знает. Он знает, что у него до сих пор есть серьезные доказательства против нас.             — Мы и так скрывались достаточно долго…             — И что? Так тебе все равно, потому что это не так сильно затронет тебя? Тебе все равно, даже если мы все окажемся за решеткой Азкабана? Ты тоже считаешь нас всех лишь средством достижения цели, как и Каспер?!       Их обоих трясло. И хоть Доминика казалась спокойно-безразличной, она все еще помнила, что каждый из Призраков хоть однажды убивал человека, знакомого им или нет. И всем им теперь, кто еще жил, было плохо от «последствий своих желаний».             — Кого волнует, что я думаю? — огрызнулась в ответ на чужую истерику Адэрли, — Использует ли Каспер собранные доказательства, чтобы посадить нас за решетку, расскроет правду про совершенную нами серию убийств, нацелится на родителей Грэя Мерфи или убьет нас всех одного за другим… Мы уже не сможем узнать и больше не можем остановить его. Знаешь что? Это наказание за все то, что мы ради своих целей сделали с другими, так что ты просто должен молить о пощаде.       И Ли знал, что когтевранка была права. Потому что теперь все те неприятности с семьей, друзьями и учебой казались не такими страшными по сравнению с кошмаром, в котором они жили сейчас.             — Знаешь, почему у Каспера это получилось? — надеясь сорваться на шатена и выпустить всю накопившуюся злобу и ненависть ко всем и к себе, продолжала Доминика, — Потому что мы не воспринимали его всерьез. Мы ошиблись, когда проявили к нему дерзость. И, насколько теперь мы можем судить, он не человек. Он монстр.             — Говоришь так, словно мы лучше. А ведь каждый из Призраков Прошлого добивался чего-то для себя.             — Не знаю как остальные, но ты развлекался. Однако тебе было весело только тогда, когда ты охотился за кем-то. А когда начали охотиться за тобой, то ты спрятался в тень. Но ты должен был понимать, что если есть те, за кем приходишь ты, то найдутся и те, кто придет за тобой.             — Я развлекался? — раздражаясь еще больше, переспросил Хантэр, — Да я пошел туда, чтобы спасти тебя!             — Не ври, ты пошел туда, чтобы отомстить своим родителям.             — Как и ты.       Приблизившись и прижав когтевранку к стене, шатен наклонился, продолжая шептать:             — Ты ненавидишь Авротар, но стала там гребаным диктатором, лишь бы доказать, что ты способна на это человеку, который уже мертв. Ты не общалась со своей матерью вот уже полтора года, пока в ее клинике во Франции умирает заточенная там не без твоей помощи Алиса. Ты убивала людей на заданиях, потому что невозможно контролировать себя так идеально, если не выпускать куда-то накопившуюся злобу. У Каспера это убийства в магическом Лондоне, а у тебя — «случайные» жертвы на рейдах. Именно поэтому специальным отрядом управляет Грэй, а не ты, ведь ты бы превратила их в машины для убийств.             — Хватит! — возглас Доминики отразился яркой вспышкой в чужих потемневших серых глазах, и Ли улыбнулся, обнажая белые зубы:             — Очаровательно.       Ему доставляло невероятное удовольствие провоцировать ее. То, как мерцающие золотистые огни пронзали темные глаза, спрятанные под взмахом длинных ресниц, казалось ему завораживающим.             — Поцелуй меня, — прошептал Ли, наклоняясь еще ближе, — Поцелуй так, словно завтра не наступит, — произнес шатен на хриплом выдохе.       Но вместо поцелуя к челюсти наклонившегося слишком близко слизеринце припечатался кулак, и в миг отстранившийся от сильного удара Ли схватился за свою кровоточащую разбитую губу, зверея еще больше:             — Чекнутая тварь! — рявкнул шатен, цепляясь взглядом то за чужие с ненавистью смотрящие глаза, то за саднящие от удара костяшки, — Гребаная тварь, — повторил Хантэр, снова приближаясь и на этот раз лаская своим мягким бархатным шепотом чужой слух. В какой-то момент парень наклонился так близко, что сдерживающая себя от Непростительных Доминика перестала видеть его спрятавшееся в ее шее лицо. Но даже так когтевранка была уверена, что губы Ли сейчас растянуты в усмешке, — Красивая тварь. Умная, но обычная. Черт, ты же действительно самая обычная. Тогда что со мной не так?!       А Адэрли не отвечала. Зажатая чужой яростью у стены, она слышала, как голос Кэвина, постоянно усиливаясь, шептал ей на ухо:             — Убей его, убей, убей, убей…       И сдерживая свою ненависть когтевранка вдруг осознала, что их жизнь больше никогда не перестанет быть кошмаром.