[ 54 ] : Убийство в полдень

      Мужчина, которому на вид было около тридцати лет, стоял в ожидании начала совещания и перелистывал у себя в руках какую-то магловскую газету. Он не знал, что стоять в безлюдном переулке опасно для жизни и даже не предполагал, что за его спиной, шагая по теням, уже подкрадывается смерть. Ждавший начала собрания маг думал, что магический купол, которым Министерство магии с недавних пор обеспечивало всех своих важных «игроков», его спасет, но Адэрли не собиралась убивать мужчину магией.       Подкравшись к магу со спины, брюнетка невербальным удлинила провод от телефона из будки и, схватив его, накинула мужчине на шею. Вьющаяся удавка перекрыла доступ к кислороду, и вскоре до этого пытавшийся отбиваться мужчина осел на холодную заснеженную землю. Телефон повис на его шее с одной из сторон, а Доминика вырвала несколько чужих волос и бросила их во флакон с оборотным зельем.       Каспер приказал ей попасть на закрытое совещание Авротара и Отдела тайн. И слова «любым способом» отлично развязывали безэмоциональной брюнетке руки.       Спрятав чужое тело поглубже во дворах и превратив одежду на себе в форму сотрудника Министерства магии, когтевранка выпила усовершенствованное ей же зелье, обращаясь.       Вскоре после Доминика под видом одного из сотрудников уже стояла и, слушая срочное собрание по делу «Наследника», смотрела на фотографию своего лица. Неужели она действительно выглядела со стороны как фарфоровая кукла? Тем временем кто-то из собравшихся говорил:             — С помощью Авротара мы избавимся от Каспера Хилла и его людей за несколько дней. Это всего лишь один парень, мы справимся с ним.       Но Адэрли даже среди этой толпы видела лица, которые регулярно отчитывались Хиллу о ходе дела. Просто сегодня, отправляя Адэрли, брюнет не мог рисковать на случай, если за его живущими по всему городу крысами установят слежку.       Несмотря на свои слова, они боялись, и снова исчезающая в тенях Доминика чувствовала чужой страх так же хорошо, как акулы чувствуют под водой каплю крови. Обратившись обратно в себя, она знала, что Каспера планируют поймать в одном из пустующих заснеженных районов. Но они вряд ли знали, что Хилл уже их там ждет.       Пряча лицо от ветра под маской, Адэрли использовала то, против чего Министерство магии еще не продумало защиту: магловское оружие. Стоя на крыше одного из зданий, она настраивала снайперскую винтовку, прекрасно зная, что на двух соседних зданиях Каспера прикрывают Хантэр и Крис. А Хилл тем временем спокойно стоял на площади посередине этих трех зданий и знал, что Ли скоро прикончат.       Это поняли и вскоре появившиеся мракоборцы. Вместо того, чтобы защищать еще одно здание, Хантэр выбежал из него на улицу, крича:             — Не стреляйте, я сын Министра магии Логана Ли!       Адэрли помедлила, целясь в голову сошедшего с ума шатена, но не знала, стоит ли ей стрелять. Однако внезапно раздался выстрел: Крис, перезарядив винтовку, видимо заранее знал, что       делать. А Хантэр Ли был мертв.       Словно бесполезный, ненадежный даже ранее мусор, тело свихнувшегося из-за наркотиков спортсмена лежало на снегу, окрашивая все вокруг себя в бордовый. Из его головы вытекала кровь, и смотрящая на это через прицел Доминика не понимала, что чувствовала. Наверное, примерно то же люди ощущают от потери бесполезной вещи: с одной стороны, они особо никогда ей не пользовались, а с другой — ей тоже было уделено время и средства.             — Снайперы на крышах! — крикнул кто-то в толпе мракоборцев, и когтевранка вдруг увидела Грэя: прижимая пистолет ко лбу одного из напавших на него темных магов, Мерфи терялся в хаотичной толпе, вызванной выстрелом с крыши Форда.       И Доминика знала, что сегодня Отдел тайн придет по ее душу, но ей было плевать: ее существование едва можно было назвать жизнью, и даже в полупустой квартире скоро исчезнет что-либо, что когда-то говорило о ее присутствии там. Она стреляла в людей, которым еще вчера желала доброго вечера на работе, и от отвращения к себе ее рвало на части сильнее, чем от страха за собственную судьбу. Хотя какое там могло быть будущее, если она уже была мертва?       Призраки больше не преследовали никакие цели. Разоблаченные, они планировали собрать вокруг себя как можно больше людей и уничтожить их, либо избежать наказания. А Мерфи был прав еще час назад, когда окрестили чужой план «терактом».             — Мисс Адэрли, опустите оружие и поднимите руки вверх!             — Вы слишком громко поднимались ко мне на крышу, не думаете? — спокойно откладывая в сторону оружие, едва заметно улыбнулась Доминика, поворачиваясь, — Кажется, на своих занятиях я учила вас передвигаться так же тихо, как кошки, и в случае необходимости аппарировать, ведь так?             — Мистер Мерфи образовал вокруг трех зданий магический купол, мисс Адэрли, — целясь в голову девушки, сообщил один из кадетов, — Вы не сможете сбежать отсюда. А если попытаетесь, то нам придется в Вас выстрелить.             — Так же, как я стреляла тебе в плечо и ногу на нашей с тобой последней тренировке, да?       Кадет, поняв, что Доминика его узнала, стушевался, а Адэрли продолжила нападать словами:             — Разве ты не должен целиться мне в ногу, а не в голову?             — Поскольку Вы попадаете под категорию «особо опасна», мы имеем право застрелить Вас без суда.             — Тогда сделай это, — делай медленный шаг навстречу кадету, произнесла когтевранка: — Застрелите меня, или я уничтожу вас всех.       По сторонам послышались щелчки: авроры, сняв оружие с предохранителя, как их учила этому Доминика, направили его на нее. А брюнетка широко улыбалась, почти превращая свою улыбку в оскал. Ей было не к кому вернуться: те, рядом с кем она хотела бы оказаться снова, либо были мертвы, либо и вовсе ее не ждали. Посреди абсолютного беспорядка в голову брюнетки даже закралась мысль: «А что подумала бы Эмили, увидев меня такой?».       Но Моррис вряд ли думала о Доминике чаще, чем о Даниэль, чаще, чем о своих обязанностях, чаще, чем о том, насколько плохая или хорошая погода на улице.       Возможно, Эмили не думала о когтевранке вообще, как это делала мать Доминики и все те эгоистичные профессора, которым было плевать на смерти в Хогвартсе. А когтевранка это ненавидела. Подавляемые столько лет магией и магловскими препаратами эмоции брали верх и, не имея возможности контролировать свою ненависть, ярость и сожаление дальше, Адэрли со злостью сжимала зубы. Магия внутри ее превращалась в острые осколки стекла: она буквально разрывала девушки изнутри, заставляя бомбу замедленного действия взорваться.       Окровавленные куски стекла вырвались из чужого, превратившегося в ошметки измученного тела. Осколки, несущие в себе все те негативные эмоции, которые когтевранка копила столько лет, вонзались в тела авроров, уродуя их и убивая. Грязно-бордовые пятна пачкали кровь, и на крыше теперь лежал мертвый отряд и то, что осталось от когтевранки.       Она была мертва и, наконец, была спокойна.       Форд на соседнем здании, услышав выстрел, знал, что произошло: Каспер предупреждал об этом их обоих. А Хилла, заламывая брюнету руки, заставляли стоять рядом с обезоруженным отрядом Крисом. Подошедший к задержанным Мерфи сделал вид, словно не заметил блондина, и приказал аврорам:             — Уберите тела людей. Постарайтесь, чтобы обошлось без свидетелей. Мы же тем временем приведем в исполнение приговор.             — Нас ждет смерть, Мерфи? — ухмыльнувшись, подал голос Форд.             — Поцелуй с дементором, — нехотя поправил его Грэй, прежде чем убрать магический купол и аппарировать.       Возле Азкабана по-прежнему летали дементоры, и водимые по коридорам задержанные знали, что их привели сюда, чтобы уничтожить.       В каком-то смысле смерть была более милосердна, чем жизнь без сознания и рассудка в холодных клетках Азкабана. Но Мерфи шел молча, и слизеринец с гриффиндорцем, сопровождаемые отрядом, покорно шли следом за ним, потому что уже знали, что будет дальше.       Остановившись напротив одной из камер, Грэй достал свою волшебную палочку и открыл дверь.             — Ты первый, — обратился он к Хиллу.       Каспер, выдавив из себя кривую ухмылку, позволил затолкнуть себя внутрь комнаты, по краям которой чувствовалась ледяная корка. Уже ждавший свою жертву внутри дементор приблизился к чужому телу, как вдруг Форд, выхватив у одного из кадетов палочку, крикнул:             — Бомбарда Максима!       Стена Азкабана разрушилась и Каспер, в то же мгновенье обратившись в летучую мышь, вылетел из камеры. Грэй среагировал моментально: захлопнув дверь в камеру, чтобы не выпустить дементора, брюнет направил свою волшебную палочку на Форда, но тот уже стоял на краю разрушенной стены.             — Остолбеней! — крикнул кто-то из кадетов в сторону Хилла, опередив брюнета.       И именно этого Крис и ждал. Каспер, превратившись обратно в человека и намеренно попав под заклятье, упал на Форда, который сразу же его словил. Не позволяя брюнету удариться о края разрушенной стены, гриффиндорец прижал парня к себе ближе, чувствуя, как они оба падают с края Азкабана на острые камни, разбиваемые водой.       Смерть была лучше, чем существование в Азкабане. Жизнь в Хогвартсе была лучше, чем дома. Прижимаясь к Форду как можно ближе, Каспер молчал, обездвиженный заклятьем, но обнимающий его Крис знал, что Хилл искренне сожалеет о том, что все так случилось.       И намеренно позволяющий им умереть Грэй видел, как парни разбились о скалы, упав в море, с которым Крис всегда сравнивал чужие холодные темно-синие глаза.