Часть 31

Глава 31.

И всё-таки они вернулись к работе. После нескольких минут лёгких подшучиваний Блум снова ткнула пальцем в разложенные чертежи. — Нет, слушай, это не будет работать! — её голос снова приобрёл тот самый страстный оттенок, который сводил его с ума. Она встала и подошла к монитору. — Если мы сдвинем лестницу сюда, чтобы освободить пространство для гардеробной, мы полностью нарушим поток естественного света из панорамного окна! Это убьёт всю гостиную! Скай откинулся в кресле, наблюдая за ней. Его руки были закинуты за голову, а на лице играла та самая, немного наглая, но теперь совершенно счастливая ухмылка. — Поток естественного света? — он поднял бровь. — Питерс, это частная вилла, а не картинная галерея. Людям нужна практичность. — Практичность без эстетики — это склад! — вспыхнула она, разворачиваясь к нему. — Мы же не сарай проектируем! Мы создаём пространство, где люди должны жить и чувствовать себя хорошо! Ты хочешь, чтобы они спускались по лестнице и упирались взглядом в глухую стену? Она стояла, вся напружинившись, ожидая возражений. Но вместо этого Скай рассмеялся. Громко, открыто, от всего сердца. — Боги, — выдохнул он, снова проводя рукой по волосам. — Когда ты так заводишься, мне хочется соглашаться с тобой просто ради того, чтобы это посмотреть. Хорошо, убедила. Оставляем твой чёртов поток света. Лестница остаётся на месте. Блум на мгновение опешила, затем фыркнула, пытаясь скрыть собственную улыбку. —Не «мой» поток света. Это правильное архитектурное решение. — Конечно, конечно, — он поднялся с кресла и подошёл к ней. Его голос понизился до интимного шёпота. — Ты всегда права. В архитектуре... и в кое-чём ещё. Она отступила на шаг назад, делая серьёзное лицо. —Не отвлекайся, Тёрнер. Ещё нужно решить вопрос с санузлом в гостевой комнате. — Ага, — усмехнулся он, его взгляд скользнул по её губам. — Решим. Кричи на меня ещё. Мне нравится. Она покачала головой, но больше не могла сдерживать улыбку. Блум не выдержала и рассмеялась, отбрасывая карандаш в сторону. — Тёрнер, ты невыносим. — Зато ты меня терпишь, — он парировал, его ухмылка стала ещё шире. — И, кажется, даже любишь за это.