Часть 38

Глава 38.

Стелла пришла без предупреждения, с двумя пакетами мороженого. Блум, бледная и с потухшим взглядом, молча впустила её. Они сидели на полу, опершись спиной на диван, и ели мороженое в тишине. — Ладно, хватит это терпеть, — наконец сказала Стелла. — Говори. Что случилось? Ты избегаешь Ская. Он уже на грани. Блум закрыла лицо руками. —Я не могу, Стелл. — Не можешь что? Говорить? Быть с ним? Что? — Стелла мягко потянула её руки от лица. — Посмотри на себя. Ты несчастна. И он несчастен. Что пошло не так? Слёзы, которые Блум сдерживала несколько дней, наконец хлынули ручьём. — Диаспора, — выдохнула она. — Она подловила меня после кабинета Ская. Увидела засос. И она сказала... что я сломала его один раз. Что она собирала его по кусочкам, когда он пил после моего отъезда. Что она боялась, что он с собой что-то сделает... — её голос сорвался на шёпот. — И что если я снова сделаю ему больно, он уже не оправится. Стелла смотрела на неё с растущим изумлением и гневом. — И ты... ты веришь ей? — не удержалась она. — Это же правда! — вспылила Блум. — Он пил! Он страдал из-за меня! Я чуть не уничтожила его тогда! А что, если это повторится? Я не вынесу этого. Лучше сейчас отступить, чем потом винить себя. Стелла тяжело вздохнула и обняла её. — Дурочка ты моя, — прошептала она. — Ты слушаешь слова женщины, которая отчаянно хочет его себе. Да, ему было плохо. Очень плохо. Но знаешь, что я видела в последние недели? Я видела, как он ожил. С тобой. Твои крики, твой смех — это то, что заставляет его дышать. Она отстранилась и посмотрела Блум прямо в глаза. — Ты не ломаешь его. Ты — единственное, что по-настоящему его собирает. А все эти страхи... они только дают Диаспоре то, чего она хочет. Блум смотрела на неё, и в её глазах медленно проступало осознание. — Но что же мне делать? — прошептала она. — Перестать бегать, — твёрдо сказала Стелла. — Позвонить ему. Сказать ему всё. Сказать о своих страхах. Дай ему шанс ответить. Он уже взрослый мужчина, он может сам решать, что для него опасно. И впервые за несколько дней в глазах Блум появилась не просто надежда, а понимание. Понимание того, что, пытаясь защитить его, она причиняла ему ту самую боль, от которой так отчаянно пыталась его уберечь.