Часть 63

Глава 63.

Субботнее утро залило квартиру Блум ярким, золотистым светом, который играл в пылинках, поднятых с пола. Воздух был наполнен особым, волнующим предвкушением нового начала. Полупустые картонные коробки, как молчаливые стражи, стояли вдоль стен, их содержимое — книги, одежда, папки с дизайнерскими эскизами — терпеливо ждало своего часа. Блум, собрав волосы в небрежный пучок, с ленточкой в зубах аккуратно перевязывала горшок с любимым фикусом, когда в дверь раздался настойчивый, нетерпеливый звонок, нарушивший утреннюю идиллию. — Наверное, это Стелла, не может поверить, что мы справляемся без её руководства, — улыбнулась она про себя, направляясь к прихожей. Но за дверью стоял не Брендон и не неугомонная Стелла. На пороге, с тщательно подобранным дорогим, но безвкусным букетом и слащавой, наигранно-трогательной улыбкой, был Марк. Тот самый. Его появление было как сквозняк из прошлого, холодное и неприятное. — Блум, дорогая! Я слышал, ты вернулась в город. Решил навестить старого друга… — его голос тек, словно испорченный мёд, сладкий и ядовитый одновременно. Блум застыла, сжав ручку двери так, что костяшки её пальцев резко побелели. Она не успела издать ни звука, как из гостиной, словно из самой тени, появился Скай. Он неспешно подошёл, его босые ноги неслышно ступали по паркету. Он встал рядом с Блум, и обнял ее за талию, его высокая, уверенная фигура создавала ощущение непреодолимой стены. В его позе не было ни капли суетливой агрессии, лишь спокойная, леденящая душу уверенность хищника, охраняющего свою территорию и свою девушку. — Что ж, — произнёс Скай, его голос был ровным и безразличным, будто он комментировал погоду. Он смотрел на Марка сверху вниз, словно на назойливое, но совершенно неопасное и противное насекомое. — А мне, значит, не поведаешь свою версию истории с той подставной изменой? Во всех… живописных деталях. Мне внезапно стало очень интересно. Марк, опешив от такой прямой и унизительной атаки, на секунду потерял дар речи. Но его патологическое самолюбие быстро взяло верх. Он театрально расправил плечи, и поток самовлюблённого, оправдательного бреда хлынул из него, заполняя собой пространство прихожей. Он с упоением рассказывал, как Блум «по праву должна была принадлежать ему», как он «с ювелирной точностью подстроил» ту случайную встречу, как ждал, что после ссоры она «одумается» и наконец-то поймёт, что её место — с ним, «с тем, кто знает ей настоящую цену». Скай слушал, не перебивая, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, маской из гранита и льда. Когда Марк закончил, самодовольно улыбаясь и ожидая если не одобрения, то хоть какого-то взрыва эмоций, в воздухе повисла тягостная, звенящая пауза. Скай лишь фыркнул. Коротко и презрительно. Он даже не взглянул на Блум, не стал искать в её глазах подтверждения. Его рука мягко, но неуклонно поднялась на её спину, в области лопаток, согревая и защищая, заключая незримый договор. — Идём, солнышко, — тихо сказал он ей, поцеловав в висок, мягко разворачивая её спиной к двери и к жалкой, никчёмной фигуре в проёме. — Нас ждёт много дел. И, не удостоив Марка больше ни единым взглядом, ни одним словом, он плавно закрыл дверь. Тихий, но окончательный щелчок замка прозвучал как приговор, поставив жирную, бесповоротную точку в той старой, грязной и бессмысленной истории.