Глава 1. Письмо с севера

СЦЕНА 1: ДВОР ШКОЛЫ. ПОМЕЩЕНИЕ ОЛЕНЬЕГО КЛУБА Время: солнечный вечер после дождя. Музыка: лёгкая ностальгическая мелодия на фортепиано с колокольчиками. Свет: тёплое солнце скользит по траве, капли росы блестят. Кадр: здание клуба, перед ним — красный флаг с белым оленем в прыжке. На ветру он тихо шелестит, будто дышит. Ноко (обнимает знамя, целует его; голос дрожит, глаза полны слёз) — Прощай, мой олений клуб… Что же за клуб без Оленяши? (пауза, затем рыдает с отчаянием) — Оленя-я-я-я-я-я-я-я-я! Слёзы буквально льются фонтаном. Под ногами начинает образовываться небольшая лужица, а трава будто оживает от влаги. Коши (вздыхает, глядя на Ноко; внутренняя реплика за кадром, спокойным тоном) — Да, жалко, конечно. Столько времени потратили на обустройство и раскрутку… Что теперь с ним делать? Анко отдавать? Из-за угла со скрипом открывается дверь. Врывается Анко, запыхавшаяся, в руках — школьная сумка и булочка. Анко (радостно, с сияющими глазами) — Сестрёнка! Вот ты где! Коши (глубоко вздыхает, опускает плечи) — Этого ещё не хватало… Анко (подбегает ближе, смотрит снизу вверх) — Ты бросаешь меня?! Ты закончила школу, и теперь уходишь?! Пауза. Мгновенная смена выражения лица — глаза сужаются, появляется хищная улыбка. Анко (резко, с угрозой) — Если у тебя кто-то появится, я его освежую и съем! Коши (взрывается) — Да завались ты! Хватит уже ходить за мной по пятам, собой займись! Анко (опускает голову, тон внезапно становится тихим и искренним) — Но ведь… у меня никого нет, кроме тебя. Пауза. Звук ветра. Камера медленно отъезжает назад. Голос за кадром (ироничный, ленивый тон) — Да, мы не рассказали ничего о родителях Коши и Анко. Самое время исправиться, но мы не будем — сценарий не ждёт. Коши моргает, будто услышала это, затем пожимает плечами. Ноко (подходит к Анко, торжественно) — Анко, береги наш клуб! Доверянькаю тебе самое дорогое, что у меня есть! Торжественно вручает знамя. Анко берёт его с недоумением, держа двумя руками, словно это священный артефакт. Анко (задумчиво) — Ну ладно… А ты бы лучше открыла филиал где-нибудь в городе. Что ты к этой школе так прилипла? Камера поднимается вверх: флаг снова трепещет на ветру. В небе проплывает белое облако, форма которого напоминает голову оленя. Мелодия фоном — лёгкий звон колокольчиков и шум ветра. Затем — переход к вечернему парку. СЦЕНА 2: ВЕЧЕР. ПАРК. ЛАВОЧКА. Сумерки. Фонари мягко освещают дорожку. На лавочке Ноко грызёт оленьи крекеры. Рядом сидит Коши, листая телефон. Некоямада идёт рядом, на плече у неё — рогатый клубок. Голос за кадром (иронично, лениво): — Как видите, Некоямада теперь держит чупика вместо попугая, или морской свинки. Эта злобная лоляшка тоже окончила школу и теперь будет поступать… А на кого? Да хрен его знает! Коши поворачивается к камере, будто замечает зрителя. Коши (обращаясь в камеру): — Эй, сценаристы, если вам влом прописать такие детали, то я иду на дизайнера, Ноко — на ветеринара! Голос за кадром: — Точно! Где же место Оленяши, как не в парке Нара? Сестролюбка отложенно, но победила. Оленяша наконец-то уйдёт туда, где ей самое место. Коши (с раздражением, пробормотав): — Ебобаный рот этого казино… Голос за кадром: — Кошичка, а что же твоя сестра-сестролюбка? Дизайнер из неё… Коши (загораживая собой камеру): — Журфак! Пусть хоть в полезное русло пустит свою привычку шпионить! Голос за кадром: — Ну а Башаме пусть себе выращивает рисик. Колхозница-альтушка… По-моему, смотрится круто! Коши продолжает копаться в телефоне. Коши: — А откуда ты взялась, Ноко? И почему у тебя растут рога? Ноко (жует крекеры, задумчиво): — Ну… Мне нужно всё хорошенько обдумкать… Неко подскакивает на лавочку, цепляясь за рога Ноко. Неко (поддразнивает): — А ты знаешь, что рога есть только у самцов? Ты что, трансик? Ноко (тихо, тянет слова): — Оле-ня… Неко (смеётся, отпускает рога): — Да ладно, я шучу! Коши (умиротворённо, но информативно): — Слушай, Ноко, а ты знаешь, что у некоторых оленей рога есть и у самок? Ноко (удивлённо, жуя крекеры ещё быстрее): — А? Коши: — Северные олени. Особенно… Камчатские! Голос за кадром (саркастично): — Вот, откуда она взялась. Иностранка без документов, без регистрации, и даже неизвестно, где живущая. В реальной Японии её бы арестовали и депортировали… Мелькают кадры в стиле быстрых монтажных вставок: Ноко в наручниках, служащие иммиграции, паспорт и отметки. Голос за кадром (снимает напряжение): — …но тут у нас не реальный мир, а упоротое аниме, так что, не бугуртите. Камера возвращается на лавочку. Северный ветер шевелит волосы Ноко и кружит листики. Неко на плече Некоямады мурлычет, Коши смотрит на карту Камчатки на телефоне. Сцена 3. Дом Ноко Вечер, комната Ноко. Свет лампы мягко падает на стол с конвертами. Голос за кадром (Ноко): Оленяша и Кошичка наконец-то закончили школу Хиноминами. Они уже не ходят в матросках и синих юбках, их ждут вступительные экзамены, после чего они двумя ногами вступят во взрослую жизнь. Как всегда мы не раскрыли ни откуда взялась Оленяша, ни где родители Кошички, и вообще всего остального. Вот такие мы ленивые говнюки. Ноко открывает странный конверт без обратного адреса. Внутри — оленья подкова и карта Камчатки. Ноко (шепчет себе): — Что это…?» Крупный план карты: на ней нарисован олень, бегущий по небу. Ноко (вслух, решительно): — Вернусь туда, где олень идёт по небу. Там узнаю правду. Откуда я! Живям-оленям! Завтра же соберу Олений клуб и в путь! Мелькают кадры, где Коши, Анко, Неко и Ноко на палубе корабля. Голос за кадром: — Да, наконец-то у нас что-то, кроме школы. Из душной и жаркой Японии Ноко решила отправиться на суровую прохладную Камчатку. Где Башаме? Да кто, если не она, присмотрит за рисиком? А Танукикоджи только и знает, что ныть. Анко всегда за сестрой таскается. Плюс мы поделились с ней идеей о поступлении на журфак. Прикиньте, какая бомба будет, если она ещё до выпуска напишет о Камчатке?! Мелькают кадры, где взрослую Анко чествуют на церемонии, вручают Пулитцеровскую премию, конфетти, яркие лампадки, кадры её репортажа у подножия вулкана Шивелуч, рилсы и тик-токи с чернопесочных пляжей Камчатки, прогулки по Магадану, Певеку, Анадырю. Коши: — Кто-то забирает у меня всю славу! Эй, сценаристы, а как же я?! Голос за кадром: — А Кошичка у нас, как всегда, на своих плечах протащит на Олимп кого-то! То Оленяшу, то сестру. А теперь и свою завистницу Неко. Неко (злится): — Больно надо завидовать! У меня есть Чупик! Неко садится на плечи Ноко и приветственно машет флагом Оленьего Клуба. Голос за кадром: — Следующая остановка — Петропавловск-Камчатский. Придётся сделать крюк — в Вилючинск путь отрезан. А попробуешь пройти без спецразорешения — получишь торпеду в бок. База подлодок, как-никак. Ноко (в голове, как внутренний монолог): — Не знаю, что меня ждёт, но… мне кажется, это начало чего-то большого.» Мелькают кадры с вулканами, горами, изумрудными лесами, пирамидальными соснами. СЦЕНА 4: ПРИБЫТИЕ В МОРСКОЙ ПОРТ Раннее утро. Порт Камчатки окутан туманом. Волны тихо бьются о причал. На горизонте виднеется белый паром, дымит труба. Камера медленно приближается к ступеням причала, где стоят Ноко и Коши с рюкзаками. Седой тучный таможенник: — Оружие, наркотики, есть?! Ноко: — У Оле-ня, кроме крекеров, с собой ничего нетути! Ноко прыгает вместе с рюкзаком. Из-за пазухи вылетают оленьи крекеры, из рюкзака — верёвки, палатки, связки грибов. Анко: — Дядь, ты чего? Мы просто девочки, что сюда приехали погулять. Вот, смотри, хочешь, сниму рилс и выложу в нельзяграм? Второй таможенник: — Эй, съёмки запрещены! Уберите камеру, пожалуйста. Анко (с хитрой улыбкой): — Ну ладно… Слушай, а ты прикольный, проверишь меня получше? Демонстративно встаёт к стене и упирается руками, выпячивая зад. Коши (загораживая камерой): — Эй, у нас тут не хентай! Прекратите сейчас же, пока нас не прикрыли! Голос за кадром: — Сорян, кхм… У таможенников времени в обрез, так что, даже если бы ему и хотелось, он не успел бы. Кадры, где таможенник пускает слюну на Анко. Однако мелькает восклицательный знак. Таможенник становится серьёзным, «nani?!» — кадр, палец вверх «нельзя» и с грозным видом указывает Анко пройти к стойке и сдать документы на проверку. Так что, проглотите слюну, любители хентая и лолей и положите свои руки на стол! Сейчас же! Анко: — Ребят, какая в жопу лоля? Я взрослая, считай, кобыла. Голос за кадром (иронично): — Говори, что хочешь, Анко, нам насрать. Таможенник: — Рога! Это что? Сувенир? Ноко: — неть. Это мои. Таможенник: — Хорош мне голову морочить. Дай их проверить. Дай, говорю! Пытается снять их, Ноко упирается и кричит: — Нееееееть!!! Не отдам рожины!!! мелькают кадры, замедленная съёмка где рога отрываются, у Ноко идёт фонтаном кровь из головы, Коши отчаянно беззвучно кричит, Неко как бы взывает «за что?!», а Анко затыкает руками дыры в черепе. Таможенник: — Так, хватит ломать комедию! Сейчас всех троих в тюрячку отправлю! Ноко: — ОЛЕНЯЯЯЯЯЯЯЯ! ОН ХОЧЕТ ЗАБРАТЬ МОИ РОЖИНЫ! МОЮ ГОРДОСТЬ! Голос за кадром (удивлённо и иронично): — Ого, кто-то ещё заметил рога на голове Оленяши! Неко: — Дядь, они настоящие, ты нас тут до темноты продержать хочешь? Коши (вздыхает): — Опять от неё одни проблемы… Таможенник: — Немедленно дайте осмотреть и просканировать! Ноко задумывается, качает головой, наконец кричит: — Ням! Рога в замедленной съёмке отлетают. Анко еле успевает спрятать фотоаппарат. Первый рог попадает в лоб суровому пограничнику, рикошетит — ударяет в нос молодого коллегу. Второй рог сносит часть стены, падает на лампу — лампа разбивается. Срабатывает датчик дыма, включается система пожаротушения: из потолка льётся вода, сирены визжат. Таможенник (потрясённо, прижимая лоб): — Что… что за черт?! Второй таможенник (держась за нос, кашляя): — Моя стена! Моя лампа! Всё пропало! Коши (про себя, почти шёпотом): — Не может быть… Это точно… точно как тогда, когда Ноко влетела в класс и разнесла дверной проём… Крупный план: Ноко спокойно идёт вперёд, жует крекер. Рога уже аккуратно лежат в рюкзаке. Ноко (спокойно): — Простите за беспорядок. Это… моя особенность. Пограничники промокшие, ссадины, сломанное оборудование — проверяют документы и рога. Камера медленно обходит сцену: вода течёт по полу, сирена визжит, пар клубится вокруг. Таможенник: — Вы уверены, что эти… рога настоящие? Ноко (кивает, жуя крекер): — Настоящие. Очень… живые. Коши наблюдает с ужасом, почти теряя рассудок от дежа вю. Неко взбирается на ящик, увертываясь от струй воды, при этом держит рогатый клубок. Коши (кричит): — Нет-нет-нет! Я уже это видела! Тот же хаос, те же крики, те же сломанные двери… Ноко неспешно идёт к выходу с причала. Камера плавно отъезжает назад, показывая весь порт в хаосе: мокрые пограничники, обломки стены, разбитая лампа, рога валяются на мокром бетоне. Голос за кадром (иронично, лениво): — И вот так начинается её северное приключение. Морской порт Камчатки, два покалеченных таможенника и один рогатый ребёнок с крекерами… Что ещё нужно для идеального начала? Медленный переход к дороге вдоль побережья: Ноко, Коши и Неко садятся в старый грузовик-попутку. На горизонте — туманные горы и бескрайние снежные просторы. Коши: — Слышь, а если бы ты их убила? Ты можешь аккуратнее трясти своими рожинами? Ноко: — Оле-ня не хочунькала. Оленя просто испугалась. Коши (раздражённо): — Куда дальше, оленятина? Ноко: — Елизово! Голос за кадром: — Именно там есть горячая термальная река. Там даже зимой можно искупаться и не простыть. Это ещё и полезно для здоровья. Так что, радуйтесь, зрители — наконец-то мы снимем пляжный эпизод. Но это уже совсем другая история. Точнее, серия. Играет эндинг.