Мороз внутри

Столовая гудела. Звон подносов, шум голосов, запах жареных котлет и кофе из автомата — всё смешалось в привычный университетский хаос. Кира шла сквозь толпу студентов, уткнувшись в планшет. На экране — сайт «Акул Политеха», который она только вчера запустила. Структура новостей, шапка, фотографии — всё нужно довести до ума. Она лениво жевала жвачку, одной рукой листая код страницы. Ваня сегодня её бросил. Вернее, не предал, а ушёл «на обед романтики» со своей девушкой. — Да иди, я не пропаду, — сказала Кира, не отрываясь от планшета. И действительно — не пропала. Просто теперь обедала в компании своих мыслей, таблиц и списка вопросов для интервью с игроками. Она уже почти добралась до свободного столика у окна, когда кто-то внезапно взял её за локоть. Кира подняла глаза и вздохнула: — Лиза? — удивление прозвучало больше из вежливости, чем из радости. Перед ней стояла Лиза. — Ты куда сейчас? — спросила она, будто выискивая повод начать разговор. Кира выгнула бровь: — Обед сейчас. И я иду обедать. Логично же, да? — усмехнулась. — О, тогда я с тобой, — легко ответила Лиза. Кира прищурилась. — С чего это вдруг? Ты же обычно со своими черлидершами. — А сейчас хочу с тобой, — пожала плечами сестра. Кира не стала спорить. Пусть идёт. Может, хоть помолчит. Уже через пару минут они сидели за столом. Кира одной рукой держала ложку, другой — водила по экрану, проверяя тексты. Лиза смотрела на неё с лёгкой улыбкой: — Ты что, действительно хочешь заниматься этими акулами? — Ага, — лениво протянула Кира, не отрываясь от планшета. — Тебе ведь всегда было всё равно на хоккей… и вообще на всех. — Лиза слегка нахмурилась. — Сколько мама просила тебя что-то сделать — ты отказывала. А сейчас вдруг рвение. Кира вздохнула, отложила прибор и планшет. — Ну… — она потянулась к стакану с компотом. — Мне пообещали, что зачёты сдавать не буду. Лиза почти поперхнулась. — Что? Серьёзно? Кира, ты и так лучшая на потоке! Ты всегда первая сдаёшь, и всегда на отлично! Кира пожала плечами. — Ну, значит, в этот раз просто сэкономлю время. Она сделала паузу и, уже тише, почти шепотом добавила: — А еще, Казанцев сказал, что если всё сделаю хорошо, то порекомендует меня в одно издательство. Серьёзное. На подработку. Лиза приподняла брови. — Вот оно что. Так это чисто ради выгоды? — Абсолютно, — усмехнулась Кира. — Мне всё так же плевать на всех этих хоккейных героев. Лиза покачала головой, вздохнув: — А я уж подумала, что ты благотворительством заделалась. Кира хмыкнула: — Ха-ха. Очень смешно. На секунду повисла тишина, потом Лиза снова заговорила: — Ну, там же Егоров в команде… Кира даже не подняла взгляд: — И что? — Я просто… знаю, как ты его ненавидишь. Ты и раньше его не любила, когда мы были вместе. А теперь… — А теперь мне на него плевать, — перебила Кира спокойно, но голос её стал холодным. И тут за их спиной раздался знакомый, чуть насмешливый голос: — Отлично. Потому что у меня к тебе те же чувства, Москвина. Кира медленно подняла глаза. Перед ней стоял Кирилл Егоров — всё тот же, уверенный, раздражающе спокойный. — О, как приятно, — с ядовитой улыбкой произнесла она. — Прямо тронуло до глубины души. Кирилл прищурился, но промолчал. Затем его взгляд скользнул к Лизе. — Нам надо поговорить. Лиза резко поднялась. — Мы уже говорили, Егоров. И я всё сказала. Между нами — точка. — Лиз, ну ты же не можешь злиться из-за такой ерунды… — начал он, тоном, будто ничего серьёзного и не было. — Ерунды? — переспросила она, вскинув брови. — Ты называешь это - ерундой? — Да! Ты сама всё раздула! — вспыхнул Кирилл. Кира отодвинула планшет, но вмешиваться не стала. Пусть разбираются. Лиза не из тех, кто нуждается в защите. — Егоров, — отчеканила Лиза, — Отвали. В последний раз говорю. Он замер, словно хотел что-то ответить, но сжал губы и резко развернулся. Через секунду его уже не было в столовой. Лиза молчала, уставившись в стол. Потом тихо, почти себе под нос: — Какая же я была слепая. Не видела, какой он на самом деле. Кира усмехнулась. — Да ладно тебе. У тебя таких Егоровых ещё полно будет. Ты у меня красотка, не переживай. Лиза улыбнулась сквозь усталость: — А ты у меня — ведьма. Обе тихо рассмеялись. Лиза вздохнула: — Вот видишь? Именно об этом я и говорю. Он в команде, ты теперь с ними работаешь… а вы с ним как кошка с собакой. Кира подняла глаза и спокойно ответила: — Не переживай. Я хоть и кошка, но когти у меня острее. Она поднялась, закинула сумку на плечо. — Ладно, я пошла. У меня Последняя пара. Хочу перед тренировкой, домой заскочить, фотоаппарат взять. — Удачи, — крикнула Лиза ей вслед. — Спасибо, — бросила Кира, не оборачиваясь.  ——— Дверь столовой закрылась за ним глухо, с сухим щелчком — как будто поставила точку. Кирилл шагнул в коридор, потом — к выходу, и сразу в лицо ударил холод. Воздух был колючим, режущим, снег скрипел под подошвами, дыхание превращалось в облака пара. Зима. Настоящая. Та, что пробирает до костей. Он сунул руки в карманы куртки и пошёл по узкой дорожке к арене.  Голова гудела от мыслей. Он уже сам не знал, какой это раз пытается поговорить с Лизой. Пятый? Десятый? И каждый раз одно и то же. Она отводит взгляд, отвечает коротко, будто они никогда и не были вместе. А ведь когда-то всё было по-другому. Просто. Легко.  Раньше достаточно было одного звонка, одного «прости». Он приносил цветы — и она улыбалась. Шутил — и она снова смеялась. Он привык, что между ними всё решается быстро, что она всегда прощает. А теперь… пустота. Взгляд холодный, спокойный, и в нём — никаких чувств. Только равнодушие. Он сжал челюсть, опуская взгляд в снег. Он понимал, что сам виноват. Да, сказал не то. Да, повёл себя как самоуверенный придурок. Но, чёрт, кто из них не ошибался? Какие дети, Лиза?Какие разговоры о будущем, когда всё, что он знает и умеет, — это лёд, скорость и победы? Он ведь не для семьи создан. Он для игры. Для арены. Для свиста клюшек и боли в мышцах после. Но он ведь не монстр. Просто… не готов.   Он поднял голову, глядя на серое, тяжёлое небо.  — Молодец, Егоров, — пробормотал он, выдыхая пар. — Профукал всё, как обычно. Но даже не Лиза сейчас мучила его сильнее всего. А Кира. Младшая Москвина. Она словно создана, чтобы бесить. Холодная, язвительная, с этим взглядом — будто видит его насквозь и сразу выносит приговор. С ней всё не как с другими. Она не флиртует, не подыгрывает, не старается понравиться. Наоборот. Будто принципиально ищет повод, чтобы уколоть. Он вспомнил, как Лиза впервые познакомила их. Солнечный день, смех, кофе в студенческом буфете. Лиза подвела, улыбаясь, сказала: — Кирилл, это моя сестра, Кира. И уже через пять секунд та смерила его взглядом и, не моргнув, бросила: — Ага. Мажор, который думает, что ему всё можно. Тогда он просто усмехнулся. Он привык, что его не любят — завидуют, осуждают, не понимают. Но чтобы вот так — с первого слова, с первого взгляда — ненавидели?  А сейчас — злость вскипала от одного воспоминания. После истории с беременностью. Кира вообще перестала видеть в нём человека. Каждый её взгляд — как нож.  Как будто он не человек, а ошибка природы. Будто говорит: «Ты ничтожество, Егоров. И этим всё сказано». Он остановился, вдохнул холодный воздух, выдохнул — пар стелился, как дым. Сжал кулаки в карманах.  А он не хотел быть ничтожеством. Ошибся — да. Он мог быть самоуверенным, упрямым, эгоистом, да. Но не пустым. Не тем, кто бросает людей, когда становится сложно. Он ударил ботинком по комку снега. Тот рассыпался, как лёд под шайбой. — Отлично, — произнёс он сквозь зубы. — Просто идеально. Теперь она — их пресс-секретарь. Каждый день — рядом. Каждый день — эти колкости, этот взгляд, эта вечная усмешка. Он усмехнулся сам себе, горько. — Судьба решила посмеяться, да? И наказание выдала личное. Киру. Но глубоко внутри, за раздражением и упрямством, теплилось что-то другое. Любопытство. Он ловил себя на том, что ждёт их встреч. Что ему интересно, как она скажет очередную фразу, как дернёт уголком губ, когда пытается скрыть эмоции. Её холод — не маска, он чувствовал это. Она просто слишком умна, чтобы позволить кому-то увидеть, что ей может быть больно. Он вспомнил её слова: «Лучше быть холодной, чем зависеть от чужого тепла». И почему-то именно эта фраза не давала ему покоя.  Он остановился у арены. Под крышей гудел ветер, с металла капала талая вода. Он посмотрел на свои руки — покрасневшие от мороза, с ссадинами после вчерашней тренировки. Выдохнул и чуть усмехнулся.  — Ну что, Москвина, — произнёс он тихо. — Посмотрим, кто кого заморозит первым. Он расправил плечи, натянул капюшон и пошёл к дверям арены. Туда, где лёд. Где можно хоть на час перестать быть «тем самым Егором» и просто снова стать игроком.