Интервью

Утро было холодным и бодрым. Над городом висел лёгкий туман, асфальт блестел после ночного снега. Кира спешила — сумка на плече, шарф наполовину сполз, дыхание паром вырывалось в морозный воздух. До университета оставалось всего пару минут, когда позади послышалось: — Москвина! Подожди! Голос был знаком до дрожи. Кира остановилась, медленно обернулась. К ней быстрым шагом приближался Егоров — без шапки, с вечной самоуверенной ухмылкой, из-за которой хотелось либо рассмеяться, либо двинуть по лбу папкой. — Что тебе? — сухо спросила она, обхватив ремешок сумки. Кирилл остановился в паре шагов, отдышался и произнёс: — Как насчёт того, чтобы ты сегодня во время обеда взяла у меня интервью? Для сайта. Кира прищурилась: — С чего вдруг такая щедрость? Напомню: твоя очередь была вчера. Но ты, сбежал. — Знаю, — усмехнулся он, поднимая руки. — Был не в форме. Исправляюсь. Пауза. — К тому же ты вроде после пар свободна, да? Вот и совместим приятное с полезным. Она скрестила руки на груди. — То есть ты предлагаешь мне потратить обед, чтобы слушать твои самовосхваления? Звучит не очень заманчиво. — Ну не обязательно про меня, — с ленивой улыбкой сказал Егоров. — Можешь просто задать пару вопросов и убедиться, что я не такой уж монстр. Кира усмехнулась краешком губ, но быстро спрятала улыбку. — Хорошо, Егоров. Но если ты не приедешь — я сама создам твою анкету. И поверь, она тебе точно не понравится. Он вскинул руки в притворном ужасе: — Принято. Без опозданий и с раскаянием в глазах. — Это вряд ли, — бросила Кира, проходя мимо него. — Тогда до обеда, Москвина, — крикнул он ей вслед. Она не обернулась. Только чуть усмехнулась себе под нос. Что-то подсказывало — этот “обед” не будет спокойным.  Столовая университета гудела привычным шумом — звенели подносы, кто-то громко смеялся, запах кофе, подгоревших булочек. Кира сидела у окна, на столе — планшет, блокнот, диктофон. Она проверила время — без пяти двенадцать. Егоров, как всегда, опаздывал. — Естественно, — пробормотала она. — Назначить встречу и не прийти… — Да ладно тебе, я всего на пять минут, — раздалось за спиной. Кира вздрогнула и повернулась. Кирилл стоял с подносом, на котором — две кружки кофе и два кекса. Улыбался, как будто опоздание — это просто элемент шоу. — Я не заказывала, — сухо заметила Кира. — А я не спрашивал, — ответил он и сел напротив. — Подумал, что журналисту, который про меня пишет, пригодится немного сахара. Кира закатила глаза, включила диктофон. — Хорошо. Раз уж ты здесь, начнём.  — Подожди, — Егоров чуть подался вперёд, опершись локтями о стол. Его голос стал ниже, почти ленивым. — Скажи прямо, Москвина… ты ведь собираешься написать обо мне гадость, да? Что я заносчивый, самодовольный и вообще тип, с которым лучше не связываться? Кира медленно подняла взгляд, встретившись с его глазами. — А разве это неправда? — тихо сказала она, уголки губ дрогнули. Он усмехнулся, чуть наклонив голову: — Зато честно. — Не льсти себе, — ответила она, делая пометку в блокноте. — Я напишу ровно то, что ты скажешь. Всё остальное — я и так знаю. Кирилл усмехнулся, чуть подался ближе, почти шёпотом: — Опасно… доверять мне текст о себе. Вдруг я скажу что-нибудь слишком хорошее? Кира не отвела взгляда. — Тогда я всё равно перепроверю, — парировала она. — На тебе нельзя строить материал — слишком много шоу, слишком мало правды. Он тихо рассмеялся, но в его глазах промелькнуло что-то другое — интерес, вызов. — Может, тебе просто стоит узнать, какой я без шоу. — В этом-то и проблема, Егоров, — сказала она холодно, но голос едва заметно дрогнул. — Мне это знать не нужно.  Кира отвела взгляд, делая пометки, будто разговор её больше не интересует. Но он всё равно продолжил — уже спокойнее, серьёзнее: — Ладно, спрашивай. Что ты там обычно пишешь первым? Откуда я пришёл в команду? Она коротко кивнула. — Да. История игрока. — Ну… — он на секунду замолчал, будто подбирая слова. — До этого я был в ВХЛ. Играл за «Спарта». Всё шло нормально, пока… не сорвал плечо. Он повёл рукой, чуть поморщившись, словно воспоминание само отозвалось в теле. — Тогда казалось, что всё — конец. Реабилитация, больницы, ни тренировок, ни льда. Кира непроизвольно замедлила движения ручкой. — И всё-таки вернулся. — Ага, — кивнул он. — Просто не смог иначе. Без этого жить не умею. Потому что без льда — никак. Это как дыхание. Если лишить, задохнёшься. Она чуть прищурилась: — И не жалеешь? — О травме? — он усмехнулся. — Иногда. Потом посмотрел прямо на неё. — Но, знаешь, если бы не она, я бы не оказался здесь… И, возможно, не сидел бы сейчас с тобой. Она подняла глаза — чуть дольше, чем нужно. Между ними на секунду повисло молчание. Никаких слов, только лёгкое электричество в воздухе. Потом он хмыкнул и, будто сбрасывая серьёзность, добавил: — Только об этом не пиши, ладно? Про плечо. — Почему? — спокойно спросила она, хотя в голосе звучало едва заметное любопытство. — Потому что конкурентам необязательно знать мои слабости, — ответил он с привычной самоуверенной ухмылкой. — Пусть думают, что я железный. Кира чуть кивнула, но в глазах мелькнула тень усмешки: — А я-то думала, ты действительно такой. — Может, ты просто не туда смотришь, — сказал он тихо. На секунду повисла тишина. Где-то за соседним столом кто-то смеялся, гремела посуда, но здесь — между ними — было странно тихо. Она чуть не улыбнулась, но быстро спрятала реакцию за блокнотом. — Второй вопрос. Как ты справляешься с давлением? Всё-таки у тебя репутация человека… сложного. — О, начинается, — протянул он, откинувшись на спинку. — Москвина, я думал, будет интервью про спорт, а не психоанализ. — У тебя с этим явно есть опыт, — спокойно ответила она. Он наклонился вперёд, локти на столе, взгляд прямой, цепкий: — Ты правда хочешь знать? Кира на секунду растерялась, но кивнула. — Тогда слушай. Я справляюсь потому, что не жду, что кто-то поддержит. Привыкаешь полагаться только на себя — и всё. А давление? Оно есть всегда. Просто кто-то его выдерживает, а кто-то прячется за красивые слова. Кира подняла взгляд. В его голосе впервые не было насмешки — только усталость, тихая, почти незаметная. Она снова открыла блокнот и решила добавить пару стандартных вопросов для анкеты. — Хорошо, тогда по стандарту. Чем занимаешься в свободное время? Он усмехнулся, слегка наклонив голову: — Сначала про спорт, потом про давление, а теперь про досуг? Ну ладно. Я увлекаюсь скалолазанием, иногда бегаю по утрам, люблю пешие походы. Ну и иногда читаю — классика или истории о спорте. — Скалолазание? — удивлённо подняла бровь Кира. — Не самый привычный вариант для хоккеиста. — Именно, — улыбнулся он. — Требует концентрации и силы, как и на льду. Она сделала запись, перелистывая страницу. — И последний вопрос, прямо для анкеты: кто твой любимый хоккеист? Он задумался, немного улыбнувшись уголком рта: — Не могу выделить одного. Вдохновение беру у всех, кто играет честно и выкладывается на максимум. Кира закрыла блокнот и посмотрела на него. — Думаю, материала достаточно. — Так быстро? — удивился он. — А я-то думал, ещё про детство расскажу. Как коньки натирали и как мечтал о кубке. — Оставим это для фанатов, — сказала Кира, вставая. Он тоже поднялся, чуть наклонил голову: — А для тебя — что оставить? Она на секунду замерла, но ответила спокойно: — А мне ничего от тебя не нужно. Он усмехнулся, но взгляд у него был совсем не насмешливый. — Тогда до встречи, Москвина. И не переживай — на фото я буду паинькой. — Постарайся, — бросила Кира, проходя мимо него. Когда дверь столовой закрылась, Кирилл ещё пару секунд смотрел ей вслед. Потом тихо сказал, будто самому себе: — Сложная, упрямая и всё равно интересная…