Непрошеный разговор

Утро выдалось шумным — в коридорах университета стоял гул голосов, кто-то спешил на пары, кто-то обсуждал прошедший матч. Кирилл шёл по длинному коридору, держа телефон в руке и лениво прокручивая сообщения. Всё было как обычно — до тех пор, пока за спиной не послышался знакомый голос: — Егоров! Он обернулся. Лиза. Стояла у стены, руки скрещены, взгляд — холодный, цепкий. Кирилл вздохнул и прищурился. — Чего тебе, Москвина? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Отстань от Киры, — произнесла она без тени улыбки. Он усмехнулся, спрятав руки в карманы. — Серьёзно? С утра — и уже сцены ревности? — Не шути, Кирилл. — Голос у неё был твёрдый. — Ты ведь сделаешь ей больно. Ты всегда так делаешь. — Забавно, — усмехнулся он. — Тебе, видимо, делать нечего, раз решила снова лезть в мою жизнь. — Это не твоя жизнь, Кирилл, — отрезала Лиза. — Это жизнь моей сестры. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Она сделала шаг ближе. — Тебе раньше дела до неё не было. Что изменилось? Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно, и тихо произнёс: — Всё. Она хмыкнула, недоверчиво. — Всё? Ты серьёзно? Кирилл, ты ведь не способен на это. Ты просто играешь, как всегда. Он усмехнулся, но в голосе уже не было лёгкости. — С чего ты решила, что я собираюсь её бросать? — Потому что я знаю тебя, — холодно сказала Лиза. — Ты не умеешь любить. Ты просто не можешь. — Знаешь, Лиза, — тихо сказал он, — а с чего ты вообще решила, что я с ней играю? Она хмыкнула. — Потому что я знаю тебя. Ты не умеешь любить. Ты просто не можешь. На секунду в его взгляде что-то мелькнуло — не злость, а боль. Но он быстро спрятал это за привычной усмешкой. — Представь, я тоже умею любить, — произнёс он медленно. — И я люблю твою сестру. Лиза нахмурилась, будто не веря услышанному. — Кирилл, ты хоть понимаешь, что делаешь? Она… она верит тебе. Она видит в тебе не того, кто был со мной. — Так, может, я уже не тот? — его голос стал резче. — Знаешь, не всем удобно оставаться в прошлом, Лиза. Она хотела что-то ответить, но он уже шагнул ближе: — Лучше следи за своей жизнью. И за своим парнем. — Он чуть усмехнулся. — Насколько я помню, это ты быстро нашла мне замену. Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Лиза осталась стоять посреди коридора, сжимая в руках ремешок сумки так, что побелели пальцы. В груди всё кипело — от обиды, злости и, может быть, чего-то похожего на стыд. — Он всё равно сделает ей больно, — прошептала она себе под нос. И уже тогда решила — вечером, дома, она поговорит с Кирой. Серьёзно. Без полутонов. Пора было всё поставить на свои места.  ——— Кира открыла дверь тихо, будто надеясь проскользнуть в квартиру незаметно. В прихожей пахло ужином и свежесваренным кофе. На столе — аккуратно накрытая тарелка, будто мама ждала её к еде. Только вот мама сидела в кресле, скрестив руки на груди и смотрела прямо на дверь. — О, — выдохнула Кира, пытаясь улыбнуться. — Привет. Я просто… задержалась. — Я заметила, — холодно произнесла мать. — Тебя не было всю ночь. Кира сжала ремешок сумки. — Я… ночевала у подруги. Мы готовили презентацию. Мама приподняла бровь. — Правда? Забавно. Потому что сегодня мне звонила твоя куратор. Сказала, что ты прогуляла пары. Все. Вчера. Кира застыла. — Мама, я… — Что происходит с тобой, Кира? — голос матери стал жёстче. — Ты всегда была ответственная, серьёзная. А теперь… ложь, пропуски, тайны. Она встала, шагнула ближе. — Где ты была на самом деле? В комнате повисло тяжелое молчание. И именно в этот момент из кухни вышла Лиза. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и какое-то мгновение просто смотрела на сестру. А потом спокойно, но очень чётко сказала: — Она была с Егоровым. Кира будто физически почувствовала, как у неё оборвалось дыхание. На лице матери отразился шок, смешанный с гневом. — Кира! — голос матери сорвался. — Это правда?! Кира не сразу смогла ответить. — Мама, я… я не хотела, чтобы ты узнала так. — Господи, Кира! — Мама опустила руки, проходясь по комнате. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это же… это безумие! Она повернулась снова к дочери. — Он был с твоей сестрой! — Был, — тихо ответила Кира. — Но теперь всё по-другому. — По-другому?! — мать повысила голос. — Ты серьёзно веришь, что у тебя с ним что-то может быть? — Да! — вырвалось у Киры громче, чем она ожидала. — Я люблю его! В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы. Мама закрыла глаза и покачала головой. — Нет. Нет, я не позволю этому. Он разрушил жизнь Лизы, и я не позволю, чтобы он разрушил твою. — Мама, ты не понимаешь, — прошептала Кира. — Он другой. Сейчас — другой. Лиза фыркнула. — Конечно. Они все «другие», когда находят новую игрушку. Кира резко обернулась к ней. — Это не игра! — Правда? — в голосе Лизы зазвенела горечь. — А что же тогда? Ты хочешь повторить мою ошибку? — Лиза, хватит! — Кира сделала шаг к ней, глаза блестели от сдержанных слёз. Мама подошла ближе, положив руку на стол, будто пытаясь сдержаться. — Ты должна всё это закончить, Кира. Сейчас. — Я не могу, — прошептала она. — Ты не понимаешь, что он делает! — Лиза не выдержала. — Ему не нужна ты! Он просто… Он сделает с тобой то же, что делал со мной! Он не изменится!  Мама стояла посреди кухни, опершись ладонью о стол. На лице — усталость, тревога и что-то ещё… страх. Лиза — сбоку, молча, но с тем же жёстким выражением на лице. Кира стояла напротив, опустив глаза, словно провинившийся ребёнок. — Хватит, Лиза. Это не твоё дело. Мама опустила взгляд, потом медленно выдохнула и сказала уже совсем другим голосом: — Кира… скажи мне честно. Пауза. — Ты… спала с ним? Воздух в кухне будто застыл. Кира замерла, не в силах выдавить ни слова. Молчание длилось вечность. И этого было достаточно. Мама побледнела, губы дрогнули. — Господи… — прошептала она, отступая на шаг. — Значит, да. Она прикрыла глаза, будто пытаясь переварить сказанное — или несказанное. Потом подняла голову, и голос стал холодным, непреклонным: — Я запрещаю тебе с ним общаться. Слышишь? Это конец. Кира вздрогнула, стиснув руки. — Ты не можешь мне запретить, — тихо сказала она. — Я твоя мать! — сорвалась мама. — И пока ты живёшь под этой крышей, ты будешь слушать меня! — Я устала слушать! — вдруг выкрикнула Кира, глаза блеснули от слёз. — Всю жизнь я делаю, как ты хочешь! А теперь… впервые хочу сама решить, с кем быть! — Он, не тот кто будет с тобой?! — бросила Лиза. — Пойми, ты?! Кира резко взяла куртку с вешалки. — Я больше не могу это слушать. — Кира, стой! — крикнула мама, но та уже рванула к двери. Дверь хлопнула. За ней — гулкий коридор и шаги, быстро уходящие вниз по лестнице. Мама стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь. — Господи, куда же она теперь?.. — прошептала она, закрывая лицо руками. Лиза подошла ближе, но тоже молчала. Внутри у обеих — боль, злость и беспомощность. А Кира уже бежала по улице — вечерний ветер бил в лицо, слёзы текли по щекам, но ей было всё равно. Только одно крутилось в голове: «Больше не позволю никому решать за меня». Холодный воздух быстро остужал лицо, когда Кира, прижимая к себе сумку, сворачивала за очередной угол. Улица тонула в мягком свете фонарей, асфальт блестел после недавнего дождя. Она шла быстро, почти на бегу — не разбирая дороги, лишь бы подальше от криков, от приговоров, от маминого взгляда. Телефон дрожал в руке. Она остановилась и набрала сообщение: «Ром, ты дома? Можно я к тебе?» Ответ пришёл почти сразу: «Да, конечно. Всё ок?» Кира не стала объяснять — просто написала: «Потом. Я уже рядом.» Рома жил всего в двух кварталах. Когда он открыл дверь, Кира стояла на пороге — растрёпанная, с покрасневшими глазами. — Кир, ты… ты чего такая? — осторожно спросил он. Она покачала головой. — Можно я просто посижу у тебя? — Конечно, — Рома посторонился, пропуская её внутрь. Она прошла в гостиную и сразу села на диван, спрятав лицо в ладонях. — С мамой поссорилась? — тихо спросил он. — Угу, — коротко кивнула. Потом выдохнула: — Сильно. Он сел рядом, не задавая больше вопросов. Просто молчал, пока она приходила в себя. Минут через десять Кира подняла голову. — Ром… можно я у тебя переночую? — Конечно, — сразу ответил он. Она слабо улыбнулась. — Спасибо. Только… маме не говори если будет звонить, ладно? — Обещаю. Тем временем, дома у Москвиных телефон разрывался от звонков. Мама звонила всем — подругам, соседям, даже Лизе велела проверить, не у Кирилла ли Кира. Когда до этого дошло, Лиза, не говоря ни слова, просто достала номер Кирилла и передала матери. — Сама спроси. Мама сжала губы и нажала на вызов. Кирилл только что вернулся домой после тренировки. Телефон завибрировал — незнакомый номер. — Алло, — ответил он, не ожидая ничего особенного. — Это мама Ольга Сергеевна, — раздался холодный, взволнованный женский голос. — Она у тебя? — Что? — он застыл. — Моя дочь. Если она сейчас у тебя — скажи ей, чтобы немедленно вернулась домой. — Подождите, — Кирилл выпрямился, тревога пронзила грудь. — Её у меня нет. Что случилось? Связь оборвалась. Кирилл остался сидеть, сжимая телефон. Несколько секунд просто молчал. Потом поднялся, схватил куртку и ключи. Через полчаса его машина остановилась у дома Москвиных. Он вышел, чувствуя, как сердце колотится так, будто он идёт не на разговор, а на матч за жизнь. На лестничной площадке горел тусклый свет. Он позвонил. Дверь открыла мама Киры. Взгляд — ледяной. Лиза стояла за её спиной, скрестив руки на груди. — Что тебе нужно? — спросила мать, не приглашая внутрь. — Поговорить, — твёрдо сказал Кирилл. — Я пришёл, потому что хочу всё объяснить. — Объяснить? — она едва не рассмеялась от злости. — Что можно объяснить после того, как ты сначала обманул одну мою дочь, а потом влез в жизнь другой? Кирилл тяжело выдохнул, глядя прямо ей в глаза. — Я не обманывал. Ни тогда, ни сейчас. — Ты разрушил доверие этой семьи. — Мама сделала шаг ближе. — И если Кира действительно с тобой, я… — Она не со мной, — перебил он мягко, но уверенно. — Но если бы была — я бы не прятал её. Он сделал паузу. — Я люблю вашу дочь. Мама на секунду замерла — словно эти слова прозвучали слишком спокойно, чтобы быть ложью. Она шагнула ближе, голос стал твёрже: — Любишь? Ты ведь и Лизу любил. А что в итоге? Кирилл перевёл взгляд на Лизу, стоявшую чуть позади. Тишина повисла на секунду, тяжёлая, вязкая. — Я никогда не любил Лизу, — сказал он спокойно, но с таким весом в голосе, что Лиза чуть вздрогнула. — И она это знает. Он выдержал паузу. — Мы просто были вместе. Потом перевёл взгляд обратно на маму: — А Киру я люблю. И я не собираюсь это скрывать. Он сказал это без вызова, просто — как факт. — Хотите верьте, хотите нет. Но я не позволю больше никому решать за неё, что ей чувствовать. Лиза шагнула вперёд: — Хватит, Кирилл. Просто оставь её. Она тебе не нужна. Он перевёл на неё взгляд — в нём не было злости, только усталость. — Ты всегда думала, что знаешь, какой я. Но, Лиза, Кира — не ты. И я — уже не тот, кем был тогда. Лиза прикусила губу, но ничего не ответила. Мама смотрела на него несколько секунд, потом сказала: — Если тебе действительно дорога Кира… держись от неё подальше. Дай ей шанс не повторить твоих ошибок. Он кивнул, хотя внутри всё протестовало. — Если это сделает её счастливее — я отойду. Но, — он поднял взгляд, — только если сам увижу, что она этого хочет. И ушёл, не оборачиваясь. Дверь за ним закрылась глухо, будто поставила точку. А в это время Кира сидела на диване в гостиной у Ромы — однокурсника, друга, которому можно было доверять. Он молча поставил перед ней чай. — Тебе стоит хотя бы написать, что с тобой все в порядке, — тихо сказал он. Кира кивнула, открывая телефон. На экране мигали десятки пропущенных звонков — мама, Лиза, Кирилл. Она набрала короткое сообщение маме: «Я в безопасности. Мне нужно время.» Отправила. Выдохнула. И впервые за весь день почувствовала, что может просто… посидеть в тишине.