И всё, началось снова

Кира вышла из аудитории, почти бегом. Сердце грохотало в груди, будто она сама только что пробежала по льду, а не слушала признание на глазах у всех. Воздух казался слишком плотным, и каждый вдох отдавался в груди болью. Она не знала, куда идёт — просто шла. По коридору, где пахло кофе, бумагой и чужими духами. Шаги отдавались эхом. — Кира! — голос за спиной. Ровный, но с надрывом. Она остановилась, но не обернулась. Секунда. Другая. И вот он уже рядом. Кирилл. — Не убегай… — тихо сказал он. — Я не убегаю, — ответила она резко, не глядя. — Просто иду. — Тогда дай хоть что-то сказать. — Ты уже всё сказал. На весь универ, кстати. Поздравляю, теперь все знают, какая я дура. Она наконец повернулась. В глазах — усталость, обида, и где-то глубоко под этим — боль, которую она прятала слишком долго. Кирилл смотрел прямо в неё. Без привычной уверенности. Без улыбки. Просто — открыто. — Я сделал это, потому что не мог больше молчать, — выдохнул он. — Я не хотел шоу. Я хотел, чтобы ты знала, что я всё ещё здесь. — Здесь? — усмехнулась она. — Здесь — это где? В центре аудитории, под аплодисменты? — Здесь — это рядом с тобой. Всегда. Кира качнула головой. — Кирилл, это не кино. Это жизнь. В жизни признания не лечат, они только делают больнее. Он шагнул ближе. — А я всё равно попробую. — Зачем? — почти прошептала она. — После всего… зачем? — Потому что без тебя я — ничто, — ответил он, не отводя взгляда. — Я понимаю, как это звучит. Но это правда. Он хотел коснуться её руки — но Кира отступила. — Не надо, — тихо. — Просто… не сейчас. — Тогда когда? — голос сорвался. — Сколько ещё я должен доказывать? Кира опустила глаза в пол, не зная что сказать. Они стояли в пустом коридоре. Снаружи, за окнами, падал снег — тихо, будто специально, чтобы никто не мешал. Кирилл опустил взгляд. — Значит, я подожду, — сказал он. — Сколько нужно. — Ты умеешь ждать? — спросила она устало. — Ради тебя — да.  Кира резко развернулась, собираясь уйти. Слова застряли в горле, а сердце стучало так громко, будто готово было вырваться наружу. Она просто хотела выйти, вдохнуть холодного воздуха и забыть всё, что только что услышала. Но не успела сделать и трёх шагов — Кирилл догнал её. Он схватил её за руку, и Кира остановилась, рвано вдохнув. — Отпусти, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Нет, — ответил он. Голос низкий, уверенный, но в нём дрожал страх. — Я больше не отпущу. Она попыталась вырваться, но он резко повернул её к себе — и прежде чем она успела что-то сказать, поцеловал. Сначала — быстро, отчаянно, будто боялся, что не успеет. Потом глубже, сильнее, настойчиво. Всё, что он не мог сказать словами, было в этом поцелуе. Боль, вина, страх, любовь — всё перемешалось. Кира замерла, не дыша. Но в следующую секунду — сдалась. Словно все стены, которые она выстраивала эти дни, рухнули в одно мгновение. Она ответила ему. Так, как скучала. Как ждала. И в этот миг весь мир будто исчез. Не было ни аудитории, ни универа, ни людей. Только они двое. Но — реальность вернулась слишком резко. Сзади раздались громкие хлопки, свист, чей-то смешок. Кира вздрогнула и обернулась — и замерла. В дверях аудитории стояла вся команда “Акул” — кто-то смеялся, кто-то подшучивал. Рядом — Лиза, растерянная, но с улыбкой до ушей. А рядом с ней — мама, лицо которой выражало весь спектр возмущения, который вообще способен вместить человек. — Что вы творите посреди университета?! — мама выдохнула, хватаясь за голову. — Вы с ума сошли?! Кира отстранилась от Кирилла, будто только сейчас поняла, что произошло. Щёки вспыхнули. Она выдохнула, почти шёпотом, но с уколом раздражения: — Ты прям мастер опозорить меня. Кирилл тихо усмехнулся, глядя на неё с той же нежностью, что и минуту назад: — Скорее, себя. Она посмотрела на него ещё секунду, будто хотела сказать что-то колкое, но лишь покачала головой и отвернулась. А команда за спиной всё ещё свистела и смеялась, кто-то шутил, кто-то снимал на телефон, а Лиза стояла чуть в стороне, наблюдая за Кириллом. В её взгляде не было ни иронии, ни насмешки — только лёгкая, почти грустная улыбка. Она тихо сказала, будто не ему, а просто в воздух: — Ты действительно умеешь любить… Кирилл услышал. Поднял глаза на неё, кивнул — без слов, но с тем самым пониманием, которое не требует объяснений. Мама только тяжело вздохнула, прикрывая глаза: — Господи, и где я такого зятя переживу без нервного срыва?.. А Кира, всё ещё смущённая, шла по коридору прочь, чувствуя, как где-то глубоко внутри от его слов и поцелуя осталось то самое тёплое послевкусие, от которого невозможно спрятаться. Кирилл смотрел ей вслед и тихо улыбнулся — впервые по-настоящему.