3.Исчезнувшее стекло

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшихся племянников, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живут еще двое детей. Тем не менее Гарри и Джейн всё еще жили здесь, и в настоящий момент они крепко спали, хотя спать им оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к их двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставайте! Поднимайтесь! Джейн вздрогнув, открыла глаза и моргнула несколько раз.Гарри разлепил свои сонные глаза.Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Поттеры услышали её удаляющиеся шаги, а затем до них донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Джейн перевернулась на спину и попыталась вспомнить, что же ей снилось. Это был хороший сон. В этом сне она летела по воздуху на мопеде, и рядом был Гарри. У неё было странное ощущение, что когда-то она уже видела этот сон. Сверху послышались тяжёлые шаги — кто-то шумно прыгал по лестнице. Бух! Бух! Бух!       С потолка посыпалась пыль и кусочки штукатурки, пыль посыпалась прямо им на головы.Она отмахнулась рукой и обе поморщились. Конечно, это мог быть только их кузен. Надоел уже        Когда штукатурка перестала сыпаться, Джейн села на своей узкой кровати и протёрла глаза. А Гарри надел очки. — Гарри… — прошептала она. — Мне снилось… будто я лечу. На мопеде. В небе. Она нахмурилась, будто стараясь вспомнить детали. — Ветер в лицо, звёзды над головой… и кто-то смеялся рядом. Гарри застыл с очками в руках. — Подожди… — тихо сказал он. — Тебе тоже снилось? Он моргнул, словно не веря себе. — Я летел на мопеде. Только не один… А рядом кто-то был. Я не видел лица, но… чувствовал, что это кто-то свой. Они переглянулись. Оба почувствовали странное — будто этот сон был не просто сном, а чем-то важным, тёплым и давно забытым. За дверью послышался голос тёти Петуньи: — Вставайте! Завтрак не будет ждать! Сон растаял, как дым, но лёгкое чувство полёта ещё долго не покидало их обоих. Джейн выбралась из постели и огляделась в поисках носков.Она обнаружила их под кроватью и, надевая, стряхнула ползающего по ним паука. Джейн привыкла к пауками как и Гарри – из было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было их место. Гарри и Джейн переглянулись и нехотя выбрались из чулана. Настроения не было ни у кого. День только начался, а он уже казался испорченным. Конечно не обычный же день, а день рождения их кузена. Они пошли на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем. Для Поттеров оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» Дадли были Поттеры, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать их. Хотя поверить в то, что Гарри и Джейн могли быстро бегать, было довольно сложно. Ему даже было плевать, что одна из них — девочка. Возможно, именно жизнь в тёмном чулане привела к тому, что Гарри и Джейн выглядели меньше и слабее своих сверстников. Оба они были худыми и бледными, ведь им редко удавалось по-настоящему наесться и проводить время на свежем воздухе. Гарри приходилось донашивать старые вещи Дадли, а тот был раза в четыре крупнее, поэтому одежда висела на нём мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, чёрные волосы и зелёные глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем, — Дадли однажды сломал их, ударив Гарри по носу. Джейн тоже приходилось носить Дадлины вещи, хотя они были ей слишком большими и мешковатыми, и часто выглядела в них почти как ребёнок в костюме взрослого. Её прямые чёрные волосы аккуратно спадали на плечи, и у неё ярко– зелёные глаза. Несмотря на огромные вещи и тесные условия, Джейн умела постоять и за себя, и за Гарри. Единственное, что Джейн нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам был у неё с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который она задала тете Петунье, был как раз о том, откуда у нее взялся этот шрам. — Ты получила его в автокатастрофе, в которой погибли ваши родители, — отрезала тетя. — И не приставай ко мне со своими вопросами. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому они должны были следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. Джейн тем временем резала фрукты и произнесла, Гарри занялся беконом, осторожно переворачивая ломтики на сковороде и стараясь, чтобы ничего не подгорело. — Сегодня день будет не очень… точно отправят нас к миссис Фиг. Джейн поморщилась и буркнула — Не напоминай, — огорчённо протянула она, морщась от одного только воспоминания о запахе кошачьего корма в её доме. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. Гарри лишь вздохнул, проведя рукой по своим и без того торчащим во все стороны волосам. Джейн, стоявшая рядом с ножом и доской, резав яблоки на дольки, тихо, почти шёпотом пробормотала: — Этот идиот не понимает, что у тебя волосы с рождения такие… Гарри едва заметно улыбнулся, стараясь не рассмеяться — если тётя Петунья услышит, им точно достанется обоим. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. К моменту, когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом, а Джейн стояла рядом и нарезала фрукты. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие водянисто-голубые глаза и густые светлые волосы, аккуратно лежавшие на большой жирной голове. Тётя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри и Джейн про себя говорили, что он скорее похож на свинью в парике. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Джейн подала вазу с фруктами и отступила к стене, чтобы не мешать. В это время Дадли считал свои подарки. Когда он закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнёс он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. Джейн и Гарри одновременно закатили глаза. — Бедняжка, — шепнула Джейн, едва сдерживая улыбку. — У него всего тридцать шесть подарков. Как он вообще живёт с такой трагедией? — Настоящее страдание, — фыркнул Гарри. — А нам с тобой в прошлом году подарили по старому носку и поломанный будильник. Справедливость. Джейн тихонько засмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы тётя Петунья не услышала. — Если он узнает, что мы ещё и благодарили за это, — прошептала она, — он точно решит, что мы ненормальные. — Дорогой, ты забыл о подарке от тётушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тётя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь, — нахмурился Дадли. Его лицо стало красным. Поттеры, сразу заметив, что у кузена вот-вот начнётся очередной приступ ярости, поспешно сели и начали есть бекон, а Гарри тихо сказал ему под нос: — Только бы он не перевернул стол… Джейн не смогла сдержать смешок. Гарри мгновенно затащил её за рукав под стол, и они оба, стараясь не издать ни звука, беззвучно смеялись, прижимая ладони ко ртам. Тётя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе ещё два подарка сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Ещё два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. В его голове явно происходили сложные расчёты. — Значит… их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно подсказала тётя Петунья. — А-а-а! — Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Вернон довольно хмыкнул. — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове сына. Джейн едва подавила смешок, а Гарри тоже выдавил спокойное лицо. Тут зазвонил телефон, и тётя Петунья метнулась к аппарату. Гарри и Джейн тем временем наблюдали, как Дадли срывает упаковку с гоночного велосипеда, видеокамеры, самолёта с дистанционным управлением, коробочек с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофоном. Дадли как раз открывал коробку с золотыми наручными часами, когда тётя Петунья вернулась на кухню. Вид у неё был разозлённый и встревоженный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этих, — и махнула рукой в сторону Гарри и Джейн. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри с Джейн обменялись быстрыми взглядами — в глазах обоих мелькнула радость. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли увозили сына и его друга в Лондон — в кафе, кино и на аттракционы. А Гарри с Джейн оставляли у миссис Фигг, сумасшедшей старушки с кучей кошек. Это был самый скучный день в году. Поттеры знали, что должны пожалеть миссис Фигг, но радость от того, что этот кошачий ад отменяется, было трудно скрыть. — И что теперь? — злобно спросила тётя Петунья, глядя на близнецов так, будто это они сломали старухе ногу. — Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит этих двоих. Дурсли часто говорили о Гарри и Джейн так, словно их здесь не было, или словно они были настолько тупы, что всё равно не могли понять, что речь идёт именно о них. — А как насчёт твоей подруги? Забыла, как её зовут… Ах да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петунья. — Вы можете оставить нас вдвоём, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится, и они с Джейн наконец посмотрят по телевизору именно те передачи, которые им интересны, а может быть, им даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. Вид у тёти Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Но мы ведь не собираемся ничего взрывать, — возразила Джейн, но её уже никто не слушал. — Может быть… — медленно начала тётя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять их с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю им сидеть одним в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть, на самом деле, он вовсе не плакал — последние настоящие слёзы лились из него много лет назад. Но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него всё, что он пожелает. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит им испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… я не хочу… не хо-о-ч-чу, чтобы они ехали с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими, абсолютно фальшивыми всхлипываниями. — Они… они всегда всё по-по-портят! Джейн закатила глаза. Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри и Джейн, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тёти Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли начинал их лупить. Увидев друга, Дадли тут же прекратил свой притворный плач.

***

Полчаса спустя Гарри и Джейн, не смевшие поверить в своё счастье, сидели на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в жизни ехали в зоопарк. Гарри сидел и смотрел в окно, пока Джейн с Дадли ссорились, видимо Дадли планирует избить её, конечно Джейн получала. Но Джейн тоже не давала себе в обиду, Дадли тоже получал. Тётя с дядей так и не придумали, на кого их можно оставить. Но прежде чем близнецы Поттеры сели в машину, дядя Вернон отвёл их в сторону. — Я предупреждаю вас! — угрожающе произнёс он, наклоняясь к ним так близко, что Гарри почувствовал запах его завтрака. Лицо дяди побагровело. — Если хоть один из вас что-нибудь выкинет — хоть что-нибудь! — вы оба просидите в своём чулане до самого Рождества! — Мы будем хорошо себя вести! — поспешно сказала Джейн. — Честное слово, дядя, — добавил Гарри, кивая. Но дядя Вернон только фыркнул. Им никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что с Гарри и Джейн часто случались странные вещи — такие, что никакие объяснения для Дурслей не подходили. Однажды тётя Петунья заявила, что ей надоело смотреть на Джейн, у которой «эта нелепая прядь всё время лезет на лоб». Взяв кухонные ножницы, она обрезала ей волосы, сделав короткую, криво подстриженную чёлку, которая должна была, как сказала Петунья, «спрятать этот ужасный шрам». Джейн молчала, глядя в зеркало на своё отражение, где теперь торчали неровные прядки. Внутри всё сжималось от обиды, но она лишь стиснула зубы, не желая показать тёте ни одной эмоции. Когда Петунья вышла из комнаты, Гарри подошёл к сестре и тихо сказал: — Не переживай… всё равно ты красивее всех, даже с этой чёлкой. Однако на следующее утро она обнаружила, что её чёлка снова успели отрасти и выглядит она точно так же, как выглядела до того, как тетя Петунья решила её подстричь, и чёлка немного закрывала шрам. За это ей запретили целую неделю выходить из чулана, она пыталась заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. Гарри заглядывал в щель между дверью и стеной. Чтобы давать еду, когда кого-то из них наказывали, один приносил еду, ночью они воровали еду из холодильника. Конечно Дурсли их не морили голодом, но и не давали есть сколько они хотят. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тёте Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри и Джейн, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри и Джейн. Банк и Поттеры были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая саму себя, сказала Джейн. — Он летел по небу, а я сидела с Гарри. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к ней — его лицо напоминало гигантскую свёклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захих икали. — Да, я знаю, — быстро сказала Джейн. — Это был просто сон. Поттеры переглянулись. Сумасшедший что ли       Она уже пожалела, что открыла рот. Дурсли терпеть не могли, когда они задавали вопросы, но еще больше они ненавидели, когда они говорили о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или они увидели что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это их собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри и Джейн достался фруктовый лёд с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести их от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хотят остальные двое. Джейн сияла, она улыбалась широкой улыбкой, они в зоопарке едят фруктовый лёд, что может быть ещё лучше? Гарри смотрел на неё, он тоже радовался, особенно когда его сестра улыбалась. Но Гарри и Джейн и этому были рады. Они с удовольствием ели свой лёд, наблюдая за чешущей голову гориллой — горилла была вылитый Дадли, только с тёмными волосами. У Гарри и Джейн давно не было такого прекрасного утра. Правда, они всё равно были настороже и старались держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметили: Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных — а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить кого-то из Поттеров. Но пока всё обходилось. Они пообедали в ресторанчике на территории зоопарка. Когда Дадли закатил истерику из-за слишком маленького куска торта, дядя Вернон немедленно заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри и Джейн — чему они были только рады. После обеда семья направилась в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещёнными окнами ползали и скользили по камням змеи и черепахи. Гарри с интересом рассматривал таблички, а Джейн задержалась у огромного стекла, за которым спал толстый боа-констриктор. — Пусть она проснётся, — заныл Дадли. Дядя Вернон постучал по стеклу. Змея не шелохнулась. — Сильнее! — приказал Дадли. Дядя забарабанил кулаком, но и это не помогло. — Мне скучно! — взвыл Дадли и поплёлся прочь. Гарри пошёл следом, но Джейн осталась стоять у стекла. Ей почему-то стало жалко змею — такую большую и одинокую. — Привет, — прошептала она тихо, чтобы никто не услышал. — Тебе, наверное, скучно, да? К её изумлению, змея приоткрыла глаза. Медленно, словно просыпаясь, подняла голову и посмотрела прямо на неё. А потом… подмигнула. Джейн отпрянула, но через секунду осторожно улыбнулась и — не зная почему — тоже подмигнула в ответ. — Ты… понимаешь меня? — выдохнула она. Змея слегка кивнула. Потом ткнула хвостом в табличку. Джейн наклонилась и прочитала: «Боа констриктор. Бразилия.» — Так ты из Бразилии? — спросила она шёпотом. Змея снова качнула головой — «нет». — Никогда не была там, да? — грустно произнесла Джейн. Змея опять кивнула. В этот момент за спиной раздался визг Пирса: — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! ИДИТЕ СЮДА! ЗМЕЯ ДВИГАЕТСЯ! Джейн не успела даже обернуться — Дадли уже растолкал всех и прижался носом к стеклу. — Уйди, — буркнул он и грубо толкнул Джейн в плечо. Она пошатнулась, и зло посмотрела на них, и едва не упала — и вдруг услышала за спиной лёгкое треск! Стекло исчезло. И тут вдруг стекло вернулось, словно по щелчку, с громким шлепком! Дадли оказался запертым внутри, и теперь уже он хлопал по стеклу, крича и плача, а огромная змея, извиваясь, уползала к выходу. А дядя Вернон бил своими большими кулаками по стеклу, а аот тётя Петунья кричала, и тоже била сумкой по стеклу. Из террариума плавно выползала огромная змея. Посетители кричали, кто-то выронил фотоаппарат. Джейн стояла неподвижно — странным образом спокойная. Когда змея скользнула мимо, она прошипела тихо, так, что никто, кроме Джейн, не услышал: — Бразилия… вот куда я отползу… ссспасибо, девочка… Джейн улыбнувшись, кивнула, рядом с нижней появился Гарри, и с неудомением смотрел на сестру то на змею, не понимая о чём они говорят. И змея исчезла в суматохе.

***

Владелец террариума был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Джейн видела, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Гарри не понимал что происходит, Джейн шепнула ему что «всё расскажу в чулане» Но самым худшим для Джейн было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Джейн разговаривала с ней — ведь так, Джейн? Как же ты меня бесишь       Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Поттерам, которого до этого старался не замечать их. Он был так разъярен. Когда они вернулись домой, Дядя Вернон был в ярости. — В ЧУЛАН! — заорал он так, что люстра дрогнула. — До конца ЛЕТА! И без ужина!

***

В доме стояла тишина. Только капельки дождя стучали по окну, и где-то вдалеке скрипела лестница. Гарри сидел на полу, прижав колени к груди. Рядом — его сестра, Джейн, с потёртым коленом. — Ты... ты ведь не шутила? — прошептал он. — Она правда… с тобой говорила? Змея? Джейн кивнула. В полумраке чулана её глаза блеснули — ярко-зелёные. — Она сказала: «Спасибо». — Голос Джейн был тихим, но твёрдым. Гарри сглотнул. — Но… как ты её поняла? Джейн пожала плечами. — Я не знаю. Просто... слова сами пришли в голову.

***

Много позже, лежа в темном чулане, Джейн пожалела, что у неё нет часов. Она не знала, сколько сейчас времени, и не была уверена в том, что Дурсли уже уснули. Она была готова выйти с Гарри, рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Джейн думала о том, что прожили у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Они жили у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда их родители погибли в автокатастрофе. Они не помнили ни самой катастрофы, ни того, что они тоже были в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, она пыталась хоть что-то извлечь из памяти, и перед её глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя она и не могла объяснить, откуда там взялся зеленый свет. И своих родителей она тоже не могла вспомнить. Тетя и дядя никогда о них не рассказывали, и, разумеется, им было запрещено задавать вопросы. Фотографии их родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Джейн была младше, она часто мечтала о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь их родственник, далекий и неизвестный, и заберет их отсюда. Но этого так и не произошло — их единственными родственниками были Дурсли, — и Джейн перестала мечтать об этом. Но иногда ей казалось — или ей просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо их с Гарри знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они с Гарри вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, им поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Поттеров, знаете ли они этого коротышку, а потом схватила их и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе им весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к ним подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал им руки и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Джейн пыталась повнимательнее их рассмотреть.