Часть 1

Как только агенты ФБР ворвались на склад, стало ясно, что это не их обычные подозреваемые. От слова «совсем». – Вот черт! – рявкнул Питер. – Стоять, всем стоять! Джонс, звони Варринеру и вызови сюда БКМ и, может, команду супергероев, если кто-то из них свободен! – Отходим? – напряженно спросила Диана. – Нет, – сказал Питер, глядя на явные признаки сумасшедшей учености и суперзлодейности: странное пузырящееся оборудование, переливающиеся зеленые кристаллы в большом стеклянном пузыре, человек в лабораторном халате и резиновых перчатках, с отвращением глядящий на них с высокой платформы в углу помещения. К машине рядом с ним была привязана молодая девушка. Непохоже, что она там находилась по доброй воле. – ФБР! – крикнул Питер. – Может, уберешь руку с переключателя и поговорим об этом? Тип в Халате еще мгновение пялился на него. Потом повернулся спиной и продолжил крутить рукоятки и щелкать переключателями. – Это не предложение, приятель! Ты арестован! Это тоже никак не подействовало на их подозреваемого. У локтя Питера проявился Нил. Его оставили снаружи из-за риска перестрелки, но он (как предположил Питер) оставался там ровно столько, сколько позволило ему любопытство – то есть, не очень долго. – Хочешь, я попробую… – прошептал он и огляделся по сторонам, – ...что-нибудь? Питер стиснул зубы и прошептал в ответ: – Какое первое правило участия в полевых операциях ФБР, Нил? Нил закатил глаза и отбарабанил: – Не лезть вперед людей с оружием. – Потому что… – Потому что в невидимок попадают пули. Но, Питер, сейчас я не невидимка… – Да, а значит, не используешь свой единственный защитный навык, и ты безоружен. Не лезь вперед людей с оружием, Нил. Нил надулся и нехотя отступил на пару шажков, и Питер снова переключился на типа на платформе, который по-прежнему игнорировал их. Стрелки на больших круглых индикаторах, видимые даже через помещение, начали приближаться к красной зоне. С любым, кого настолько не впечатлила целая команда вооруженных агентов ФБР, пожалуй, стоило считаться. Им правда стоило подождать прибытия БКМ со сдерживающей технологией. Но к машине была привязана парализованная страхом девушка. Чья-то дочь, чья-то сестра, может, чья-то мать. И еще оставался вопрос, что именно это подключенная к мерцающим зеленым кристаллам большая антенна, с кабелем толще бедра Питера, сделает с Манхэттеном. Или со всем Северным полушарием. – Где там БКМ с моим сдерживающим полем? – рыкнул Питер. – Не слышу черных вертолетов! – Прости, Питер, все их команды заняты, – отозвался Джонс. – Они пытаются что-то сообразить, но говорят, что не раньше чем через десять минут. – Шикарно, – пробормотал Питер. – Зачем мы платим налоги на содержание теневой квази-правительственной организации, если их никогда нет, когда они нужны? Всем оставаться здесь. Нил, а ты – особенно. Он начал придвигаться к платформе с поднятым пистолетом. – Эй, ты. Мы из ФБР, и это не шутка или учения. Ты арестован. Отойди от машины. Мэм, вы в порядке? Девушке удалось кивнуть. Питер начал волноваться о последнем переключателе, большом, с красной рукояткой, к которому продвигался их подозреваемый. Воздух в комнате трещал от статического электричества. – Отойди немедленно! – рыкнул Питер и выстрелил над головой подозреваемого. Пуля застряла где-то во внутренностях машины. – Питер, осторожно! – крикнул Нил. По крайней мере, это привлекло внимание их сумасшедшего ученого, который обернулся и рявкнул на Питера: – Ты спятил? – Не знаю, – сказал Питер. – А ты? Судя по всему, да. Диана, выведи всех на улицу, на всякий случай. Нил, к тебе это тоже относится. Не сводя глаз с подозреваемого, который казался невооруженным, Питер забрался на платформу. – Хочешь об этом поговорить? – спросил он. – Кто тебе досадил? Правительство? Глобализация? Какой-то супергерой, который убил твою подружку? – Они заплатят. Все! Потрясающе. Обычно Питеру не приходилось вести переговоры с метами. Суперзлодей типа 2A: Обобщенная Агрессия, Без Специфики. Один из худших типов. Он придвинулся к заложнице, наблюдавшей за ним расширенными глазами. Суперзлодей потянулся к большому красному переключателю. Питер направил на него пистолет. – Я не хочу в тебя стрелять, – спокойно сказал он. – Но я выстрелю. Рука в перчатке зависла над рукояткой, но не приближалась. Очевидно, это был пат. Где черти носят БКМ… Гул вертолетных винтов раздался крайне вовремя. Суперзлодей задрал голову, и Питер бросился на него, ударил плечом и свалил к перилам платформы. Пистолет вылетел у него из руки и закатился под машину. Они скатились с платформы. Парень не был большим, но крепким и жилистым, и дрался грязно. Хотя Питер мог ответить тем же. – Ты пожалеешь, – выдохнул его противник. – Так все говорят. Ты арестован. – Питеру наконец удалось прижать его к земле, используя весовое преимущество. – Это ты…так думаешь, – выдохнул ученый. – Питер! – раздались крики Нила и Дианы с другого конца склада. Питер заметил движение краем глаза и откатился как раз вовремя, чтобы избежать смертельного удара по голове, хотя краем его все равно зацепило, и в ушах раздался звон. Оказавшаяся вовсе даже не заложницей привязанная девушка освободилась и размахивала железным прутом. Он инстинктивно вскинул руки защитить голову, и удар пришелся по предплечью. Видимо, сломала руку; от боли потемнело в глазах. Он услышал предостерегающий вскрик Дианы и выстрел, но уже ничего не мог сделать: пытаясь откатиться от фурии с ломом, он упал с платформы – прямо в стеклянный пузырь с мерцающими зелеными кристаллами. Пузырь разлетелся осколками, и сверкнула ослепляющая зеленая вспышка. Он не отключился – хотя это был бы благо; вместо этого тяжело ударился об пол, рука отозвалась ослепляющей болью. Окружавшие его кристаллы начали разрушаться, и зеленый порошок был повсюду, на его одежде и коже. Он не мог пошевелиться, не вдыхая его. Он услышал бегущие шаги и крики, а потом часть потолка открылась, и на склад спикировала группа БКМщиков. Вовремя, чтоб их черти взяли, подумал Питер, кое-как умудрившись сесть. Рука, без сомнения, была сломана, и от боли и шока его бросало то в холод, то в жар. – Питер! – воскликнул Нил, и Питер вскинул здоровую руку, чтобы не подпустить его. – Не трогай меня! Не подходи! Я не знаю, что это… – он закашлялся. – Диана, – выдавил он. – Проследи, чтобы он не подходил. И сама держись подальше. Это приказ. Когда он снова поднял голову, комната наполнялась БКМщиками в обтягивающих черных униформах. На суперзлодея – обоих суперзлодеев – надели наручники. Диана и Нил встревожено топтались в нескольких мерах от него. – Я в порядке, – сказал Питер, снова закашлялся. – В смысле, в основном. – У тебя кровь на голове, – беспомощно сказал Нил, глядя на него расширенными глазами. – О. – Боль в руке затмевала боль в голове. Питер коснулся виска, и пальцы стали липкими. Осмотрев себя, он заметил дюжину мелких царапин от разбившегося стекла. Он задумался, что будет, когда мерцающий зеленый порошок попадает в кровь. Наверное, ничего хорошего. Оставалось надеться, что ничего постоянного. Или смертельного. – Может, кто-нибудь из вас найдет тут главного, пожалуйста? – спросил Питер, потому что не собирался позволять им дотрагиваться до него, пока не узнает, на что способен порошок, но ему бы очень пригодились болеутоляющее и душ. Он пытался произнести это командным голосом, но вышло почти жалобно. Нил и Диана все равно отреагировали, словно он отдал прямой приказ, и метнулись выполнять – едва не налетев на женщину в темных очках, на которой было просто написано "Официальное Дело Правительства". – Я агент Реган, – коротко бросила она. – Где тот болван, что бросился в мета-инцидент шестого уровня, не имея полномочий? – Я тот болван, – отозвался Питер, и поморщился. Ну, можно списать на боль и шок. – А вы, значит, тот болван, который не озаботился разослать межведомственные уведомления, что здесь наблюдается мета-активность? Агент Реган напряглась. Диана быстро сказала: – Неважно, кто виноват. Нам нужна команда медиков. – Никто не прикасается ко мне, пока мы не выясним, что это, – сказал Питер. – Это будет работа вашей команды, полагаю? У вас есть идеи, чем эти люди здесь занимались? – Мы над этим работаем, – сказал агент Реган. Она сделала шаг вперед и притормозила, выглядя слегка раздраженной, потом озадаченной. Она подняла руку и описала ей медленный круг. Питер нахмурился. – Что такое? – спросила Диана. – Не знаю, – медленно произнесла Реган. Она шагнула в сторону и снова подняла руку с расставленными пальцами. – Крис, – бросила она через плечо. – Отправь сюда команду техников, пожалуйста? Диана, раздраженная безуспешным ожиданием ответов, быстро сделала два шага вперед - резко остановилось и, вскрикнув, потерла нос. – Тут что-то есть, – сказал она, более осторожно протягивая руку. Нил с открытым любопытством начал ощупывать воздух над ее плечами. – Видимо, оборудование защищено силовым полем, – сказала агент Реган. – Как вы его пробили? – Никак, – сказал Питер. – Просто упал. – Может, защита сработала после. Техники этим займутся. Вы двое, – приказала она Диане и Нилу, – помогите мне выяснить, насколько оно простирается. Скоро они установили, что Питер окружен куполообразным невидимым силовым полем около пяти метров в диаметре. К облегчению Питера, похоже, оно охватывало всю область, зараженную зеленым порошком – то есть, его команда была в безопасности, хотя тем выше была вероятность того, что зеленая пыль не шла ему на пользу. Техники БКМ рассыпались по складу, переговариваясь и размахивая ручными детекторами с цветными лампочками. – Диана, посмотри, нет ли дыры у пола, – попросил Питер. Он не хотел, чтобы поле исчезло, пока все не будут в безопасности – как оно по идее и должно было работать – но не хотел и сидеть под ним целую вечность, вдыхая бог знает что. Рука чертовски болела, и начинала ныть голова. В целом, он чувствовал себя весьма паршиво. Присев, Диана провела рукой вдоль пола и покачала головой. – Оно сплошное, босс. Ну, если можно так сказать. Оно ни на что не похоже – не отличается от нормального воздуха, только не пропускает мою руку. Питеру было все равно, на что это похоже – главным образом он хотел знать, как от него избавиться. А потом осознал, что у них еще одна проблема, когда привычно поискал глазами Нила и не обнаружил его рядом с Дианой. – Где Нил? Диана огляделась. – Ради всего святого, – вздохнула она. – Нил! – рыкнул Питер. Нил проявился в трех метрах от Дианы у периметра силового поля. – Я просто хотел проверить, вдруг удастся через него пройти невидимкой. Иногда это помогает. Оглядевшись, он вдруг заметил, что на него уставились все техники БКМ, включая и агента Реган. – Ты – мета. – Дааа… – протянул Нил. У Питера было впечатление, что он бы ни за что не признался, если бы не стал только что невидимкой на складе, набитом агентами БКМ. При этом сложно было сохранить свои способности незамеченными. – Ты в списке зарегистрированных героев? – Нет. Она сделала шаг назад и поднесла к губам запястье: – Дейв, нам срочно нужен отряд сдерживания суперзлодеев, здесь незарегистрированный… – Перестаньте, – сказал Питер. – Он со мной, я за него отвечаю, в верхах БКМ об этом знают, отвяжитесь от него. – Он уже произносил это так много раз, что от зубов отскакивало. – Подожди, Дейв, – сказала Реган и резко взглянула на Питера. – Он может еще что-нибудь, кроме как становиться невидимым? – Можете его спросить, он прямо тут стоит, – заметил Питер. – Нет, не может, и он носит следящий браслет, чтобы мы могли его найти. Нил, покажи даме лодыжку. Нил, раздраженно закатив глаза, задрал штанину. Строго говоря, браслет не имел никакой связи с его статусом незарегистрированного меты – исключительно со статусом осужденного преступника на условно-досрочном, – но так люди вроде чувствовали себя комфортнее в присутствии незарегистрированного суперзлодея. – И каждую минуту, что мы обсуждаем моего периодически невидимого консультанта, мы не вызволяем меня из этого поля, – добавил Питер. Головная боль усилилась, свет резал глаза, и его начинало тошнить. – Мы над этим работаем, – сказал один из техников. – Проблема в том, что мы не получаем показаний, вообще никаких. Оно не получает ниоткуда энергию. Его не видно на наших датчиках. Оно просто есть. – Подозреваемые еще здесь? – спросила Реган. – Отлично. Приведите одного сюда. Через пару минут появились двое ее агентов в сопровождении Типа в Халате. Он выглядел угрюмым и раздраженным. Реган ткнула в сторону Питера: – Выключи поле. – Не знаю, о чем вы. – Не строй из себя идиота. Вокруг него силовое поле, а мы в твоей лаборатории. Выключи. – Я не ставил там поля. – Ну, кто-то же это сделал. – Реган подтолкнула его вперед, пока он не врезался в поле. – Чувствуешь? Оно здесь. Человеку за этим полем нужна медицинская помощь, и ты не улучшишь свое положение, если федеральный агент истечет кровью или задохнется от нехватки кислорода, пока ты отказываешься сотрудничать. Питер пожалел, что она упомянула кислород, особенно потому что Нил с Дианой явственно начинали паниковать, а ему не нужно было, чтобы они паниковали, ему было нужно, чтобы они его вытащили. – Я бы не прочь посотрудничать, но я понимаю не больше вашего, – Тип в Халате уставился на пустой воздух перед собой так внимательно, что глаза полезли на лоб. – Может, это кристаллы делают? Бывшие кристаллы. Которые ты уничтожил, – обиженно добавил он Питеру. – Что они такое? – спросила Реган. – Кристаллы чего? – Не знаю. Диана крепко ухватила его за локоть. Он взвизгнул от боли. – Это, по-твоему, сотрудничество? Он нахмурился. – Я серьезно. Я правда не знаю. Они с разбившегося инопланетного корабля. – Неужели? – сказала Реган. – С какого именно? – Который упал на севере Онтарио в прошлом году. – Хм, – она снова поднесла к губам коммуникатор. – Дейв, нам нужна связь с Канадой. Еще через пятнадцать минут техники КМБ, арестованные ученые и (по телефону) Канадская секретная служба устроили мозговой штурм, пытаясь найти способ проникнуть в поле. Ничего из испробованного ими – резаки, лазеры, даже звуковая пушка – не помогало. К этому времени сзади столпились все агенты Питера, пытаясь не мешать и тревожно переговариваясь между собой. Скорая тоже приехала, но им нечем было заняться, кроме как ждать с отделом белых воротничков, пока кто-нибудь найдет путь через барьер. Питер не знал, из-за шока это, зеленой пыли, или возможной нехватки воздуха, но ему становилось хуже и хуже. Его тошнило, кружилась голова и не хватало воздуха. В ушах звенело, и даже сидя ему приходилось опираться на остатки металлической клетки, поддерживающей стекленный пузырь вокруг кристаллов. По крайней мере, теперь ему было достаточно паршиво, чтобы его перестала волновать мысль об унизительности застрять в гигантском аквариуме. – Страннее всего, что он прекрасно слышит нас, а мы – его, – сказала одна из техников. – Оно не блокирует звуковые волны. И ни малейшего визуального искажения. Это просто невозможно. – Ну, очевидно, возможно, раз оно здесь, – заметила Диана. Она, Нил и Джонс становились все дерганее. Нил уселся у края силового поля, предположительно так близко к Питеру, как только мог. Он охотно отодвигался с дороги техников – в конце концов, они пытались вызволить Питера – но снова усаживался на прежнее место, когда они проходили мимо. Агент Реган о чем-то посовещалась со своими людьми, затем вернулась к краю силового поля. – Агент Бёрк? Сюда едет метачеловек, она обладает сенсорными способностями, превышающими возможности нашего оборудования. Мы надеемся, что она сумеет что-то прояснить. – Звучит отлично, – пробормотал Питер. Его голова свесилась на плечо. – Питер. Эй, – послышался голос Нила. Питер приподнял голову. Нил прижал руку к барьеру – хотя казалось, словно он просто держит ее в воздухе. – Не отключайся, ладно? – Я не отключаюсь, – возразил Питер. – Мне еще два года держать твой поводок. – Рад это слышать, – сказал Нил. – Тренировать другого агента ФБР слишком хлопотно. Суета среди агентов БКМ возвестила о прибытие высокой женщины в зеленой одежде. В отличие от некоторых металюдей, она не делала попыток скрыть свою природу; если зеленого спандекса и плаща было бы недостаточно, тонкие, как у бабочки, усики на висках определенно ее выдавали. Ее блестящие черные волосы были перехвачены у шеи заколкой. – Питер Бёрк? Я доктор Виас. Люди также зовут меня Сканер. – Она слегка коснулась барьера рукой в печатке. В отличие от остальных, она нашла его без проблем. – С вашего разрешения, я быстро просканирую вас и вашу тюрьму, хорошо? Питер кивнул. Ее зрачки расширились, заполнив всю радужку, а усики полностью развернулись. Питер заметил второй набор, поменьше, полускрытый волосами. Потом ее глаза вернулись в норму. Она выглядела удивленной. – Это вы делаете, – сказал она. – Что? – послышалось сразу несколько голосов. Возможно, один принадлежал ему. – Оно метафизическое по природе. Поэтому не подчиняется всем известным законам физики. Вы сами его создали, агент Бёрк. Вам придется пожелать, чтобы оно исчезло. – Но я… я не мета, – запротестовал Питер. – Я из ФБР! Нас проверяют. Я прошел все возможные тесты, и получил везде негативный результат. – Возможно, этот порошок активировал способность, которой раньше не было, – предположила доктор Виас. – Такое случалось прежде. Возможно, я и ошибаюсь, но поскольку ничего больше не сработало, разве вы теряете что-то, попытавшись мысленно деактивировать его? – Я понятия не имею, как это сделать, – Питер осторожно попробовал подумать «выключись». Ничего не произошло. Через минуту он осознал, что ему трудно даже заставить себя попробовать из страха, что это на самом деле сработает – как бы он не хотел выбраться, если щит исчезнет, все находящиеся на складе останутся беззащитными перед зеленым порошком. – Чувствуете что-нибудь? – спросила доктор Виас. – Не знаю, – сказал Питер. – Вы уверены, что это хорошая мысль – чтобы я просто… пожелал, чтобы оно исчезло, даже если могу? Я весь в этой пыли, а вы пока не заражены. Возможно, щит здесь не просто так. Нил, Диана и Джонс ошарашено переглянулись. – Питер, думаю, она права, – сказала Диана. – Ты боишься, что эта пыль попадет на нас, поэтому сдерживаешь ее. Не знаю, как. – Это немыслимо. – Хотя теперь, когда они это произнесли, он начал задумываться. Помимо боли в сломанной руке, большая часть его дискомфорта не слишком отличалась от напряжения и стресса после длительного физического упражнения и упадка сил после выброса адреналина, хотя на порядок сильнее. Может, он действительно держал щит одной силой воли, или скорее, тревогой за свою команду. Интересно, что произойдет, если он потеряет сознание. Щит упадет? Или он просто продолжит держать щит, пока это его не убьет… В любом случае, казалось, он это скоро узнает. Перед глазами уже плясали черные точки. – Ребята, – сказал он. – Можете отойти назад? Может, если вы будете подальше, не будет такой острой необходимости ограждать вас. – В любом случае, неплохая идея, – коротко сказала агент Реган. – Наша команда спецреагирования готова, но нужно увести из зоны поражения гражданских. Все отошли – его команда тревожно оглядывалась – и через минуту остались только агенты БКМ в защитных костюмах. К тому моменту это оказалось совсем не впечатляюще: он не ощутил изменения, но легкий ветерок взъерошил ему волосы, и кольцо БКМщиков сомкнулось вокруг него. *** В углу склада установили палатку для дезинфекции, где тщательно его обеззаразили – это было особенно весело со сломанной рукой, – но в остальном он начинал чувствовать себя лучше, что укрепило идею, что он сам держал щит. Он очень старался не думать об этом. В основном он надеялся что теперь может получить кровать, стакан воды и обезболивающие, не обязательно в таком порядке, но вместо того, чтобы посадить его в ожидающую машину скорой, его запихнули в вертолет. Питер не сразу осознал, что его везут не в больницу, а в главное отделение Бюро Контроля Металюдей на севере города. – Я арестован? – спросил он, съежившись у переборки. Его снова начинало трясти, боль в руке въелась глубоко в кости. – Нет, разумеется, нет, – заверила агент Реган. – Просто мы считаем, что только что проявившимся метам лучше провести первые несколько часов в отделении БКМ, на случай непредвиденных трудностей с управлением их способностями. Там есть и лазарет. Только что проявившийся мета. Это я. Он все еще не представлял, как это осознать, как включить в свое самовосприятие. Не то чтобы у него были проблемы с метами, вовсе нет, он знал, что никто не выбирал быть таким (ну, за исключением отдельных случаев манипуляций с генами), и большинство из них казались вполне нормальными людьми, с учетом всех обстоятельств. Но… это было не он. Когда другие дети играли в «супергероев и суперзлодеев», Питер играл в «шериф ловит грабителей банка». Ему нравилось быть обычным, непримечательным Питером Бёрком. Но он почувствовал себя немного лучше, когда ему загипсовали руку и перевязали голову, дали долгожданные обезболивающие и отвезли в огромную личную палату с обедом или, возможно, ужином. И еще лучше, когда открылась дверь и появилась Элизабет с бейджиком посетителя. – Потрясающее место, – сказал она, поцеловав его. – И ужасающее. Могу только догадываться, чем они здесь занимаются. Они очень постарались, чтобы я не приближалась ни к каким запертым дверям. Кстати, Нил расстроен, что не может тебя навестить вне его радиуса. – Переживет, – сказал Питер. – Я здесь всего на одну ночь. По крайней мере, так ему сказали агенты БКМ. Он заверил себя, что у них нет причин ему лгать. – Ты правда… – начала Эл и помедлила. – Не знаю, – сказал Питер. – Это случилось всего раз. Еще он очень старался не думать об этом, потому что понятия не имел, что вызвало это в первый раз, и боялся, что это случится снова и задушит его или поранит кого-нибудь. Часть его хотела всё проанализировать и выяснить, как он это делал, но в основном он просто хотел, чтобы это ушло. Элизабет поняла, что это больная тема, и болтала о пустяках, таская с его тарелки морковь. Она не задавала ему вопросов, а значит, наверняка услышала всю историю от Нила или других агентов. – Хочешь я останусь на ночь, дорогой? Наверное, мне удастся их уговорить. А если нет, уверена, наш адвокат поможет… – Не думаю, что это нужно. Просто иди домой, прогуляй собаку и проведи нормальный вечер. Можешь позвонить мне перед сном. Когда она ушла, комната показалась пустой и огромной. Эл принесли ему пару журналов с кроссвордами и детектив, который он читал, но он не мог сосредоточиться. Питер встал, подошел к окну и чуть приподнял жалюзи. Он был на четвертом или пятом этаже и смотрел на большой двор, где, похоже, тренировались агенты БКМ. Занятие вела метачеловек, судя по тому, что она светилась и парила в воздухе. Посмотрев немного, Питер осознал, что препятствиями в этом курсе служили в основном проектируемые ей иллюзии. Это может быть твоей жизнью, подумал он, потом передернулся и отвернулся. Он не хотел, чтобы это было его жизнью. У него уже была жизнь, и жена, и собака, и работа. Вечером ему вернули телефон. Он не знал, для чего его забирали на пять часов, но, по крайней мере, теперь смог позвонить Эл, и они болтали какое-то время, пока она мыла посуду. Едва он закончил разговор, как позвонил Нил. – Как с тобой обходится тюрьма? – радостно спросил он. – Я не в тюрьме, Нил. Я могу уйти в любой момент. – Да ну? А ты пытался? – И еда здесь лучше, – продолжил Питер, не поддаваясь на провокацию. – Ты позвонил, только чтобы меня доставать? – Я бы пришел, чтобы подоставать тебя лично, но, знаешь. Браслет. – Будем считать, что в данном случае дорого внимание, – сказал Питер. – Все остальные в порядке? Ни у кого не появилось побочных эффектов? – Нет, – ответил Нил. – Нас обеззаразили, и та дама с усиками как у бабочки просканировала нас и сказала, что мы можем идти. А у тебя правда теперь есть суперспособности? – с надеждой в голосе спросил он. – Да, видимо, теперь у нас есть что-то общее. Не задирай нос. – Я просто считаю, что это отличная суперспособность, создавать силовые поля, – сказал Нил. – Очень в твоем духе. У тебя будет супергеройское имя? Ну, например, можешь назваться Щитом, потому что твой значок тоже похож на… – Я не супергерой, и я не хочу кодового имени. Завязывай. – Я голосую за Щита. – Никто не голосует. Никаких голосов и никаких кодовых имен. Спокойной ночи, Нил. *** Утром ему принесли завтрак и начали прогонять тесты – ничего пугающего или неприятного, стандартный набор: томограммы и ЭКГ. Потом у него была консультация со штатным врачом БКМ, который рассказал, что в части мозга Питера, ответственной за генерацию метачеловеческой энергии, наблюдается необычная активность. – Так это правда, – сказал Питер, уставившись на яркие оранжевые, красные и голубые пятна. – Я – мета. – Похоже на то, – сказал доктор. – Над объяснением все еще работают, хотя это определенно связано с зелеными кристаллами, воздействию которых вы подверглись. У вас были другие симптомы или проявления с прошлой ночи? Питер покачал головой. Доктор сделал пару заметок и сказал, что скоро подойдет терапевт поговорить с ним. – Мне не нужен терапевт, – начал было Питер, но никто его не слушал. Оказалось, что в данном случае терапевт означал что-то вроде физиотерапевта. Это оказался пожилой мужчина в гавайской рубашке, чья работа, видимо, заключалась в том, чтобы познакомить Питера с его способностями. – Здесь сказано, что вы создаете силовые поля. – Один раз, – сказал Питер. – Одно поле. Единственное число. – Почему бы нам не попытаться создать очень маленькое силовое поле в центре этой комнаты? – Это правда хорошая идея? – Вы боитесь причинить людям вред своими способностями, – сказал терапевт. Питер, безуспешно попытавшись оценить последствия различных вариантов ответа, осторожно кивнул. – Это нормально. Даже хорошо. Значит, более вероятно, что вы разумно будете пользоваться своей силой. Питер задумался, как возможно с такой силой быть безответственным. Создать дорожное заграждение посреди Пятой Авеню ради забавы, может быть? Он попытался представить, как бы Нил использовал возможность генерировать силовые поля. Воображение мгновенно вернуло множество вариантов: хождение по невидимым тропкам по воздуху, удержание открытыми дверей, чтобы не активировался замок, создание невидимых стен, чтобы не пускать в здание полицию…да уж, хорошо, что не Нил упал в зеленые кристаллы. Ему с лихвой хватало и периодически невидимого консультанта. – Давайте попробуем создать очень маленькое силовое поле, – снова сказал терапевт и поднял зажатый между пальцами карандаш. – Посмотрим, удастся ли вам помешать мне подвинуть карандаш? Как только Питер смог расслабиться, в мозгу словно щелкнул переключатель. Он думал, что будет тяжело - но нет. После того, как он создал и уничтожил несколько небольших щитов, он начал ощущать их: тяжело объяснить, словно небольшая теплая точка в воздухе, которую он ощущал через комнату. Через полчаса у него разболелась голова и он слегка взмок; и еще хотелось пить. – Ну, это же упражнения, – заметил терапевт. – Вам мозг сжигает больше энергии, чем все прочие части тела; просто обычно вы этого не замечаете. Как считаете, сможете продолжать самостоятельно? Питер сказал, что да, наверное, так что терапевт посоветовал ему пару ежедневных упражнений для улучшения точности и дальности. Питер пообещал их делать; ему совсем не хотелось снова случайно застрять в щите. – Не вижу причин не допускать вас к работе, если ваше физическое состояние это позволяет, – сказал терапевт, кивнув на руку Питера в повязке. – Ваша способность не отличается большим потенциалом для случайных травм – не то, что, например, способность воспламенять предметы или чтение мыслей. Питеру пришло в голову, что всё могло быть намного хуже. Из всех неожиданных случайных способностей, которые могли у него проявиться, это, пожалуй, была одной из самых безобидных. – И я ожидаю, что вы запишитесь в реестр зарегистрированных героев, – сказал терапевт, занеся руки над клавиатурой ноутбука. – Я… наверное, – сказал Питер. Он всегда ощущал смутное раздражение, что Нил не позволяет просто зарегистрировать себя, черт побери. Это избавило бы их обоих от головной боли, а Нила перестали бы принимать за суперзлодея или хуже. Но теперь он начинал понимать, почему Нил так упорно сопротивляется. Знать, что вся твоя личная информация записана и тебя в любой момент, в случае угрозы планете Оранжевого уровня или выше, могут призвать на службу с обвинением в измене в случае отказа, было очень неуютно. Не упоминая неминуемых звонков от различных команд супергероев, пытающихся завербовать его. Он слышал об этом. Очевидно, они еще назойливее телемагазинов. Но он сказал себе, что подписаться – Правильная Вещь; его обязанность как человека, обладающего сверхспособностями – использовать свои способности во благо другим. – Да, – сказал Питер. – Да, конечно. *** На самом деле, ничего особо не изменилось. Питер был раздражен собой, когда ощутил по этому поводу даже некое разочарование. В первый день после возвращения на работу всем было любопытно – слухи распространились по зданию, и казалось, что знают даже уборщики – и к нему продолжали подходить и просить посмотреть, как он создает щиты. Их интерес мгновенно угасал, как только они узнавали, что его щиты неразличимы, пока кто-то на них не наткнется. После первой волны любопытства всё практически вернулось к привычной рутине – по крайней мере, для большинства. Позже он случайно узнал, что двое агентов из отдела по розыску пропавших пострадали от деликатно названного Джонсом «казуса в уборной»; кажется, это было связано с тем, что Нил случайно услышал, как они обсуждали Питера. Питер вздохнул и поманил Нила в свой кабинет. – Нил, оставь агентов в покое и перестань делать вещи, которые влияют на их способность выполнять свою работу. – Не понимаю, о чем ты, – сказал Нил. Питер прижал его взглядом. Нил сдался: – Питер, они засранцы. Здесь многим не нравятся люди, которые… ну, одним из которых ты сейчас стал. То есть, и люди вроде Нила. Питер сдвинул брови, заволновавшись. – С тобой это часто случается? – Нет, – чуть слишком поспешно ответил Нил. – Нил. – Слушай, это в основном мелочи, знаешь? Они просто отпускают колкости или не хотят садиться за один столик в столовой - в основном это ерунда. Просто я подумал, что этим парням стоит выучить урок об уважении других агентов. – Это не тебе решать, – сказал Питер. – Если услышишь что-нибудь, о чем я должен знать, просто скажи мне, понял? – Мне Диана помогла, – пробормотал Нил. О, прекрасно, так это заговор. – В этом случае, когда вернешься за свой стол, передай Диане, что я хочу ее видеть? Нил пробормотал что-то и встал, ухватив по пути шляпу. – О, и Нил? – Когда Нил повернулся в дверях, Питер сказал: – Если еще кто-то будет к тебе цепляться, скажи мне, и я что-нибудь сделаю. Устраивать мелочные розыгрыши в отместку – неправильно. – Так не выйдет, – сказал Нил. – В смысле, обычно это не то, о чем стоит писать жалобу. – Я не говорил, что буду писать жалобу. Нил приподнял брови и нахлобучил шляпу. – Только я подумал, что совсем тебя раскусил, Питер. – Надеюсь, ты никогда меня не раскусишь. *** Питера не допускали до оперативной работы, пока не зажила рука, что предоставило ему много свободного времени. Он продолжал практиковаться в доме с охотной поддержкой Элизабет и постепенно научился более точно управлять своими щитами. Он мог делать их большими и маленькими, мог поддерживать предметы в воздухе и даже поднимать и переносить что-то не очень большое (хотя это было сложно – словно поднять шарик трехметровыми палками, и после он чувствовал себя как выжатый лимон). Еще у него оказался гораздо больший радиус, чем он предполагал. Чтобы проверить это, они с Элизабет отправились в Центральный парк, и Питер обнаружил, что может генерировать щиты, насколько хватает глаз – и, ему казалось, даже дальше. Элизабет вызвалась проверить, направившись в южный конец парка, пока Питер оставался в северном. – Ладно, дорогой, – сказала она по телефону. – Давай. Очень короткая пауза, пока Питер сконцентрировался, и она сказала: – Ух ты. Э-э. Получилось, но не думаю, что стоит это повторять. Питер поспешно уничтожил щит. – Что? Почему? – Потому что ты только что отломил ветку с декоративного кизила. После этого он дико боялся создавать щиты за пределами поля зрения. Испытания дома – с участием особенно уродливого блюда для торта, подаренного родителями Эл – показали, что он не может намеренно разрезать что-то щитом. Пока он смотрел на предмет и знал, что он есть, щит аккуратно формировался вокруг предметов, а не сквозь них. Но на расстоянии это срабатывало не всегда. Нил наслаждался, наблюдая за его тренировками. Он стал заскакивать на огонек просто посмотреть. Иногда Питер ощущал в нем почти собственническую гордость, словно Нил был лично ответственен за то, что Питер стал метачеловеком. Питеру определенно казалось, что Нил очень счастлив, что теперь это у них общее. Ну, по крайней мере, один из них получал удовольствие. Не то чтобы он это ненавидел, или его жизнь значительно изменилась. Просто это было…странно. Как привыкание к неожиданной поздней смене религии или внезапному разводу. Все его самоизображение слегка покосилось, и, продолжая вести свою обычную жизнь, невольно он ощущал себя странно, словно что-то было слегка неправильно. И слухи о спаме не были преувеличены. Занесенному в реестр супергероев приходили не только глянцевые рекламные брошюры от организаций с названиями вроде "Супербратаны" или "Спасатели Инкорпорейтед" или Мета Братья и Сестры". Еще Питера и Элизабет завалила гора писем от некоммерческих организаций, борющихся за права металюдей, организаций, обещавших излечение, научных институтов, пытавшихся найти добровольцев-мет для различных исследований, организаций, протестовавших против регистрации, других организаций, пытавшихся покончить с дискриминацией суперзлодеев, и тому подобное. И еще оставалась возможность, что его могут призвать на службу. Питер думал об этом бессонными ночами, лежа рядом с Эл и глядя в темноту. Он сделает это, разумеется. Он бы сделал это, даже если бы не был обязан. Потому что это было правильно и должно и ответственно. Но ему приходилось признать, пусть даже только себе, как это его пугало. С плохими парнями с пистолетами он мог справиться. С плохими парнями, швыряющими молнии и управляющими разумом… инопланетными кораблями с лучами смерти… бесформенными монстрами из других измерений… он даже не представлял, как с этим справляться. Будем надеяться, сказал он себе, ты никогда не узнаешь. *** Впервые Питер использовал свои способности в поле совершенно случайно. Это было его первое дело после возвращения к оперативной работе. Они спланировали операцию, чтобы взять банду похитителей драгоценностей. Нил изображал перекупщика. Все шло отлично, пока команда Питера не начала задержание, и тогда один из членов банды вдруг выхватил пистолет и выстрелил в Нила. Казалось, время замедлилось. Питеру казалось, что он продирается сквозь желе; он был слишком далеко, чтобы помочь, слишком далеко, чтобы сделать хоть что-то. Нил нырнул вбок, исчезая из виду, и пуля отскочила от воздуха и разбила витрину с драгоценностями. Питер на чистом автопилоте обезоружил стрелявшего ударом по запястью. – Нил! – крикнул он. На полу не было крови. Он только начинал воспринимать события и осознавать, что инстинктивно создал щит. А раз выстрел был только один, он должен был успеть… Нил проявился в совершенно другом месте. Он был очень бледен и тяжело дышал, но Питер видел, как он мгновенно начал закрываться маской. – Видимо, плохой из него стрелок, – сказал он и, заметив осколки стекла на полу, добавил: – …очень плохой стрелок. Питер, ты закрыл меня щитом? – Похоже на то, – сказал Питер, рывком заводя руки подозреваемого за спину и без нежностей застегивая наручники. Выстрел был направлен Нилу в голову. – Ну… спасибо, – Нил снял шляпу и провел рукой по волосам. Питер стоял к нему достаточно близко, чтобы разглядеть тонкий слой пота. Пуля просвистела на волосок от него, а Нил не любил оружие и в лучшие времена. – В следующий раз, – добавил Нил с легкомыслием, которое, Питер видел, было напускным, – может, ты мог бы это сделать чуточку быстрее? Питер не отреагировал. Ему не нравилось, насколько это было близко. И теперь его ждала бумажная работа, и не только про Нила – к этому он уже привык – но и про себя. Форма 2014B, использование метачеловеческих способностей в полевых условиях. Может, на сей раз он сбагрит бумажную работу Нилу. *** Но он не мог выкинуть это из головы. Они были на волосок от непоправимого. Он должен был успеть разрядить ситуацию, прежде чем Нил едва не получил пулю в голову. В конце концов, он – профессиональный агент ФБР. Более того – профессиональный агент ФБР с суперспособностями. Может, настала пора перестать притворяться, что у него их нет, и начать их использовать. Даже если это означает лишнюю бумажную работу. Вместо того, чтобы просто практиковаться со своими силами в общем, он начал пробовать специфические упражнения: создавать и уничтожать щиты с максимальной скоростью и удерживать щит, занимаясь другими делами. Он все еще не мог достаточно точно их контролировать, чтобы использовать для нападения: теоретически он был способен, например, выбить у бандита из рук оружие с другого конца комнаты, но на практике боялся, что вместо этого оторвет ему голову. Но по крайней мере он должен уметь защитить свою команду. Он боялся пробовать это в поле, сперва не попрактиковавшись, так что в субботу позвонил Нилу, Диане и Джонсу и попросил встретиться с ним в Центральном парке. Когда он туда приехал, трое тихо переговаривались. Питер нахмурился при виде рубашки и брюк Нила. – В смс говорилось "Оденься повседневно". – Это настолько повседневно, насколько я готов показаться на публике. – Ну, – сказал Питер, потянувшись в пакет, – надеюсь, ты не возражаешь намокнуть. Он достал четыре водяных пистолета и раздал три своей команде, которые таращились на него в сплоченном неверии. – Да, верно. Вы должны в меня попасть. У меня в машине есть полотенца на потом. Только одно но. – Питер направил последний пистолет в небо и нажал на курок, выпустив струйку воды. – Я буду отстреливаться. Они весело провели день, бегая по парку, прячась за деревьями и в целом проверяя способности Питера поднимать и поддерживать щиты, будучи под огнем. Нил особенно веселился, поскольку его способность позволяла ему стоять посреди лужайки и окатывать каждого, оказавшегося близко. Впрочем, скоро точно поставленным щитом Питер заставил Нила облить самого себя. Скоро они полностью вымокли и задыхались от смеха. Питер купил им мороженое; он посчитал, что это меньшее, что он может сделать, если просит их провести выходной, получая струями воды в лицо. Впрочем, похоже, никто не возражал. Даже Нил прекратил жаловаться на промокшую одежду. *** В последующие выходные занятия продолжались в других местах. Питер разрешил им не приходить, если не хотят – вряд ли было честно ожидать, что его команда будет тратить все выходные, помогая ему тренироваться – но они все равно показывались. – Ты слишком много думаешь, Питер, – сказал Нил после одной из тренировок. В этот раз они были только вдвоем на заднем дворе Бёрков. Нил бросал горсти риса, а Питер щитами пытался отражать рисовые зернышки как снаряды в мишень, которую они установили за крыльцом. Они тренировались, пока Питер не начал валиться с ног, а Нил – умирать со скуки и делать невидимыми отдельными части тела (руки, уши, большую дыру в центре груди), зная, что Питер ненавидит, когда он так делает. Питер налил им по бокалу лимонада со льдом из принесенного Эл кувшина. Он заметил, что руки у него дрожат. Вероятно, Эл выбрала лимонад неслучайно: он содержал сахар и электролиты, а Эл давно поняла, что использование способностей отнимает много сил. Но сегодня она наблюдала только чуть-чуть, а затем тихо исчезла в доме. По мере того как тренировки Питера становились все более военнонаправленными, Эл незаметно отстранилась от помощи. Питер еще не понял, просто ли она оставляла его боевую подготовку людям с большим опытом в этой области, или же не одобряла. Нил взял предложенный бокал, но приподнятые брови дали понять, что он ждет ответа. Питеру пришлось отмотать разговор назад, чтобы вспомнить, о чем шла речь. Он действительно устал. – Нил, я не буду рисковать и использовать свои способности в ситуации, где под угрозой жизни, пока не научусь компетентно их использовать. – Ты давно научился, – сказал Нил. – Сейчас ты похож на человека, который не уходит с полигона, пока не сможет попадать очередью точно в яблочко, а потом отодвигает мишень дальше и тренируется снова, а потом еще дальше - потому что, очевидно, нельзя пользоваться пистолетом на заданиях, пока не станешь каким-то мифическим суперснайпером. Питер фыркнул. – Что, одна из твоих фальшивых степеней - по психиатрии, доктор Кэффри? – Нет, но я знаю людей, помнишь? И Питер прекрасно знал, что за годы игры в кошки-мышки доскональное изучение шло в обе стороны. Пусть он был лучшим экспертом в мире по Нилу Кэффри, но у него было неуютное ощущение, что и у Нила был эквивалент докторской степени по Основам Питера Бёрка. – Так я должен просто броситься вперед очертя голову, без плана и без подготовки, – Питер вздохнул и прижал к ноющему лбу холодный стакан. – О чем я – я забыл, с кем разговариваю. Очевидно, это твой совет для чего угодно. – Питер, ты можешь тренироваться и тренироваться, но ты не знаешь, в какую ситуацию попадешь, и никогда не можешь контролировать все переменные. Когда-то тебе придется импровизировать. – Импровизировать, - без выражения повторил Питер. Нил ухмыльнулся. – Я всё равно считаю, что ты должен назваться Щитом. – Я не супергерой, Нил. Я агент ФБР, у которого есть определенные способности – даже способность, вообще-то. Единственная. – Если вы закончили, – позвала Эл через открытую кухонную дверь, – надеюсь, вы собираетесь подобрать рис. Неочищенный рис вреден для птиц. *** Питер не вполне готов был признать неприятную возможность, что Нил мог оказаться прав, но решил осторожно поискать возможности применить свои способности в поле. В основном это лишь заставило его осознать, что способность создавать щиты не слишком полезна при расследовании преступлений белых воротничков. Вот чтение мыслей - другое дело. Но кое-какие мелочи ему удавались. Диана смахнула локтем кружку с кофе, и Питер поймал ее с другого конца комнаты (внезапно появившийся щит спас кружку, но половина кофе выплеснулась ей на колени, что не внушило ей любви к Питеру до конца дня. Нил счел это уморительным). В другой раз он помешал сбежать паре подозреваемых, поставив невидимую стену в двух сантиметрах от носа машины, когда они завели двигатель. Они нажали на газ и смяли передний бампер о щит. Пока они пытались понять, что произошло, Питер поставил позади машины второй щит, а потом, на всякий случай, обернул еще один вокруг дверей. Когда они добрались до машины и заковали в наручники совершенно растерянных подозреваемых, он задыхался от напряжения, но довольный Нил одобрительно усмехнулся ему. – У тебя идеальная ненасильственная способность, – сказал Нил потом в машине, пока Питер представлял грядущую бумажную работу и раздумывал, стоило ли оно того. – Ты можешь просто накрыть кого-то щитом и держать на месте, пока не прибудет ФБР. Или надеть невидимые наручники. Никаких больше пистолетов. - Нет, не могу. Мой контроль не настолько хорош. Я могу отрезать им руку или задушить. Все же в словах Нила был смысл… согласующийся с тем разговором на заднем дворе. Питер осознал, что должен думать нестандартно, чтобы найти способы использовать свои новые способности в поле. Можно не дать открыть дверь аккуратно поставленным щитом, например. Но вышло так, что ему не выпало шанса попробовать. На следующий день посреди оживленного мозгового штурма с участием всей команды, телефон Питера издал сигнал, который он никогда прежде не слышал, похожий на федеральный сигнал оповещения о чрезвычайной ситуации. Все находящиеся в комнате подскочили. Питер поглядел на телефон. Экран стал красным, и на нем светилось сообщение: Тревога красного уровня. Незамедлительно явитесь в ближайший пункт сбора. Питер уставился на ровные строчки. Вот оно. Его на самом деле призывают на службу. Это казалось нереальным. Он пялился на ярко-красный экран, рассеяно раздумывая, специально ли выбрали этот цвет, чтобы вызывать панику. На него это точно действовало. В последний раз он ощущал тот же уровень звенящей пустоты в голове и я не знаю, что делать…когда? Может, когда порвал связки, играя в бейсбол после колледжа: вспышка боли и жара, сменившаяся медленно распространяющимся ужасом. – Питер? – сказала Диана, и, подняв глаза, он осознал, что все смотрят на него с различными степенями непонимания и беспокойства. – Я в порядке, – сказал он. – Все нормально, я… – он заставил себя сосредоточиться, сконцентрироваться. У тебя есть обязанности, Бёрк, не отрубайся. – Диана, тебе придется возглавить дело по подделке Лингенхоффа. Все мои заметки в папке на столе. Джонс, завтра ты даешь показания по ограблению ювелирного в центре… Они постепенно начали понимать, по одному. Нил первым, разумеется, на его лице мелькнул ужас и шок. Скоро эти чувства более приглушенно отразились на остальных лицах, одном за другом, пока Питер продолжал раздавать инструкции. Так он раздал все свои текущие дела. Что еще нужно сделать? Могу я позвонить Элизабет? Обычно он был воплощением девиза "будь готов", но подготовиться к такому было невозможно. Покидая БКМ, он получил брошюру, хотя в ней содержалось больше патриотических слоганов и картинок с улыбающимися людьми в спандексе, чем полезной информации. Еще он ознакомился с базовой процедурой на правительственных сайтах. Ближайший пункт сбора находился в их же здании – один из плюсов работы в федеральном агентстве. – Есть вопросы? – спросил он, окидывая взглядом комнату. Все молчали. Нил вообще казался застывшим. – Хорошо, тогда, это… да. – Он кивнул им, забрал пиджак и вышел, прежде чем кому-нибудь в голову придет умная мысль попрощаться. За спиной раздался нарастающий гул голосов. Проходя через зал, он ощутил дуновение ветра, но не осознал, что это, пока перед ним не материализовался Нил, небрежно положив руку на ведущую к лифту стеклянную дверь. Небрежная поза Нила была бы более убедительна, если бы не тяжелое дыхание и взъерошенные волосы; видимо, он пробежал через зал невидимым, чтобы опередить Питера. С жестом "после тебя" он открыл двери. Пройти через них требовало меньше усилий, чем спорить. Нил последовал за ним к лифту. – Нил, – вздохнул Питер. – Ты ведь знаешь, куда я иду? – Знаю, – ярко улыбнулся Нил. – Я никогда еще не испытывал сигнала тревоги как супергерой. Подумал, что пойду с тобой и погляжу, на что это похоже. Подъехал лифт, Питер вошел в кабину, Нил тоже проскользнул внутрь. Питер ткнул в кнопку «Открыть двери». – Нил, ты не можешь. Ты не… – Не что? – отчасти гневно спросил Нил. – Не записывался в их федеральный реестр "героев"? – в его голосе ясно слышались саркастичные кавычки. – Это обязательное требование, чтобы помогать спасти планету? – Ну, нет, но… – двери начали закрываться. Питер снова нажал «открыть двери». Почему совесть Нила всегда просыпается в самый неподходящий момент? – Раньше тебя это никогда не интересовало. Что изменилось? Нил мгновение выдерживал взгляд Питера, но сломался первым. – Ты знаешь, что изменилось, – пробормотал он, отводя глаза. – Обязательно это вслух говорить? Это и твой первый раз. Двери снова закрылись, и в этот раз Питер не успел их остановить. Поскольку он не выбрал этаж, лифт остался на месте. Питер сделал глубокий вдох и нажал кнопку третьего этажа, где находился пункт сбора. – Ты будешь делать точно то, что тебе говорят, всё время, – сказал Питер, и Нил со щенячьей надеждой вскинул на него глаза. – Ты не будешь нарушать конфиденциальность, ты не будешь ничего красть, ты не будешь бродить в одиночку без моего разрешения… Он попытался представить, какие еще правила могут оказаться необходимы. Ситуации, где Нил мог попасть в беду (или быть убитым, прошептал тоненький голосок в затылке) в эпицентре вторжения из другого измерения или нападения суперзлодеев или еще чего, не поддавались исчислению. – Я всё это сделаю, – пообещал Нил. Питер прикусил губу, проглатывая все остальное, что хотел сказать, но когда они выходили из лифта, сказал: – Спасибо. *** Сборочный центр оказался самым обычным конференц-залом на третьем этаже. Дверь была не заперта, и свет включен, но внутри – ни единой души. Нил, обойдя помещение и убедившись, что там нет ничего интересного, кроме стандартной офисной мебели, начал вытаскивать из-под стола стулья и вращать их. Дверь приоткрылась, и появились две девушки. Питер смутно помнил их, обе работали в почтовом отделе. – О! – воскликнула та, что пониже, с хвостиком. – Агент Бёрк? Я не знала, что вы метачеловек. – Это недавно выяснилось, – смущенно сказал Питер. Девушек звали Эмили и Арпита. Нил, разумеется, тут же их очаровал. – Что вы умеете? – спросил он. – Я парю, – сказала Арпита и продемонстрировала, взлетев на полметра над полом. – Вы умеете летать? – пришел в полный восторг Нил. – Вот это было бы полезно. Питер благоразумно не стал уточнять, для чего, по мнению Нила, это могло бы быть полезно. Арпита вспыхнула. – Парить, – поправила она. – Я, э, боюсь высоты. Могу подняться только на метр, прежде чем оно перестает работать. – Она подтолкнула Эмили. – Покажи им, что ты умеешь. – Я изменяю цвет предметов, – с гордостью заявила Эмили. Она провела рукой перед грудью, и ее зеленая блузка стала синей. – Могу покрасить вам волосы, если хотите. – Мне покрасила, – сказала Арпита, махнув на светлую прядь в каштановых волосах. – Хорошо для закрашивания седины, – добавила она, покосившись на Питера. – Нет… нет, думаю, мой цвет волос меня вполне устраивает, спасибо, – сказал Питер. Он обменялся взглядом с Нилом и понял по выражению его лица, что их мысли были если и не идентичны, то двигались по одному пути. Они просто дети. Дети без опыта и подготовки, если по опыту Питера можно было судить, которых все равно готовы были послать на войну. От злости у него перехватило дыхание. Нил еще раз взглянул на Питера, уловил его настроение и спросил: – А вы уже придумали себе супергеройские имена? – Думаю, я назовусь Колибри, – сказала Арпита и снова зависла в воздухе. – Вам нравится? – А я не знаю, – сказала Эмили. – Сложно придумать имя, которое включает цвет и не кажется смешным. – Хроматика, – предложила Арпита. Эмили сморщила носик. В следующие полчаса никто из официальных лиц так и не появился, хотя подошли еще люди: бармен из кофейни внизу по улице, нервный адвокат, случайно оказавшийся в здании ФБР, когда прозвучала тревога, турист из Миссури, также застигнутый тревогой вдали от своего сборочного центра. Когда минуты текли, и никто не озаботился сообщить им, что делать, или хотя бы признать их присутствие, Питер начал закипать. Что за организация собирает с улиц случайных, неподготовленных гражданских и даже не дает им больше инструкций, чем «идите сюда и ждите»? О, кто-то об этом услышит, на самом верху командной цепочки, если понадобится. По крайней мере, у него появилась возможность позвонить Элизабет. Адвокат уже звонил своей жене, а Арпита – жениху. Питер удалился в относительно уединенный угол зала совещаний и нажал кнопку быстрого набора. – Привет, дорогой, – послышался ее оживленный голос. – Как дела? Питеру пришлось сделать паузу и привести в порядо мысли. Я в порядке, а ты? собирался сказать он, но… разумеется, она была в порядке – она не представляла, что что-то происходит. На фоне не слышалось звуков паники или криков. Разумеется, нет. Вне этой комнаты мир шел своим чередом. Вот только над ним нависла страшная угроза. Они бы не получили сигнала красной тревоги – самый высокий уровень, согласно брошюре – не угрожай им что-то чудовищное. Значит, Элизабет в ужасной опасности, даже если этого не знает. И Диана, и Джонс, и его родители, и родители Эл, и сосед через дорогу, который вечно одалживает у него инструменты, и старые приятели из колледжа, с которыми он изредка переписывается… Нил, будучи Нилом, заметил взгляд на его лице и поспешно толкнул ему навстречу кресло. Питер плюхнулся в него. – Питер? – теперь в голосе Эл слышалась легкая тревога из-за его продолжающегося молчания. – Привет, дорогая, – сказал Питер, и хотя ему казалось, что его голос звучит как обычно, настала ее очередь на миг замолчать. – Ты получил сигнал тревоги? – спросила она. – Как ты это делаешь? – Не знаю, что-то в твоем голосе… Питер, серьезно? – Да, – сказал он. – Я в местном сборочном центре. Он в здании ФБР. – Ты знаешь, что это? В смысле, угроза. – Нет. – Он некомфортно осознавал, что, даже если бы знал, не имел бы права ей сказать – по крайней мере, законно. С другой стороны, ему никогда не удавалось скрывать секретную информацию от Эл, особенно такую, которую, по его мнению, она имела право знать. – Я должна что-нибудь сделать? – Не знаю. Жди. Может, собери сумку – так ты будешь готова, если вдруг последует приказ об эвакуации. Эвакуации с Земли? Ну, так у нее хотя бы будет чем заняться. – Прямо сейчас? – спросила Эл. – Я могу пойти домой, Ивонна тут присмотрит… – Нет, нет, думаю, ты должна провести день как обычно. Особенно если это будет ее, и всех остальных, последний день на Земле… нет, прекрати, мозг, ПРЕКРАТИ. – Хорошо, – сказала Эл. – Дорогой, ты знаешь, сколько… в смысле, ты сможешь позвонить или… – Не знаю. – И незнание заводило его сильнее всего. Если бы он хотя бы представлял, чего ожидать... – Я свяжусь с тобой, как только смогу. – Хорошо, – ее голос упал почти до шепота. – Люблю тебя, дорогой. – И я тебя. Питер повесил трубку и на мгновение закрыл лицо руками. – Элизабет в порядке? – тревожно спросил Нил. Питер поднял глаза. – Да, да, она в порядке, все в порядке. Все считают, что это просто обычный день. – О. – Нил прислонился бедром к столу. – Вот это да, это…странно. Я думал, там все так же напряжены, как здесь. – Да, – сказал Питер и вдруг ощутил внезапную, пронзительную благодарность, что Нил решил пойти с ним, что ему не пришлось проходить через это одному. Дверь открылась, и внутрь шагнула женщина в темном костюме, с пистолетом под пиджаком и планшетом под мышкой – явно не одна из злополучных мет. Питер встал. Наконец-то кто-то, чтобы отвечать на вопросы – и принимать жалобы. – Вы все – металюди из списка героев, верно? – спросила она, окидывая цепким взглядом комнату. Все нерешительно кивнули. Нил придвинулся поближе к Питеру, наверное, сам не осознавая этого. – Прошу прощения, – сказал Питер. – Нас продержали здесь больше получаса, без всяких… – Ваше имя? – прервала она его, занеся ручку над планшетом. – Питер Бёрк. Агент Питер Бёрк, ФБР. Я бы хотел поговорить с вашим нача… – Способность или способности? Питер сделал вдох. – Мэм, я пытаюсь подать жалобу на порядок ведения этой операции. – Агент Бёрк, – сказала она. – Мне все равно. На кону судьба мира. Если хотите подать формальную жалобу – пожалуйста. – Будьте уверены, так я и сделаю. Нил, скрытый от вида столом, пнул его в ногу. Питер ответил тем же. – Раз мы это выяснили, – она нетерпеливо занесла ручку, – способность или способности? Явно он не получил удовлетворения в этом раунде, а препираться с бюрократом низшего уровня не поможет решить явно систематическую проблему. Она просто выполняла свою работу, и не было смысла ее усложнять. – Щиты, – сказал Питер. – В смысле, я создаю невидимые щиты. Как силовые экраны. Она что-то записала. – Метаним? – Что? Нил закатил глаза, а женщина сказала очень медленно, словно разговаривая с идиотом: – Псевдоним, который вы используете как супергерой, не являющийся вашим настоящим именем. – О, – сказал Питер. – Я… не думаю, что он у меня есть. – Он – Щит, – встрял Нил. Питер постарался снова его пнуть, но не попал. Она переключилась на Нила, который послушно сообщил свой тип способностей. Питер надеялся, что он тоже запнется на метаниме, потому что Питер уже придумал ему абсолютно заслуженное прозвище, Невидимый Шкет, – но Нил без запинки сказал: – Джеймс Бондс. Питер заметил ее когнитивный диссонанс в попытке соотнести прозвище со способностями, но она быстро сдалась и записала его. Когда она переключилась на Арпиту, Питер пробормотал: – Это совсем не похоже на супергеройское имя. – Питер, в списке есть супергерои с именами Потрясный Чувак и Диско Суперфлай. Я могу назваться Джеймс Бондс, если хочу. Больше времени спорить не было. К общему неудовольствию, у них конфисковали сотовые и повели в холл, а потом, к удивлению Питера, в лифт и на самую крышу. – Нас повезут на черном вертолете? – оживленно спросил Нил. Казалось, он наслаждается этим куда больше, чем Питер, но посмотрев на него внимательнее, Питер решил, что это притворство. Нил боялся и пытался этого не показывать. – На крыше нет площадки для вертолетов, – сказал он. – Он не будет садиться, – сказала женщина с планшетом, услышав их. Они вышли под воющий ветер. Это оказался не совсем вертолет, что-то изящное и очень высокотехнологичное; по очертаниям больше похожий бомбардировщик Стелс, но с винтами. Он завис над ними и опустил какую-то металлическую клетку, наподобие дайверской. – Ну уж нет, – сказал Питер, отпрянув. Арпита вцепилась в Эмили. Питер вспомнил, что она говорила, что боится высоты. Им не дали возможности отказаться, просто затолкав внутрь. Чтобы избежать мыслей о том, насколько высоко они над землей (высоко, очень высоко), Питер задумался, что было бы, если бы кто-то из них наотрез отказался заходить. Если бы у кого-то случился приступ паники? Или, например, приступ астмы при виде этой конструкции? И ведь этого можно избежать, кипятился он, вцепившись в прутья. Стоявший рядом Нил одной рукой придерживал шляпу и пытался выглядеть безразлично, когда медленно вращающаяся клетка поплыла вверх. Арпита слабо застонала, спрятав лицо на плече Эмили. И ведь для такого нет никаких причин. Ну зачем им может так срочно понадобиться парень, который может становиться невидимкой, и девушка, которая изменяет цвета? Нас могли бы отвезти на машине, или мы сами могли бы доехать… – Эй, – сказал Нил Арпите. Он так вцепился в прутья, что побелели костяшки, но его голос был небрежен. – Посмотрите вверх. – Не могу, – простонала она. – Там здорово, – Нил придвинулся ближе к ней и слегка толкнул плечом. – Солнце садится, и отсюда гораздо лучше виден цвет облаков, чем с земли. Посмотрите. Он наконец уговорил ее поднять голову и глянуть через решетку на скопление туч над морем, золотых и розовых в свете заходящего солнца. – Такого не видел почти никто в Нью-Йорке. – Питер заметил, что Нил встал так, что его плечо и поднятая рука загораживали ей почти весь город внизу. Отличный трюк. – Видите игру света на облаках? Я художник, так что смотрю на свет. Нилу удалось переключить всеобщее внимание с их страха и дискомфорта на клубящуюся над океаном массу облаков, так что Питер решил, что не время поправлять его и замечать, что более точным определением будет «фальсификатор». – Вы художник? – спросила Арпита и шмыгнула носом. – Здорово. Эм тоже рисует. – Немножко, – скромно сказала Эмили. – Я ходила на курсы. Настроение в клетке сменилось со страха и угрюмости на оживленный интерес. Питер иногда задумывался, кем бы стал Нил, если бы решил взрастить этот талант – способность приковывать внимание людей, улучшать их настроение и поднимать самооценку – для чего-то иного, чем отвлечь их и украсть кошелек. Из него бы вышел прекрасный психолог или учитель. Все еще может выйти, подумал Питер. Ну, при условии, что они переживут то, что их скоро ждет. Клетка втянулась в грузовой отсек, похожий на вертолетный. Сопровождающая показала им ряд откидных кресел у борта, убедилась, что они пристегнулись, и исчезла в рубке. Гул двигателей изменился на высокий вой. Ускорение вдавило их в кресла. – Меня тошнит, – побелел адвокат. – Если вас укачивает, нужно сосредоточиться на горизонте, – посоветовала Эмили, крепко держа за руку Арпиту. – Здесь окон нет! К счастью, полет оказался недолог. Они снизились достаточно быстро, и Питер предположил, что их цель – тот же офис БКМ, куда его увезли после случая на складе. После приземления Питер собрал всех вместе, прежде чем за ними кто-нибудь пришел. В этот раз это оказалась не дама с планшетом, но другой агент с серьезной миной. Питер прочистил горло. Он уже решил, что будет вежлив, не враждебен, но тверд и настойчив. – Извините, мы хотели бы знать, куда и зачем вы нас везете. На него не обратили ни малейшего внимания; вместо этого их вывели на огромную посадочную площадку, оказавшуюся на крыше низкого широкого здания, в другой части комплекса от знакомого Питеру медицинского корпуса. Питер начинал осознавать громаду этого места. Над ними нависали башни без окон. Рядом столпились другие группки нервно выглядевших гражданских, а в небе гудели черные вертолеты. Нил подвинулся ближе к Питеру и шепнул: – Хочешь совет эксперта? – Похоже, будто я хочу совет? – отозвался Питер. – Они не станут тебя слушать. У них есть система, и они прогонят нас сквозь нее. И не забывай, что на их стороне – супергерои. На нашей стороне – парень, который умеет становиться невидимым, и… – Он покосился на остаток их разнокалиберной маломощной группки. – Просто следуй правилам охраны и не лезь в неприятности. Первое правило тюрьмы. – Нил, – пробормотал Питер сквозь зубы. – Я уже говорил: это не тюрьма. Он глупо себя почувствовал, сказав это, особенно когда Нил приподнял брови. – Хочешь попробовать уйти? На что угодно спорю, это пройдет не гладко. – Максимум, что они могут сделать – арестовать меня. – За измену, – пробормотал Нил. – Что, как я слышал, серьезное преступление в этой стране. В моей последней тюрьме охранники просто стреляли в тех, кто пытался сбежать, вместо того, чтобы отдать под суд, и потом подстрелить. – И все же ты здесь, – отпарировал Питер и пожалел об этом: удар ниже пояса, особенно учитывая, что Нил пошел на это только из-за него. – Я не подписывался в их дурацкий список "героев". Мне они не могут помешать уйти. Питер почти заметил, что крайне невероятно, что Нилу позволят уйти без его куратора, но прикусил язык. Он уже достаточно сорвал зло. Это не помогало, и было несправедливо вымещать досаду на Ниле, который, в конце концов, из одной преданности добровольно вошел в ситуацию, смутно напоминающую тюрьму. Вообще, он начинал задумываться, не было ли положение Нила более рискованным, чем оба они считали. Нил, подозревал Питер, рассчитывает на свои навыки мастера побега – но побег от обычных людей отличался от того, чтобы скрываться от металюдей и рассчитанных на них ловушек. С другой стороны, у Нила не было охранной грамоты, предоставленной Питеру его положением в списке: пусть это делало Питера пленником, но пока он сотрудничал, он был в системе; если бы он пропал, остался бы бумажный след. А вот если бы пропал Нил… Питер оставалось только держаться рядом с ним на всякий случай. По крайней мере, хотя бы в ФБР знали, что Нил с ним. Это можно было проследить по документам. В конце концов вместе с сотнями других людей их загнали в большое гулкое помещение, напомнившее Питеру школьный спортзал, только без спортивных снарядов. Всем раздали бейджи с именами и рассортировали сперва по опыту боевого использования способностей – Питера определили в группу новичков, Нил увязался за ним – а потом по типу способностей. Критерий отбора остался неясен Питеру, хотя это было как-то связано с возможностью применять способности для нападения. Для сортировки агенты БКМ использовали цветные стикеры, прикрепляя их к бейджикам. Питер получил желтый, Нил – фиолетовый. – Мы не будем разделяться, – сказал Питер, указывая на Нила. Он уже потерял в суматохе остальную часть их маленькой группы. – Ладно, – сказал сортирующий их агент. – Многих предпочитают работать со знакомыми напарниками или командами, независимо от типа способностей. К облегчению Питера, непохоже было, что они отправляют отряды неподготовленных гражданских на резню, хотя он с некоторым беспокойством думал о том, что происходит с людьми с ярко выраженными боевыми способностями. Он слышал, как молодая девушка рядом сказала, что она бросает молнии; ей дали красный стикер и куда-то увели. – Вы агент ФБР, верно? – спросила его другой агент БКМ. Когда он кивнул, она махнула рукой, приглашая следовать за ним. Питер проверил, что Нил держится рядом. – Ваш друг… – Он тоже из ФБР, – сказал Питер. – Консультант. Можете проверить его досье. Она не стала спорить. – Хорошо, когда здесь есть люди из органов. Они понимают, что значит секретность, и им не требуется столько тренировок. – Она сверилась с планшетом. – Это ваш первый вызов на службу, верно? – Да, мэм, – подтвердил Питер. – Поскольку вы из ФБР, если не будете мешать, можете подняться в командный пункт. Питер глянул на Нила, который с определенной долей энтузиазма прошептал: «Командный пункт!». Лифт отвез их на подземный этаж в громадное помещение. Сперва оно чем-то напомнило Питеру Нью-Йоркскую биржу, гудящую от суматохи подобно муравейнику. Стенды с оборудованием островками возвышались посреди комнаты и вдоль стен; наверху они были соединены сетью служебных мостиков. Высота помещения составляла не меньше шести этажей. На стенах висели огромные экраны, а потолок представлял собой единый громадный экран, или, может, дисплей проектора. Сначала Питеру показалось, что он показывает ночное небо, как в планетарии, но потом он заметил бело-голубой завиток – край Земли – и осознал, что смотрит на открытый космос. Питер всегда любил смотреть на звезды, и на мгновение его захлестнула волна воспоминаний из раннего детства. Помешанные на космосе шестидесятых, просмотр высадки на Луну по маленькому черно-белому телевизору родителей, детские мечты стать астронавтом соседствовали с мечтами стать бейсболистом или копом, пока коп наконец не выиграл. Внешний космос. Он осознал, что Нил пытается привлечь его внимание, непрерывно пихая в бок. – Что? – бросил Питер, грубо выдернутый из грез. – Питер, – Нил указал на другую сторону экрана, напротив сияющей, окруженной облаками Земли. Сначала Питер даже не мог представить, на что вообще он смотрит. Просто путаница линий, и изгибов, и выступов, и вспыхивающих огней, огромная запутанная конструкция, сияющая на фоне звезд. Она была невероятной, и странной, и, несомненно, инопланетной. Это корабль, оглушено подумал он. Сложно было определить масштаб, но… если Земля здесь, он размером с город. Он медленно и тяжеловесно вращался, а следом за ним появился второй. Космические корабли, множественное. Перед ближайшим кораблем сверкнула секундная вспышка – оружие? Взрыв? Что бы это ни было, оно быстро погасло. – Ну, – сказал Нил, – видимо, теперь мы знаем, в чем состоит угроза. *** Никто не дал им, чем заняться. Никто даже не обращал на них внимания. В конце концов они нашли местечко у стены относительно вдали от прохода и уселись, наблюдая за суматохой вокруг. Сцена на потолке не сильно изменялась, вокруг кораблей по-прежнему то и дело мелькали искорки-вспышки, но царившая вокруг атмосфера безотлагательности и напряженности ясно указывала, что опасность была серьезна. Питер попытался остановить пару людей в поисках информации, и был проигнорирован. Сдавшись, он нашел кофейный автомат и принес им пластиковые стаканчики с дрянным кофе. – Я мог бы разведать обстановку, – с надеждой сказал Нил. В смысле, невидимкой. – Это похоже на хороший способ получить пулю, – сказал Питер. – Ты хоть представляешь, сколько тут творится суперсекретных дел? Это не оказало желаемого эффекта; наоборот, у Нила разгорелись глаза. – Нет. Все равно нет. Прислонившись к стене, они наблюдали за дисплеями. Проекция на потолке отображала общую картину происходящего, а отдельные экраны на стенах – детали, схемы или, иногда, видеотрансляция переговоров. Крайне странно было видеть знаменитых мировых лидеров на шестиметровых экранах. На одном экране отображалась панорама Нью-Йорка с высоты нескольких миль: вид на юг от башен Манхэттена, Бруклин терялся в неразличимой дали позади. Сначала он подумал, что это просто картинка, но когда цвета заката постепенно сменились блестящей россыпью ночных огней, понял, что это живая трансляция. Он понятия не имел, какой летательный аппарат мог нести ведущую запись камеру: спутник, аэроплан, даже воздушный шар бы сдвинулись с места, но изображение даже не шелохнулось. Очевидно, какая-то технология БКМ. Он надеялся, что Нил не расскажет об этом Моззи. Где-то внизу, в дымке бруклинских огней, Элизабет делает ужин, прогуливает Сатчмо, может, отвечает на письмо, пока на фоне крутится старый черно-белый фильм. Питер таращился на экран, пока от напряжения не заслезились глаза, словно мог отличить, какой из этих крошечных огоньков был его домом. Звездная панорама над ними была прекрасна и огромна, но ее очарование быстро поблекло. В крошечной точке света в Бруклине, затерянной среди незнакомых созвездий и затуманенной городским смогом, таилось бесконечные красота и разнообразия. Казалось, что ее можно коснуться. Если бы я только мог. – Мы в командном центре обороны от инопланетного вторжения, а тут очень скучно, – пожаловался Нил, вырывая Питера из мрачных мыслей. Он прислонился затылком к стене и просиял, заинтригованный. – О, ого. Питер, смотри. По-моему, это люди? – Что? – Питер проследил за его пальцем. Небольшие искорки танцевали вокруг кораблей; некоторые определенно были какими-то космическими шаттлами, но другие… на верхнем экране был слишком большой масштаб, чтобы различить что-то больше искр-светлячков, но на меньших дисплеях было ясно, что Нил прав. Эти маленькие яркие точки были людьми, в спандексе или металлических костюмах. Которые летали и сражались в космосе. – Они просто так в космосе, – неверяще сказал Питер. – Там нет воздуха. – Супергерои, – щелкнул пальцами Нил. – Ау. Питер глядел на развернувшуюся над ними битву. Теперь, когда он видел, что происходит, еще больше ощущал себя бесполезным наблюдателем. Он с трудом – ноги затекли – поднялся на ноги. – Эй! – подскочил следом за ним Нил. – Ты куда? – Кажется, я только что выяснил, чем может помочь парень, создающий щиты. – Ну нет. Ни за что. – Нил заблокировал ему путь. – Кажется, я только что понял, зачем согласился умирать со скуки в главном прибежище теории заговоров. Кто-то должен помешать тебе изображать героического идиота. – Нил, отойди. – Питер наметил движение влево и сделал шаг вправо, но Нил не повелся. – Нет, Питер. Элизабет меня убьет, если узнает, что я позволил тебе сражаться с инопланетянами в открытом космосе. – Нет, если ты ей не скажешь, – отчаянно сказал Питер. «Что, серьезно?» читалось во взгляде Нила. – Нил, послушай. Нас привезли сюда, чтобы помочь. Я не могу сидеть и ничего не делать, когда имею навыки, которые могут пригодиться. Когда Нил не пошевелился, Питер взял его за плечи и мягко, но решительно отстранил с дороги. Однако Нил наступал ему на пятки, когда Питер пробирался через толпу в поисках кого-то главного. Это оказалось непросто: большинство людей казались офисными работниками и техниками, а горстка агентов в черном были неотличимы друг от друга. Наконец он заметил знакомое лицо: агент Реган. Она была поглощена совещанием с группой людей с папками. Питер, имея богатый опыт в том, чтобы добиваться внимания занятых людей, не хотевших с ним разговаривать, навис над ее локтем, так что когда она развернулась уйти, едва не врезалась в него. Она подняла глаза на его бейдж. Меньше чем за секунду оценила его цвет, отмела как несущественное – он видел это по ее лицу – и нацелилась в сторону. Повторив прием Нила, Питер загородил ей дорогу. – Извините, – бросила она и, прочитав его имя: – мистер Бёрк, сейчас неподходящее время. – Нам нужно поговорить, агент Реган, – сказал Питер, и на сей раз она кратко взглянула ему в лицо. – Я вас помню, – произнесла она. – Вы мета, проявившийся на складе, верно? – Хорошая память, – сказал Питер, невольно впечатленный. Это было несколько месяцев назад. – Как бы мне не хотелось поболтать, мистер Бёрк, – судя по ее тону – как раз наоборот – возможно, вы заметили, что сейчас у меня другие приоритеты. – В этом и суть, – отбросил Питер вежливость, поскольку она не действовала. – Я могу помочь. У меня есть способность создавать щиты… – Которую вы не обучены использовать, – заметила она. – Сейчас не время. – Обучения мне никто не предложил! – вспыхнул Питер. – Вы тратите деньги налогоплательщиков на слежку за мной и доставку сюда, только чтобы я мог посидеть в углу в ожидании инструкций. У меня есть способности, которые могут пригодиться. Позвольте мне помочь. – Сочувствую, – сказала агент Реган. – В самом деле. Но те команды там привыкли работать вместе. Новый человек только ухудшит положение, не улучшит. – Она огляделась и ткнула в ближайший стенд. – Может, посмотрите, не нужна ли помощь техникам? Нам всегда нужны люди приносить бумаги и передавать приказы. Или просто ждите, пока с вами не свяжутся. С этими словами она ловко обогнула Питера и снова растворилась в толпе. – Отлично прошло, – сказал Нил. Питер, будучи не в настроении, просто глянул на него. Нил вскинул руки в молчаливом извинении, но, будучи Нилом, не смог молчать долго. – Питер, ты просто крошечный винтик в огромной машине. Тебя не будут слушать. Остается только болтаться здесь, занимать себя и смотреть в оба, если подвернется возможность. Гнев и разочарование Питера были поглощены его отлично развитым режимом расследования Кэффри. – Это говорит голос опыта? – подозрительно поинтересовался он. – О какой возможности мы говорим? – Ну, какая подвернется, – невинно сказал Нил. В следующий час ожидания такая возможность подвернулась в виде добычи еды, упакованных бутербродов, найденных... где-то. Предположительно Нил ушел искать уборную, и Питер большую часть времени наблюдал за ним через комнату. Он даже не заметил отклонения от маршрута. Пришлось восхититься непринужденной ловкостью Нила. – Надеюсь, ты за них заплатил. – Они просто лежали на тележке, – сказал Нил. – Не думаю, что за них нужно платить. Если мы проторчим здесь всю ночь, по крайней мере, они могут нас накормить. Вот, я даже нашел для тебя ветчину с пряностями, что ты должен счесть огромнейшим пожертвованием с моей стороны. Когда они съели бутерброды, Питер извлек из кармана ручку. Должно было быть что-то, чем они могли заняться, чтобы скоротать время, пока над головами идут звездные войны. Они попытались играть в крестики-нолики на обороте визиток Питера. Нил выиграл пять игр из шести. – Ты жульничаешь. Иначе никак. – Как можно жульничать в крестики-нолики, Питер? Когда Питер продолжал сверлить его взглядом, Нил признал: – Ну ладно, здесь есть определенная психология. Можно незаметно направлять, какую клетку выберет твой соперник. – Значит, все-таки жульничаешь. – Направляю, – поправил Нил. – Незаметно. – Покажи мне. Так что Нил научил его паре приемов, позволяющих выигрывать в крестики-нолики, незаметно подводя людей к выбору клетки, когда они свято уверены, что выбрали ее сами. Когда Нил затеял демонстрацию по использованию ненавязчивых жестов для управления действиями соперников во время любой игры, Питер вдруг спросил: – Ты часто себя чувствуешь винтиком в машине? Нил не стал напускать туману или изображать шок: просто указал на лодыжку. – А ты как считаешь? – Я не только об этом. – Электронный монитор непрерывно сообщает правительству мое точное местонахождение. Сколько еще тебе нужно? – Просто я никогда раньше об этом не задумывался, – сказал Питер. Он видел Нила только в профиль, и было тяжело поймать его взгляд. – В смысле, с этой стороны. Сколько тебе было, когда тебя… – Он едва не сказал "диагностировали", но в последний момент поправился: – …обнаружили? – Я это неплохо скрывал в детстве, – после паузы сказал Нил. – В смысле, умение становиться невидимым теряет много преимуществ, если люди знают, что ты можешь становиться невидимым, правильно? – Правильно, – согласился Питер. – Поскольку тебя не было нигде в списках металюдей, мы долго не могли вычислить, как ты проделал кое-что из того, что проделал. Я довольно быстро догадался, что ты незарегистрированный мета, но не мог угадать твоей способности. – Отчасти можешь благодарить за это мою маму. Она довольно скоро поняла, но поощряла меня это скрывать, даже помогала остаться дома, когда в школе предлагали тесты. Она всё говорила мне не позволять правительству вносить меня в любые списки. Тогда я не понимал. Думал, у нее… – Нил помедлил. – Ну, у нее и правда была паранойя, наверное. Во многих областях, в большинстве своем не очень здоровых. – На миг его лицо отдалилось. – Но когда вырос, я лучше это понял. Она боялась, что мы будем слишком выделяться. – А Эллен знала? – тихо спросил Питер. Нил прочистил горло. – Если уж мы играем в правду или вызов, думаю, моя очередь спрашивать. Ты и в самом деле хочешь лететь в космос и воевать с пришельцами? Питер оставил тему, сделал мысленную пометку вернуться позднее. Если оно будет, это позднее. – Дело не в том, что я хочу; дело в том, что должно быть сделано. – Ответ очень в твоем стиле, Питер. – Ну, это правда, – сказал Питер. – Конечно, не хочу. Я бы предпочел сидеть дома, смотреть игру и пить холодное пиво. Но я сомневаюсь, что вообще кто-нибудь из находящихся здесь хочет здесь быть. Кто-то должен это сделать, чтобы все остальные могли пить холодное пиво и смотреть игру. А сейчас у меня есть способности, которые могут оказаться полезными. Поэтому я здесь. – Питер, ты здесь, потому что тебя заставили прийти они, – Нил ткнул пальцем вверх. – Мы же вообще не знаем, вдруг это мы – агрессоры. Ты об этом подумал? – А сейчас это имеет значение? – возразил Питер. – Слушай, если парень взял в заложники невинных людей или украл сбережения чьей-то бабушки, мне не нужно знать, почему; я просто знаю, что людям прямо сейчас нужна защита. – Но тебе не все равно, почему, – сказал Нил. – Я знаю, что не все равно. Я видел. Хочешь знать главную причину, почему я не в списке героев, Питер? Потому что я не буду подчиняться приказам атаковать и… и, возможно, убивать людей, когда мне не говорят, почему. Я хочу иметь возможность выбирать, на чьей я стороне. – Такая возможность не всегда дается. Иногда это просто – ого! – Питер замолчал на полуслове и задрал голову. Его внимание привлекла внезапная вспышка. В командном центре воцарилась тишина, и все затаили дыхание. Экран над головами стал совершенно белым, затопив огромное помещение светом. Когда свет погас, вместо космического корабля осталась огромная, дрейфующая куча обломков. Второй корабль удалялся. Питеру пришлось напомнить себе о масштабах; самый большой из этих обломков, содержащий главное тело корабля, скорее всего, был больше иных городков. Кое-где в огромном зале раздались аплодисменты и радостные возгласы. Но большинство людей прилипли к экранам, наблюдая за падающими обломками. – Чудесно, – пробормотал Нил. – Мы только что убили кучу людей. Тебе все еще хочется здесь быть? – Тихо. – Питер подумал, что знает, почему атмосфера в комнате все еще так напряжена. Обломки меняли траекторию, и часть из них захватывались атмосферой Земли. Возможно, некоторые останутся на орбите. Но многих толкала инерция взрыва, особенно тот большой кусок, который уже загорался по краям, входя в атмосферу. Питер обнаружил, что задержал дыхание, ожидая, что будет дальше. На экранах теперь отображались траектории падающих обломков. Он автоматически вскинул глаза экран, отображающий горизонт Нью-Йорка – он глядел на него каждые несколько минут их долгого ожидания, раздумывая, как там Элизабет. В этот раз его внимание привлекло нечто иное: яркая вспышка в ночном небе над городом. Питер в ужасе перевел глаза на траектории. Самый большой из обломков шел на столкновение с Нью-Йорком. На экранах было видно, как несколько воздушных команд супергероев пытаются перехватить его и остальные. В воздух поднялся эскадрон реактивных истребителей. Питер смутно помнил школьную физику, только концепцию равновесной скорости вместо точных значений, но знал, что обломки могут падать только с такой скоростью, не быстрее. У них было время составить план – и подумать о ждущей их судьбе, если не удастся их остановить. Он заметил на одном из мостиков агента Реган, совещавшуюся с группой других людей. – Нил, оставайся здесь, – приказал Питер и двинулся туда. Взбегая по ступенькам, он смутно осознавал – неудивительно – что Нил дышит ему в затылок. – Агент Реган! Мне нужно с вами поговорить. – Не сейчас, – отрезала она. – Вы можете его остановить? – потребовал Питер, ткнув в потолок. – Каждую секунду, что я разговариваю с вами, Бёрк, я не трачу на придумывание плана. То есть, пока у них ничего нет. – Я думаю, что могу его остановить, – сказал Питер. Он услышал за спиной резкий вдох Нила. Реган мгновенно сосредоточилась на нем. – Как? – Я делаю щиты, – сказал Питер. – У меня может получиться защитить город. – Может? – переспросила Реган. – Этого мало. – Я не знаю. Я никогда не пробовал создать щит таких размеров. Вы знаете точно, где он упадет? Она посовещалась с одним из техников, который обвел на карте район нижнего Манхэттена. – Предполагаемая область столкновения – в пределах этой зоны, – сказала Реган. – Но что-то настолько огромное – взрывная волна уничтожит все вокруг. Включая Бруклин. И Элизабет. – Даже если вы остановите его над городом, – сказала Реган, – столкновение все равно будет проблемой. Он ударит с огромной силой, а сила не исчезает просто так. Удар передастся через атмосферу. – Значит, я сделаю щит выше, – сказал Питер. – Только скажите, на какой высоте. – он пытался не слушать тоненький голосок в затылке, говорящий «ты не сможешь, ты не достаточно силен». Он должен был. Ради Элизабет, ради всех в Нью-Йорке, он должен был. Нил произнес его имя и, когда Питер не отреагировал, подергал за рукав, пытаясь привлечь внимание. Питер оттолкнул его руку. Реган глянула на экраны. – Вы считаете, что сможете отразить его? Изменить его курс, чтобы он упал посреди Атлантики? – Это вызовет огромную приливную волну, – сказал техник. – Прибрежные регионы будут уничтожены. – Мы можем вернуться к первоначальному плану и взорвать его, – сказал еще кто-то. – Но обломки все равно упадут. Реган щелкнула пальцами. – Мы сделаем и то, и другое. Взорвем его и поймаем обломки щитом. Вы сможете это сделать? Поймать их и сбросить в океан? – Думаю, да, – у Питера пересохло во рту. – Этого недостаточно. – Это все, что у меня есть, – отпарировал он. – У вас есть. Должно быть достаточно. – Просчитайте, – приказала Реган техникам, снова глядя на экраны. Прошли минуты, и яркая точка в небе над Нью-Йорком зрительно не увеличилась - но он приближался, горящий пылающий шар в атмосфере. После поспешной консультации техник сказал: – Может сработать. Все зависит от того, насколько аккуратно он сможет поймать и насколько мягко опустить. Все равно будут волны, но мы можем разослать предупреждения судоходствам и прибрежным районам. Между всплеском в сорок футов и в пять большая разница… – Рассылайте. – Реган тронула наушник. – Мне потребуется разрешение. Ждите здесь. Она повернулась и сбежала по ступеням, разговаривая на ходу. – Питер! – запротестовал Нил. – Ты не можешь! Я видел, сколько усилий тебе требуется, чтобы создать даже маленький щит. Как ты можешь создать щит в несколько миль? – Спасибо за поддержку, – сказал Питер. – Почему ты не можешь быть Мистером Оптимистом, когда это нужно? – Слишком волнуюсь, что тебя удар хватит. – Слушай, – сказал Питер и оттащил Нила с прохода; здесь невозможно было остаться наедине, но по крайней мере они могли отойти в тихий угол за каким-то стендом. – Максимум мне придется его держать всего секунд тридцать – только чтобы успеть поймать обломки и сбросить в океан. Но, просто на случай, если это не сработает… Нил вскинул руки в воздух. Его лицо было упрямым и злым. – Нет. Нет. Я не буду передавать твои последние слова Элизабет. – Просто скажи ей… Но он не знал, что. Что сказать? Мне очень жаль? Я люблю тебя? Она и так это знает. – Ты поймешь, что ей сказать, – наконец сказал Питер. Нил понимал людей, в конце концов. Он найдет правильные слова. Ни выглядел еще более рассерженным. – Это твоя последняя просьба? Питер, это… это ужасная последняя просьба! – Ну, будем надеяться, что тебе не придется. Больше времени на разговоры не оставалось, поскольку вернулась Реган. – Вы уверены, что справитесь, – обратилась она к Питеру. – Да. – Может, если он повторит это достаточно много раз, начнет сам в это верить. – Тогда приступайте. – Она включила рацию. – Бёрк, мы запустим ядерную ракету. Когда я дам сигнал, ловите обломки и сбрасываете… как можно ближе сюда. – Она указала на карте обширное пустое пространство между Флоридой и северной Африкой. Сбросить горсть радиоактивных обломков в Атлантику? Лучше альтернативы, может… – Там могут быть люди. Я не хочу никому навредить. – Мы выбираем между десятью миллионами жертв и, может, несколькими сотнями. Я готова рискнуть. Под мою ответственность. Ждите сигнала и приступайте. Питер сделал глубокий вдох. Закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Он может это сделать. Может. Он тренировался. Это не слишком отличается от прочих физических упражнений. Что-то коснулось его руки. Открыв глаза, он увидел, что Нил стоит к нему почти вплотную, так, что они почти касались плечами. Нил поймал его за руку, сжал на мгновение и отпустил. Питеру удалось ему улыбнуться. По изображению на экранах сложно было судить, что на самом деле происходит. Экран общего вида показывал только искрящуюся в небе яркую точку, а съемка с увеличением была слишком расплывчата, чтобы что-то разглядеть. Но он увидел момент удара ракеты, вспышку огня в небе. Агент Реган подняла большой палец. – Сейчас, – сказала она. Питер поднял щит. Он никогда не пробовал что-то подобное, даже не представлял, на что это будет похоже. Мгновение было не так уж плохо; он ощущал огромный щит, хрупкий как мыльный пузырь, дрожащий в небе над Нью-Йорком. Это было похоже на поднятие тяжелой штанги и удержание ее над головой, то же предельное напряжение, не дающее вдохнуть. Потом ударили обломки. Если раньше щит был мертвым грузом, теперь это был мертвый груз со слоном сверху. Он согнулся под тяжестью, физической и ментальной, упал на колени, едва осознавая, что Нил помог подхватить его, не давая разбить лицо. В ушах пульсировала кровь, вены вздулись. Кто-то звал его по имени. Он посмотрел вверх на лицо Нила, увидел, как Нил потрясенно уставился на него. Теплая жидкость капала на руку – яркие пятна крови дрожали перед отказывающим зрением. Неудивительно, что Нил так смотрел. Но щит держался, все еще держался. Он еще что-то должен был сделать – ему пришлось извлекать из памяти по частям. Сбросить. Он должен всё сбросить. Он не знал, как сдвинуть это с места. Просто поддержание щита забирало все его ресурсы силы и концентрации до последней капли. Он не мог дышать. Перед глазами плясали черные точки. Он потянулся глубоко внутрь себя – подумал про Эл, своих родителей, Нила: всех, кто погибнет, если он уронит щит – и из последних сил толкнул. Он видел на экранах, как яркая вспышка скользнула вбок по небу над Манхэттеном. Он толкал, и толкал, и щит упал, и он тоже, провалился в черный тоннель в теплое мягкое ничто. *** Питер постепенно пришел в себя. Он лежал на чем-то мягком и теплом. Когда он разлепил веки, главными впечатлениями стали «белая комната» и «Элизабет», что вместе сложилось в «больница». – Привет, дорогая, – прошептал он. – Привет, – она наклонилась и поцеловала его. Судя по лицу, она недавно плакала. Рука Питера дернулась успокоить ее, и он обнаружил, что его руки словно желе и очень болят. – Город… – прошептал он. – Я смог… – Ты смог. – она сжала его руку. – Ты…в порядке? – В порядке ли я? О, Питер, – она вытерла глаза. – Да, – твердо сказала она. – Да, я в полном порядке. Все в порядке, благодаря тебе. Хочешь воды? Она поднесла соломинку к его губам соломинку. Вода со льдом чуть помогла прочистить голову. Он чувствовал себя заторможенным и тяжелым, словно проспал несколько дней. Вообще-то… – Сколько прошло? – спросил он. На этот раз голос прозвучал чуть сильнее. Эл отвела взгляд. – Три дня. – О, дорогая. Неудивительно, что она выглядела такой уставшей. – Они волновались насчет… – ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить, – мозговых функций. Сказали, что не узнают наверняка, пока ты не проснешься. Ты, э… очевидно, ты знаешь, кто я. И кто ты, тоже знаешь, да? – Специальный агент Питер Бёрк, ФБР,– привычно пробормотал он. – Родился в Сиракузе, в 1963… Эл поднесла палец к его губам, на глазах ее выступили свежие слезы. – Это точно ты, – сказала она и снова его поцеловала. – Я должна была привести доктора, когда ты проснешься, чтобы они провели какие-то неврологические тесты. Ты выдержишь? – Наверное. – В основном ему хотелось только спать, но, судя по всему, он уже достаточно этим занимался. – Заодно смогу позвонить Нилу. Вообще-то, – улыбнулась она, – хочешь сделать это сам, пока я сходу за доктором? А то он над тобой суетится. Ну, не на самом деле, потому что мы вне его радиуса, но по двадцать раз в день шлет мне смски с вопросами. – Конечно, – пробормотал Питер. Эл нажала на своем телефоне кнопку быстрого набора и протянула ему. Ей пришлось помочь ему поднести руку к уху, поскольку руки все еще его не слушались. – Элизабет? – послышался взволнованный голос Нила. – Привет, – сказал Питер. – Угадай, кто. Повисла короткая пораженная тишина. Питер готов был спросить, не разъединили ли их, когда Нил сказал слегка сдавленным голосом: – Я тебе это припомню в следующий раз, когда начнешь читать мне лекцию про "не делать глупостей". – Да, Эл сказала, что я вас перепугал, – Она все еще была в комнате; Питер улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ, прежде чем тихо выйти. – Нет, нет, вовсе нет, – сказал Нил. – Не о чем беспокоиться. Всего-то у тебя пошла кровь из носа и глаз, и потом ты упал и перестал дышать. – Что ты сделал? – спросил Питер с нездоровым любопытством. – Начал искусственное дыхание и заорал "помогите!", что еще мне было делать? И еще у тебя все сосуды на лице полопались, они сказали, что у тебя возможно был удар, но не узнают точно, пока ты не очнешься. Только ты так и не очнулся, – к концу тирады Нил захлебывался словами. – На лице? – Питер попытался потрогать нос свободной рукой, но она бессильно упала на подушку. Глазницы ныли – вообще-то, как и всё лицо. Он надеялся, что Эл не пришлось смотреть на какого-то синего монстра последние три дня. – Белки глаз, носовые мембраны. Все такое. Оттуда и кровь. Не беспокойся, ты не урод, по крайней мере не был, когда я в последний раз тебя видел. Конечно, еще ты не дышал и был подключен к куче жутких машин, прежде чем Люди в Черном тебя увезли. – БКМ расшифровывается как Бюро Контроля Металюдей, – заметил Питер. – Я знаю, как оно расшифровывается, – сказал Нил. – Ты продолжаешь упускать часть, где я тобой очень расстроен. – Нет, я понял эту часть. Я бы даже извинился, если бы не то, что ты пугаешь меня до смерти примерно раз в неделю, и я не припомню никаких извинений. Теперь ты представляешь, что мне приходится испытывать регулярно. – Не могу поверить, что ты используешь свою почти смерть как возможность прочитать мне лекцию, – сказал Нил. – О, погоди-ка – могу. Кстати, ты видел свет в конце туннеля? – Никаких туннелей, никакого света. Я ничего не помню… – в трубку раздался резкий вдох, и Питер поспешно закончил: – с тех пор, как отключился. До того я помню все прекрасно. Успокойся. – Мне три дня говорили, что у тебя может быть повреждение мозга. Я вроде как неспокоен. – Нил, – сказал Питер, пытаясь вложить в голос максимум уверенности, на какую был сейчас способен. – Сядь, если еще не. – Я сижу, – сказал Нил. – За своим столом. – Отлично, молодец. Теперь сделай глубокий вдох и успокойся. Я в порядке. – Дверь комнаты распахнулась и появилась Эл в сопровождении пары людей в халатах. – Мне пора, меня собираются осматривать и ощупывать. Ты спокоен? – Спокойнее, – сказал Нил, но его голос звучал гораздо лучше, чем в начале разговора. – Прекрасно. Иди работай. И съешь что-нибудь. – Ты не знаешь, что я не ел. – Еще как знаю. Я знаю тебя. Скоро увидимся. Нил вздохнул и вдруг рассмеялся. – Рад тебя слышать, Питер. – И я тебя, – сказал Питер, осознав, уже отсоединившись, что это глупо, но по крайней мере он знал, что с Нилом все в порядке. Он осознал, что понятия не имеет, что произошло за прошлые три дня. Элизабет сказала, что город цел, но опасность миновала или нет? Были ли разрушения? Смерти? Я убил кого-то, когда сделал то, что сделал? Но когда в него вцепилась команда докторов БКМ, возможности получить ответы не было. Они принесли в его комнату портативную машину для снятия ЭКГ, еще какие-то устройства, которые он не мог распознать, и, сняв основные показания, попросили его создать щит. Когда он сосредоточился, ощутил острую…не то чтобы боль, но словно укол жара или удар током, странное ощущение словно перед приступом мигрени, и на мгновение его едва не вывернуло наизнанку. Эл кинулась к нему, но это прошло. – Не думаю, что мне стоит это повторять, – сказал он, когда смог. – Да, – задумчиво сказал доктор, делая пометку, – пожалуй, нет. Наконец его отвезли вниз на томографию. Перед этим отпустили в уборную, что дало ему возможность рассмотреть себя в зеркало. Он не выглядел так плохо, как опасался, только чуть-чуть опухший, как с похмелья, с налитыми кровью глазами Он выглядел почти так же, пару раз хорошо перебрав в колледже. Конечно, тогда он хотя бы сперва повеселился… Он чувствовал себя немного лучше – менее слабым и дрожащим – но голод донимал его все сильнее, не давая думать ни о чем другом. После того, как он пару раз рявкнул на врачей, его отвезли обратно в палату к Элизабет и наконец принесли ему еду: миску супа, крекеры и печенье. Он в жизни не ел ничего вкуснее, особенно печенье, что было странно, поскольку обычно он предпочитал мясо десертам. – Тебе не обязательно оставаться, – сказал он Эл. Она устроилась в изножье кровати с ноутбуком и пледом. – Некуда спешить, – рассеяно отозвалась она. – Сатчмо у соседей, Ивонна отлично справляется с делами в мое отсутствие… о боже, они же не могут в самом деле использовать такую цветочную композицию для приема? Цвет совсем не подходит к платьям подружек невесты. – Видишь, дорогая, ты нужна им, чтобы все исправить. Эл улыбнулась. – Отличная попытка, но я принесла отлично укопмлектованную сумку, и все, что мне нужно – прямо здесь. Мне даже выделили комнату внизу по коридору, хотя мне пришлось их уговаривать. Питер мог только представить, как это прошло. Эл могла быть очень убедительна, если хотела. Иногда Питер думал, что в другой жизни у нее бы была успешная карьера самого приятного в мире громилы мафии. Ей бы даже не пришлось угрожать переломом коленных чашечек; она бы просто использовала вину и пончики. Вечером пришел другой доктор с результатами тестов. Питер задремал с наступлением темноты, пока голод не разбудил его снова, и Эл отправилась принести ему сэндвич из местного кафетерия. Его прервали на половине, но, по крайней мере, в этот раз он получил кое-какие ответы. – Насколько мы можем судить, вы испытали легкий инсульт, – сказала врач. Эл прикрыла рот рукой. – Но повреждения очень локализованы. Вот эта часть вашего мозга… – она обвела стилусом зону на томограмме. Питеру она казалась просто скоплением цветных пятен. Он постарался выглядеть, словно они что-то для него значили. – Увеличенная активность в этой части мозга наблюдается при функционировании большинства мета-способностей. Ваша была повреждена. Видите более темные зоны? Там активность минимальна или отсутствует. Это не должно повлиять на все прочие ментальные функции… – Больших никаких способностей? – спросил Питер, переходя прямо к сути дела. Она поколебалась. – Ну, это излишнее упрощение. Вполне возможно, что другие части вашего мозга могут принять на себя потерянные функции, как происходит при других мозговых травмах. Однако, поскольку ваши способности развились к середине жизни, мы полагаем, что в вашем случае это маловероятно. – Больше никаких способностей, – повторил Питер и откинулся на подушки. – Фактически, нет. *** Его выписали на следующий день, все еще усталого и необычно голодного, с предписаниями не перенапрягаться и много отдыхать. Питер только уселся на крыльце с чашкой кофе и тарелкой с нарезкой и сыром, как в дверь позвонили. Парой минут спустя к нему присоединился Нил. Питер подозрительно прищурился. – Ты что, следишь за нашим домом? Моззи где-то в окрестностях с биноклем? – Элизабет послала мне смс, – самодовольно сказал Нил. – Я знал, что она подозрительно тиха. – С другой стороны, я не могу знать, чем занимается Моззи. Может, какое-то время вам стоит задергивать шторы в спальне. – Нил уселся за стол. Где-то по пути через дом он обзавелся чашкой кофе, видимо, с подачи Эл. – Я так понимаю, ты ознакомился с новостями? – В основном. Из ноутбука Эл и радио в машине он понял суть вещей: прибрежным районам города был нанесен некоторый ущерб, несколько человек погибли под обломками или волнами. Проводилась очистка от радиации. Небольшие разрушения произошли и в других местах. Основную массу небольших обломков нейтрализовали другие командами супергероев, но их было много. Элизабет продолжала заверять Питера, что он не виноват, что он сделал все, что мог, и спасти всех было невозможно. Формально он понимал ее правоту, но тяжело было это принять. Среди жертв была компания подростков, смытых волной в океан, и погибшая под обломками отеля пара, проводившая там медовый месяц. Под угрюмую задумчивость Питера, Нил сказал: – Надеюсь, ты не собираешься снова супергеройствовать хотя бы неделю или две. – Никогда больше, – сказал Питер и в ответ на заинтригованный взгляд Нила. – Похоже, я сжег эту часть своего мозга. Нил побелел. – Это звучит… плохо. – Очевидно, я эту часть все равно не использовал. – Когда Нил открыл было рот, Питер поспешно добавил: – Никаких комментариев. – Я и не собирался, – но в глазах Нила прыгали искорки, говорящие сами за себя. Посерьезнев, он сказал: – Значит, никаких больше щитов, никакого списка героев? – Видимо, нет. Просто старый добрый специальный агент Питер Бёрк. Нил чуть приосанился. – Наверное, двух супергероев в этом партнерстве было многовато. – Ах, так ты теперь супергерой? – Я пришел поучаствовать в спасении мира, – заметил Нил. – Ну да, – согласился Питер и улыбнулся. – Пришел. – Не то чтобы я собирался записываться в список героев в ближайшее время. – Я тебя не виню, – сказал Питер и был вознагражден удивленным взглядом. Оттопырив рукой ухо, Нил склонился вперед. – Что-что? «Нил, ты был прав, а я ошибался»? – Я этого не говорил. Когда миру угрожает опасность, ты должен помочь. Это правильно. – Но всё по-другому, когда тебя заставляют это сделать, так? – спросил Нил. Он откинулся в кресле, обняв ладонями чашку кофе. Питер покачал головой. – Система несовершенна. Они тратят время и ресурсы, чтобы привлечь неподготовленных, незаинтересованных гражданских, которые только будут путаться под ногами. Не упоминая, что так назревает возмущение и создается искусственный критерий. Если ты не в списке героев, люди считают тебя суперзлодеем. Но это немыслимо. Это не ситуация «или-или». – Ты можешь быть матерью, которая не хочет оставлять детей, – сказал Нил. – Или, скажем, кем-то, кто не доверяет правительственным спискам. Питер приподнял брови. – Гипотетически? О боже, вдруг Моззи – тоже мета? Это никогда не приходило ему в голову. – Конечно. – Нил украл кусочек сыра с тарелки Питера. – И каково твое решение? – Лучшая разъяснительная работа, – тотчас ответил Питер. – Эта нисходящая насильственная вербовка … ну, как минимум, непригодна. Трата ресурсов и эксплуатация. Не знаю, что было бы лучше – может, что-то вроде соседского дозора: обученные добровольцы с регулярными встречами и местным управлением. Заодно это даст металюдям ощущение принадлежности к местному сообществу и кого-то, к кому-то можно обращаться с проблемами, даже не участвуя в собраниях. Как местный контакт, кто-то, кто может поговорить от их имени с БКМ, если они считают, что подверглись эксплуатации или дискриминации. – Ты много об этом думал, – заинтригованно сказал Нил. – Было время подумать. – Кажется, чтобы такое организовать, потребуется много работы, – сказал Нил и сунул в рот еще один кусочек сыра. – И ведь ты даже больше не метачеловек, – добавил он с вызовом в голосе: какая тебе разница? – Нет, но некоторые из моих друзей – да, – сказал Питер. – Как и многие люди, которым я служу и которых защищаю. – Служить и защищать – девиз копов, не ФБР. – Смысл тот же, – сказал Питер. – Кончай красть мою еду. – Элизабет покупает хороший сыр, – ничуть не смутился Нил. – Так... ты серьезно насчет этого? Потому что это будет непросто. Это вразрез со всей политикой БКМ в отношении металюдей в Штатах. – Которая заключается в?.. – спросил Питер. – Как ты это видишь? Нил уклончиво замолчал, но под спокойным взглядом Питера его сопротивление угасло. – Контроль, – сказал он. – Контроль и разделение. Они разделяют нас на хороших и плохих металюдей – тех, что в списке и тех, что нет, – и это дает им предлог наблюдать за обеими группами. И они заставляют нас следить друг за другом, не шевельнув и пальцем. Разделяй и властвуй. Самопровозглашенные супергерои не доверяют никому, кого нет в списке, и наоборот – тоже. У Питера на языке крутилась саркастичная реплика – я точно не с Моззи разговариваю? Но проблема заключалась в том, что Нил был прав. Существовало множество веских причин, почему кто-то не хочет быть в списке героев, не паранойя, но абсолютно обоснованные причины. Не все пригодны физически или психологически для борьбы с могущественными врагами. Но конечным результатом вмешательства БКМ было то, что они эффективно заменили этические принципы списком героев. Если ты в списке, ты хороший – и наоборот, если тебя нет в списке – ты плохой. Металюди стали предавать друг друга и охотиться друг на друга, не ради совершения преступлений, но просто чтобы их не зарегистрировали. Это было довольно подло, если посмотреть с этой стороны. Он по-прежнему считал, что это была хорошая идея изначально. В мире хватало металюдей, использующих свои способности во зло и неуязвимых для обычных властей – копам сложно было бороться с кем-то, кто мог контролировать разумы или взорвать целый квартал. И существовала необходимость в подразделениях людей со сверхспособностями, способных отразить угрозы планете. Но…не так. Не так. – У тебя появятся враги, если ты это сделаешь, – задумчиво сказал Нил. – Это меня никогда не останавливало. Нил поколебался и сказал: – Нас. – Что? – Нас это никогда не останавливало. Нил протянул сжатый кулак. Питер стукнул по нему.