Глава 2 | Узница. Игра Призрака.

Зловоние подвала ударило в ноздри, когда Ирис осторожно спустилась по шатким ступеням. Сырость, плесень и что-то ещё – затхлый, тяжёлый запах, напоминающий запах застарелой крови и страха. Каждый скрип ступеньки под её ногами казался предательским, разносился по заброшенному зданию, нарушая зловещую тишину. Она двигалась медленно, стараясь ступать как можно тише, прислушиваясь к каждому шороху. Плач, который она слышала, теперь стал чуть громче, но всё ещё был слабым, похожим на жалобный скулёж загнанного животного. Он доносился откуда-то из глубины подвала, из-за поворота в узкий, тёмный коридор. Ирис достала из кармана свой телефон, включила фонарик. Слабый луч света выхватил из темноты обшарпанные стены, покрытые пятнами неизвестного происхождения, кучи гниющего мусора, и что-то похожее на старые, ржавые инструменты, разбросанные на полу. Чем глубже она заходила, тем сильнее становился запах, и тем отчётливее слышался плач. Он вызывал у неё смешанные чувства – страх, жалость, и всёпоглощающее желание добраться до источника этого звука. Маркус? Мог ли он быть здесь, в таком состоянии? Она повернула за угол и увидела его. Источник звука. На полу, прикованный к стене массивной цепью, сидел мужчина. Его одежда была изодрана, лицо – покрыто грязью и кровью. Но это было не самое ужасное. Его тело было изувечено. Одна рука висела под неестественным углом, на груди виднелись рваные раны, а по лицу стекали слезы, смешиваясь с потом и грязью. Он был жив, но его существование было кошмаром. Ирис замерла, сжав телефон так, что костяшки пальцев побелели. Это был не Маркус. Но кто тогда? И почему он был здесь, в таком состоянии? Мужчина, услышав её шаги, поднял голову. Его глаза, мутные от боли и страха, встретились с её. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хриплый стон. В этот момент, когда Ирис пыталась осмыслить увиденное, она услышала другой звук. Тихие, размеренные шаги, приближающиеся откуда-то сверху. Не шаги человека, идущего по улице. Это были шаги, несущие угрозу. Шаги, которые она уже начала узнавать, хоть и не осознавала этого. Она инстинктивно выключила фонарик телефона, погрузив себя в полную темноту. Сердце заколотилось ещё быстрее. Кто идёт? Шаги приблизились к дверному проёму подвала. Затем послышался тихий щелчок. Кто-то включил свет. Лучи фонаря прошлись по подвалу, выхватывая из темноты куски мусора, ржавые инструменты... и Ирис, замершую у поворота. — Кто здесь? – раздался низкий, спокойный голос. Голос, который она слышала впервые, но который мгновенно прозвучал в её голове как предвестник беды. Голос, который нёс в себе абсолютную уверенность, спокойствие хищника, нашедшего свою добычу. В луче фонаря мелькнула тёмная фигура. Мужчина. Высокий, одетый в строгий, тёмный плащ. Его лицо было в тени, но Ирис почувствовала на себе его взгляд. Холодный, оценивающий. И в этом взгляде не было ни жалости, ни удивления. Только профессионализм. Мужчина сделал шаг вперёд. И в этот момент Ирис почувствовала, как что-то в её сознании щелкнуло. Образ из лужи. Испуганные глаза. Они не были её собственными. Они принадлежали этому человеку, прикованному к стене. Её сознание, возможно, каким-то образом восприняло его страх, его боль, как свой собственный. Ирис почувствовала, как её охватывает паника. Она была в ловушке. Один шаг, и она станет следующей.

***

Свет фонаря, освещавший её лицо, казался ей слишком ярким, слишком реальным в этом царстве гнили и отчаяния. Она смотрела на него. Не убийцу, нет. Убийц она видела и раньше, но они были грубыми, шумными, оставляющими после себя кровавые следы. Этот же… этот был другим. Он был как сама ночь, безмолвный, неуловимый, и его слова звучали не как угроза, а как приговор. — Птичка, – произнёс он, и это слово, сказанное с такой холодной интонацией, кольнуло её сильнее, чем если бы он кричал. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Птичка. Загнанная в клетку. Она действительно чувствовала себя так. — Ты видишь то, чего не должна была видеть… – его слова эхом отдавались в затхлом воздухе. — …А свидетелей, как правило, устраняют. В его глазах, скрытых в тени, не было ни злобы, ни жалости, только холодный расчёт. Он был как хирург, который должен удалить опухоль – без эмоций, чисто профессионально. — Иди. Уходи. И забудь, что видела. Забудь, что слышала. - Его взгляд скользнул по прикованному мужчине, который теперь казался ей не просто жертвой, а символом её собственной участи, если она ошибётся. Ирис стояла, не в силах пошевелиться. Страх сковал её, но в то же время в её голове начали роиться мысли. Если она уйдёт, что будет с этим человеком? Что, если её брат, Маркус, тоже попал в такую «клетку»? Забудет ли она его, если уйдёт сейчас? — Но учти, – его голос стал ещё тише, почти шёпот. – — Если ты решишь остаться, или вернуться… я найду тебя. И тогда твоё отражение в луже будет самым безобидным из того, что ты увидишь. Его слова повисли в воздухе, как зловещее обещание. Это была ловушка. Он предлагал ей свободу, но цена этой свободы – полное отречение от всего, что она искала. Она взглянула на прикованного мужчину. Его глаза, полные боли и страха, теперь были направлены на неё. Казалось, он молил её не оставлять его. Но что она могла сделать? Она была одна, безоружна, против человека, который был вооружён. — Иди. И помни мои слова. Я найду тебя, если ты вернёшься. Или если ты попытаешься узнать что-то ещё. Он повернулся и пошёл к лестнице, его шаги были такими же тихими, как и его появление. Он не оглянулся. Он был как призрак, который появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Ирис осталась одна в сыром, зловонном подвале, с образом прикованного мужчины и его предсмертным взглядом в памяти. Она знала, что не может просто уйти и забыть. Она увидела слишком много. Она посмотрела на мужчину. Его стоны стали тише, но он всё ещё был жив. И она знала, что не сможет его бросить. Но и остаться здесь означало верную смерть. Собрав всю свою решимость, Ирис повернулась и пошла к лестнице, стараясь ступать как можно тише. Она выходила из подвала, но понимала, что только что вошла в новую, куда более опасную игру. И играл в неё Призрак.

***

Ирис.       Воздух подвала всё ещё стоял в лёгких, сырой, пахнущий страхом и чем-то ещё, что заставляло желудок сжиматься. Каждый мой шаг по мостовой вверх, к спасительной улице, казался предательски громким, а сердце до сих пор колотилось как бешеное, отдаваясь пульсацией в висках. Кто он, чёрт возьми? Этот хладнокровный, расчетливый… демон? Я ощущала его присутствие даже сейчас, когда оставила позади сырую темноту и его ледяные глаза. Мысли путались, смешиваясь с запахом подвала и привкусом пережитого ужаса. Я понятия не имела, что только что произошло, и что это значит. Но прежде, чем я успела хоть как-то разобраться в себе, настойчивым звоном напомнил о себе мир, который я так неосмотрительно оставила. Мобильный. Подруга. Ресторан. Я опоздала. Очень опоздала. Влетев в ресторан, я чуть не снесла официанта, но, к своему облегчению, увидела за столиком знакомое лицо. Лицо моей лучшей подруги, Лены. Она сидела, нетерпеливо постукивая пальцами по краю бокала, но когда увидела меня, её губы растянулись в довольной улыбке. — Чего так долго, потеряшка? – спросила она, её голос был лёгким, без тени беспокойства. Она, как всегда, не обращала внимания на мою растрёпанность, на бледность, на лихорадочный блеск в глазах. Для неё я просто опоздала. — Да так… – я попыталась улыбнуться, но получилось криво. – Были… некоторые трудности. Она лишь махнула рукой, явно не интересуясь моими проблемами. Жизнь вне этих подвалов казалась такой простой, такой обыденной. Минуты тянулись, мы заказали что-то, но я едва помнила, что именно. Внутри меня всё ещё бурлила смесь адреналина, страха и замешательства. Следующие полчаса прошли в тумане. Может, это были шоты, которые она заказала, может, стресс. Но алкоголь, смешиваясь с пережитым, начал действовать. Голова пьянела, а тело становилось непослушным. — Ирис, тебе нужно просто расслабиться, – сказала Лена, её глаза блестели. – Ты вся на нервах. Тебе нужно потрахаться. — Не неси чушь, – я отмахнулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Мне хотелось единственного – забыть всё, что я видела. И уж точно не заниматься чем-то таким. — Ой, да ладно тебе! – она недовольно фыркнула. – Вечно ты такая. Дай мне свой мобильный. — Нет. Зачем? – я напряглась. Что она задумала? — Я сказала: дай мне свой чёртов телефон, – её тон стал настойчивым, почти приказным. После долгих уговоров, после клятв, что она ничего не сделает, я, чувствуя, как алкоголь окончательно сбивает мои защитные барьеры, отдала ей свой телефон. Она тут же принялась что-то усердно набирать. Через несколько секунд, когда я уже начала подозревать неладное, она протянула мне телефон обратно с лукавой улыбкой. — Вот, держи) Я взяла его, пальцы дрожали. Открывая переписку, я увидела, что она вела диалог от моего имени… с Андреем. Нашим общим знакомым, тем самым, который уже давно и явно «сох» по мне. Его сообщения были полны смущения, потом – энтузиазма, потом – приглашения. — Ты идиотка?! – я вскрикнула, отбрасывая телефон. – Ты что наделала?! Лена лишь рассмеялась, её смех казался мне сейчас таким же чужеродным, как и всё остальное. — Расслабься, Ирис. И вот, спустя каких-то пятнадцать минут, мы были здесь. В моей квартире. В моей постели. Его руки, пахнущие чужим парфюмом и сигаретами, скользили по моему телу, как чужие. Его губы, казалось, хотели меня, но я чувствовала лишь отвращение. Я чувствовала себя грязной, использованной, и самое главное – беспомощной. Я пыталась отстраниться, но он был сильнее, напористее. Его рука уже тянулась к застёжке моего бюстгальтера, когда… ТУК-ТУК-ТУК. Очень настойчивый стук в дверь. Такой, будто кто-то хотел её выбить. Я замерла. Андрей, видимо, тоже почувствовал эту внезапную паузу, но не понял её причины. Он смотрел на меня, ожидая, но его взгляд был уже не страстным, а скорее раздражённым. — Кто там?.. – мой голос прозвучал хрипло, я с трудом отодвинула его от себя. Натянув рубашку, я пошла к двери, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться, но на этот раз – от другого страха. Мне никто не отвечал. Андрей, вместо того, чтобы идти открыть, стоял рядом, пялясь на меня. Серьёзно? Кто-то ломится в дверь, явно не с хорошими намерениями, а ему лишь бы… вот это вот? — Вали отсюда, – прошипела я, отодвигая его. – Я сказала: проваливай. Он ушёл, бурча себе под нос самые грязные оскорбления, которые только мог придумать. Я слышала, как хлопнула входная дверь. Я даже надеялась, что тот, кто там стоял, всё ещё там, и что он… расправится с этим козлом. Но прежде, чем я успела выдохнуть, мой телефон завибрировал. Новое сообщение. Незнакомец. Я взяла телефон, пальцы не слушались. На экране высветилось: «Ну привет, маленькая птичка...»