Глава 4. День святого Валентина

      14 февраля 2003 года, пятница       Клуб «Феникс», Лондон       Клуб переливался огнями и вибрировал от громкой музыки, когда Драко переступил порог. Его сразу окутали смешанные ароматы: дорогие духи, терпкий алкоголь и лёгкий шлейф табака. Воздух был наэлектризован энергией молодости и возможностей.       Две ведьмы у входа синхронно повернули головы в его сторону: золотоволосая красавица в бирюзовом платье, подчёркивающем её точёную фигуру, и роскошная брюнетка в алом, вызывающе коротком платье. Их взгляды – оценивающие, заинтересованные, многообещающие – медленно скользнули по его высокой фигуре, задерживаясь на широких плечах и бёдрах. Брюнетка облизнула губы, слегка наклонив голову – универсальный жест приглашения.       Драко почувствовал знакомую горечь, поднимавшуюся к горлу. Он знал этот взгляд: взгляд на имя, на деньги, на статус, который, как ни странно, никуда не исчез после войны. Только теперь к нему примешивалось новое – болезненное любопытство к «исправившемуся» Пожирателю Смерти. Словно он был опасным зверем, которого на время спустили с поводка. Они хотели не его – они хотели историю, которую могли бы рассказать подругам за утренним кофе.       «Переспала с Малфоем. Да-да, с тем самым. Знаешь, у него действительно есть Метка…»       Драко ответил едва заметным, ничего не обещающим кивком. Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке, когда он уловил их очевидное разочарование. Игнорируя молчаливое приглашение, он направился прямо к винтовой лестнице на второй этаж, где располагалась VIP-зона. Забини всегда знал своё дело: стратегически выгодное расположение балконов позволяло видеть весь танцпол, оставаясь при этом в относительной приватности.       Подойдя к диванам, он сразу заметил Поттера и МакМиллана, которые оживлённо спорили, активно жестикулируя бокалами. Драко на секунду задержался в тени, наблюдая за ними. Поттер был в футболке и чёрных джинсах, с едва заметной щетиной на подбородке, очки слегка съехали на нос, а лицо раскраснелось от огневиски. МакМиллан – в традиционной мантии с расстёгнутым воротом, что выглядело совершенно неуместно в ночном клубе, – типичный хаффлпаффец, неспособный соответствовать ситуации.       — Малфой! — Поттер первым заметил его и поднял руку в приветственном жесте. В его голосе слышалась искренняя радость. — Мы уже думали, ты не появишься.       Драко вышел из тени, плавным, слегка ленивым движением приближаясь к компании. МакМиллан, заметно захмелевший, хлопнул его по плечу с фамильярностью, которая заставила Драко внутренне вздрогнуть. Он ненавидел, когда к нему прикасались без разрешения, но сейчас лишь едва заметно отстранился, сохранив невозмутимое выражение лица.       — Надеюсь, я не пропустил ничего интересного.       Официант, словно материализовавшийся из воздуха, протянул ему бокал огневиски. Драко сделал небольшой глоток, позволяя жидкому пламени медленно обжечь горло, прежде чем вступить в разговор.       Его внимание привлекла белая вспышка среди танцующих. Грейнджер в платье настолько откровенном, что оно больше походило на нижнее бельё, чем на вечерний наряд. Его горло невольно сжалось. Белоснежная ткань едва прикрывала её бёдра, обнажая стройные ноги, которые казались бесконечными благодаря серебристым шпилькам. Он никогда бы не подумал, что заучка способна выглядеть настолько… соблазнительно. Пэнси в тёмно-зелёном платье, облегающем её фигуру как вторая кожа, кружила Гермиону в танце, смеясь и шепча на ухо, от чего та слегка краснела даже в приглушённом свете.       — Как твои дела в отделе, Малфой? — спросил Эрни, прерывая его размышления. — Слышал, ты работаешь с Гарри над загадочным делом о медальоне?       Драко кивнул, не отрывая взгляда от танцпола.       — Министр хочет результатов к концу недели. В отличие от Поттера, я не могу аппарировать по первому требованию, — он сделал паузу, наконец повернувшись к собеседникам. — Ничего, с чем нельзя было бы справиться.       — О, только попроси, Малфой. Я с удовольствием подключу свои связи, чтобы уладить этот бюрократический нюанс, — вмешался Гарри.       — Я думал, Поттер, что ты слишком благороден, чтобы использовать свой звёздный статус в личных целях.       Его взгляд снова зацепился за Грейнджер. Она как раз повернулась, и на мгновение их глаза встретились через весь клуб. Драко не отвёл взгляд, чуть приподняв бровь в безмолвном вопросе. Грейнджер секунду смотрела на него, затем легко улыбнулась и отвернулась, продолжая танцевать с Пэнси.       Последующие полчаса Драко провёл в странном состоянии раздвоенности – формально участвуя в разговоре с Поттером и МакМилланом о последних министерских реформах, но в действительности отслеживая каждое движение Грейнджер на танцполе. Он видел, как она общалась с друзьями, как запрокидывала голову от чьей-то шутки, как задумчиво потягивала коктейль, прислонившись к барной стойке, небрежно откидывая за плечо каскад каштановых локонов.       И он заметил Уизли. Конечно, заметил – рыжая шевелюра выделялась в толпе, а громкий смех доносился даже сквозь музыку. Рон, судя по всему, был уже изрядно пьян. Он «танцевал», если эти неуклюжие движения можно было назвать танцем, с блондинкой в коротком платье цвета шампанского. Их движения были откровенно сексуальными, тела прижаты так тесно, что между ними не протиснуть даже лист пергамента.       — Твой друг понимает понятие «публичное место»? — холодно поинтересовался Драко, сжимая стакан.       Гарри, заметив направление его взгляда, посмотрел вниз и выругался сквозь зубы.       — Рон, чтоб тебя… — он повернулся, явно собираясь спуститься вниз, но Драко остановил его, положив руку на плечо.       — Я проверю, — перебил Драко, уже двигаясь к лестнице. Не до конца понимая свои мотивы, он быстро спустился в зал.       Она защищала меня на суде, убеждал он себя, проталкиваясь сквозь толпу танцующих. Я просто возвращаю долг.       Но не успел он добраться до Гермионы, как она сама двинулась вперёд – прямо к Уизли и его партнёрше. Схватив мужа за руку, она потянула его в сторону выхода. Лицо Рона сначала выразило удивление, потом раздражение. Он что-то резко сказал, вырывая руку, но Грейнджер была настойчива. Они пробирались к выходу из зала, Уизли шёл неохотно, спотыкаясь и оглядываясь на оставленную блондинку, которая теперь смотрела на них с нескрываемым злорадством.       Не задумываясь, Драко последовал за ними, сохраняя небольшую дистанцию. Что-то в этой ситуации не давало ему остаться в стороне. Возможно, воспоминание о том, как Грейнджер защищала его на суде. Возможно, отвращение к поведению Уизли. Возможно…       Драко остановился у колонны, откуда хорошо просматривалась пара, застывшая недалеко от каминов. Её голоса он не слышал, но Уизли не утруждал себя говорить тихо.       Рон дёрнул руку, вырываясь из хватки жены, и развернулся к ней. Его лицо исказилось от злости, щёки пылали красным, подчёркивая россыпь веснушек.       — Что ты хочешь от меня услышать, Гермиона? — его голос стал резким, защитная агрессия прорывалась сквозь алкогольное опьянение. — Да, я иногда думаю, каково это – быть с другой женщиной! Я женился в восемнадцать, чёрт возьми! У меня не было ничего, кроме школьных поцелуев с Лавандой!       Звук пощёчины прорезал воздух, нескольких близстоящих гостей обернулись. На щеке Уизли мгновенно расцвёл багровый отпечаток её ладони.       Секунду он стоял, ошарашенно хлопая глазами. А потом его лицо исказилось такой яростью, что Драко похолодел.       Рон грубо схватил её за плечи и с силой встряхнул. Её голова мотнулась назад, волосы рассыпались в беспорядке.       — Ни одна сука не смеет поднимать на меня руку, — прошипел он ей в лицо. Его пальцы впились в нежную кожу девушки.       И в этот момент для Драко всё изменилось.       Мир сузился. Звуки клуба исчезли. Перед его глазами перестала стоять Гермиона Уизли. Он видел холодный пол гостиной в Мэноре. Он слышал крик – высокий, полный боли женский крик. Он чувствовал запах палёной кожи и озона от летящих заклятий. Он видел свою тётку, с безумной ухмылкой, склонившуюся над телом на полу. Над её телом.       Больше он смотреть не будет.       Тело двинулось само. Ни одной лишней мысли. Только холодная, ясная цель. Шаг из-за колонны был бесшумным. Рука сама легла на палочку, и та оказалась в ладони одним плавным, выверенным до миллиметра движением. Через мгновение твёрдый кончик палочки из боярышника уже упирался Уизли в бок, прямо между рёбер.       — Отпусти её, Уизли, — произнёс он тихим, отчётливым голосом.       Рон медленно повернул голову, его глаза, затуманенные алкоголем, сфокусировались на Драко.       — Ты-то здесь какого чёрта? — прорычал он. — Это не твоё дело, хорёк.       — Я делаю его своим, — Драко чуть сильнее вжал палочку, чувствуя, как под тонкой рубашкой напряглись мышцы Уизли. — Последний, блять, раз говорю: отпусти.       Несколько бесконечных секунд Рон пялился на него, переводя взгляд с ледяных глаз Драко на кончик палочки и обратно. В его пьяном мозгу, видимо, боролись инстинкт самосохранения и уязвлённая гордость. Инстинкт победил. Он медленно, с неохотой разжал пальцы.       Гермиона отшатнулась, инстинктивно потирая плечи. Драко увидел, как под её пальцами на бледной коже проступают уродливые красные отпечатки. Ярость внутри него поднялась новой волной – горячей и удушающей.       Рон бросил на Драко взгляд, полный чистой ненависти. Затем перевёл его на Гермиону и сплюнул на пол рядом с ботинками Драко.       — Прекрасно, — процедил он, глядя на Гермиону с отвращением. — С ним теперь будешь трахаться? Знаешь что, развлекайся. Мне похуй.       Он резко развернулся и, не глядя, шагнул в изумрудное пламя ближайшего камина, которое тут же его поглотило.       Пламя погасло. В фойе снова воцарилась тишина.       Драко убрал палочку. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и гул в ушах. Он повернулся к девушке. Она стояла, обхватив себя руками, и её трясло. Мелкая, нервная дрожь, которую она не могла контролировать. Глаза были сухими: широко распахнутые, устремлённые в никуда.       — Ты в порядке? — вопрос прозвучал глупо даже для него самого. Конечно, она не в порядке.       Она посмотрела на него так, будто только сейчас осознала, что он здесь.       — Да, я… — её голос надломился. Она замолчала и лишь покачала головой, не в силах закончить фразу.       Её дрожь усилилась. Драко, не раздумывая и подчиняясь тому же древнему инстинкту, что заставил его вмешаться, стянул с себя пиджак. Дорогая кашемировая ткань бесшумно соскользнула с его плеч. Он шагнул ближе и накинул его на неё. Пиджак был огромным, он окутал её до колен. Он хотел защитить её: не только от холода, но и от взглядов, от реальности, от всего.       — Я провожу тебя, — сказал он, и голос был мягче, чем он сам ожидал. Драко осторожно коснулся её локтя, ощущая под пальцами хрупкость её костей.       Она позволила ему вести себя к ряду каминов, двигаясь на автомате, но у самой решётки вдруг остановилась.       — Я не хочу домой, — прошептала Гермиона.       И только тогда Драко увидел, как её сухие, стеклянные глаза наконец наполняются слезами. Они не текли, просто стояли в глазах, делая их похожими на два тёмных, глубоких озера.       — Пожалуйста, — её шёпот был едва слышен. — Не отправляй меня туда.       Драко замер. Он смотрел в её лицо, на эти слезы, на красные следы на плечах, выглядывающие из-под его пиджака. Вся её сила, вся её броня из ума и гордости рассыпалась в прах. Перед ним стояла просто женщина: сломленная, напуганная, уязвимая. И эта уязвимость ударила по нему сильнее любого заклинания.       Он кивнул, не задавая лишних вопросов.       — Хорошо.       Драко обвёл взглядом холл – несколько человек всё ещё наблюдали за ними с нескрываемым любопытством. Он слегка поморщился, представляя, какие слухи поползут завтра. Впрочем, это сейчас казалось несущественным.       — Пойдём со мной, — он осторожно повёл её к одному из каминов. Набрав горсть летучего пороха, он шагнул внутрь вместе с ней и чётко произнёс:       — Пентхаус Малфоя, Чейн-Уок 90, Лондон.       Вспышка зелёного пламени и они оказались в просторной гостиной его квартиры с панорамными окнами от пола до потолка, открывающими захватывающий вид на ночной Лондон: высокие здания и россыпь огней. Комната была оформлена в тёплых нейтральных тонах с использованием натурального дерева и камня. Мебель хоть и была дизайнерской, но уютной. Книжные полки занимали одну стену целиком, от пола до потолка.       Драко осторожно отстранился от Гермионы и взмахнул палочкой, зажигая несколько ламп и разводя огонь в камине.       — Присядь, — он указал на большой диван у окна. — Хочешь чего-нибудь выпить? Чай? Или что-нибудь покрепче?       Гермиона кивнула и опустилась на диван, всё ещё кутаясь в его пиджак. Драко пытался держать взгляд на уровне её лица, но это становилось всё труднее. Белое платье задралось ещё выше, когда она села, обнажая ещё больше кожи её стройных бёдер. Он почувствовал, как напряглись мышцы на его шее.       Что за кусок ткани она на себя надела? подумал Малфой, отводя глаза. Это вообще платье или сорочка?       — Виски, — произнесла она тихо, её голос был чуть хриплым, словно простуженным.       Он кивнул и подошёл к бару в углу комнаты. Налив два бокала огневиски, он вернулся к дивану и протянул один ей. Она взяла его обеими руками, как будто ища тепла, и сделала маленький глоток. Драко сел рядом, но оставил между ними безопасное расстояние.       — Впечатляющая коллекция, — заметила она через минуту молчания. Её глаза рассматривали книжные полки. — Не ожидала увидеть столько магловской литературы.       — Франция открыла мне множество вещей, о которых я раньше не задумывался, — ответил он, следуя за её взглядом. — В том числе и тот факт, что магловские авторы порой превосходят магических в глубине понимания человеческой натуры.       Она сделала глоток, и алкоголь слегка расслабил напряжённые линии её лица.       — Я думала, это мой личный секрет, — она слабо улыбнулась. — Оказывается, даже Драко Малфой не устоял перед Шекспиром и Диккенсом.       Малфой невольно улыбнулся.       — Грейнджер, любой, кто прочитал «Великие надежды», уже не может оставаться прежним снобом.       Некоторое время они молчали. Драко не хотел давить на неё вопросами, понимал, что ей нужно время, чтобы собраться с мыслями. Тишина между ними не была неловкой – скорее, умиротворяющей, наполненной отблесками пламени и приглушённым светом.       — Спасибо, — наконец произнесла она, глядя в свой бокал, а не на него. — За вмешательство. И за то, что позволил мне прийти сюда.       Драко слегка пожал плечами.       — Не стоит благодарности.       Ещё одна пауза. Гермиона вертела бокал в руках, и он заметил, что её ногти коротко острижены, покрытые бледно-розовым лаком.       — Он не всегда был таким, — тихо сказала она. — Рон, я имею в виду. Просто… всё изменилось.       Драко молчал, давая ей возможность продолжить.       Она сделала ещё один глоток виски и вздохнула, решаясь.       — Когда вышел этот чёртов закон о браке, мы были счастливы, — она горько усмехнулась. — Я думала, мне повезло. В отличие от многих, я выходила замуж по любви.       Драко молча слушал, наблюдая за игрой эмоций на её лице. Отблески огня делали её карие глаза золотыми, подсвечивали скулы и очерчивали линию губ. Он поймал себя на мысли, что никогда раньше не замечал, насколько красива Гермиона.       — Но жизнь – сука, — внезапно произнесла она, и Драко едва не поперхнулся виски, он никогда не слышал от неё подобных выражений. — Первый год был идеальным. Я устроилась в Министерство, в отдел регулирования магических существ, он – в аврорат вместе с Гарри. Мы были счастливы. Но потом…       Она замолчала, делая глубокий вдох.       — Потом начались претензии: нет домашнего уюта, я не встречаю с работы и не такая хозяйственная, как его мать, что из-за работы у меня не всегда есть силы и настроение на… на близость, — последние слова она произнесла с горькой иронией, и на её щеках появился лёгкий румянец.       Драко невольно опустил взгляд ниже её лица, и тут же пожалел. Прохладный воздух квартиры заставил её соски напрячься под тонкой тканью, и, судя по всему, белья на ней действительно не было. Он почувствовал, как к щекам приливает кровь, и мысленно выругался, заставляя себя смотреть ей в глаза.       — Я верила, что Рон – любовь всей моей жизни, — продолжила она, не замечая его реакции. — И пошла на компромисс. Я покинула должность в Министерстве, и на деньги от компенсации за войну открыла на Косой аллее книжную лавку.       Гермиона слегка улыбнулась, и эта улыбка озарила её лицо подлинной гордостью.       — Жизнь, казалось, наладилась, — Гермиона сделала ещё глоток. — Я старалась. Лавка быстро переросла из хобби в настоящий бизнес. Книжные вечера, выставки молодых авторов, презентации бестселлеров… Я думала, что нашла баланс между работой и домом.       Её улыбка исчезла так же быстро, как появилась.       — Но Рон снова почувствовал себя обделённым вниманием. Тогда он заговорил о детях. Я не хотела спешить, но… он умеет убеждать. Говорил, что мы созданы друг для друга, что наши дети будут самыми счастливыми на свете. К тому же Пэнси уже была беременна, и я представила, как будет здорово пройти этот период вместе с тем, кто поймёт мои мысли, переживания и изменения в жизни.       Разговор приближался к чему-то очень личному и болезненному. Часть Драко хотела остановить её, сказать, что она не обязана делиться этим. Но он молчал, возможно, ей нужно выговориться кому-то, кто просто выслушает без осуждения.       — Но беременность не наступала, — произнесла она, и голос её дрогнул. — После нескольких месяцев безуспешных попыток мы обратились к целителю. Он сделал все возможные тесты и… колдомедик вынес приговор: бесплодие. — Она глубоко вздохнула, сжимая бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Войне было мало того, чем я пожертвовала. Она забрала у меня возможность иметь детей.       Драко замер, не зная, что сказать. Он вспомнил, как она выглядела после пыток в Малфой-Мэноре: бледная, дрожащая, с кровью на губах. Помнил, как Беллатриса склонялась над ней, как её проклятия, одно за другим, обрушивались на хрупкое тело. Тогда он стоял парализованный страхом и отвращением, неспособный помочь. Теперь он узнал, что последствия тех пыток были ещё ужаснее, чем он мог представить.       — Рону снесло крышу, — продолжила она ледяным, бесцветным голосом. — Пьянки, скандалы. Он переехал в Нору. Не знаю, что ему там сказала Молли, но он вернулся через несколько недель. А через месяц заявил, что как только закон потеряет силу, мы разведёмся.       Драко сжал зубы, чувствуя, как внутри поднималась глухая ярость – не горячая и взрывная, а холодная и расчётливая. Он всегда считал Уизли неотёсанным и недалёким, но не думал, что тот способен на такую подлость.       — Я была настолько обессилена от горя, что казалось, больнее не будет, — она горько усмехнулась. — Но Рон удивил. Ещё через месяц он объявил, что теперь мы в «свободных отношениях», — она обозначила кавычки пальцами. — Зачем тратить время, если наш брак – фикция. Осталось пять с половиной месяцев – до 1 августа.       Руки Драко сжались в кулаки. Чёртов Уизли. Получил то, о чём многие могли только мечтать – умную, верную, интересную женщину и отмахнулся, как от ненужной вещи.       Она молча допила виски одним глотком и поставила пустой бокал на столик.       Драко не знал, что сказать. Любые слова утешения показались пустыми и неискренними. Любое осуждение Уизли – очевидным и бесполезным. Он просто протянул руку и легко, почти неощутимо коснулся её плеча – жест поддержки, не требующий слов.       Гермиона посмотрела на него, и их глаза встретились. В её взгляде было столько невысказанной боли, столько уязвимости, что у него сжалось сердце.       — Ты, наверное, думаешь, что я идиотка, — прошептала она. — Терплю всё это, остаюсь с ним.       Драко медленно покачал головой:       — Нет. Я думаю, что ты сильная, а Уизли – кретин.       Она слабо улыбнулась, и эта улыбка, пусть и мимолётная, сделала что-то странное с его сердцем.       — Спасибо, Малфой. За всё, — она встала, одёргивая короткое платье. — Уже поздно, мне, наверное, пора…       — Останься, — быстро сказал он, вставая следом. — Гостевая спальня свободна. Я не думаю, что тебе стоит возвращаться туда сегодня.       Она замерла, обдумывая предложение.       — Я не хочу причинять неудобства, — начала она неуверенно.       — Никакого неудобства, — перебил он. — Серьёзно, Грейнджер. Оставайся.       Несколько секунд она смотрела на него, затем кивнула.       — Хорошо. Спасибо.       Драко провёл её в гостевую спальню – просторную комнату с большой кроватью, уютным креслом у окна и отдельной ванной. Мягкие тона, приглушённый свет и свежие цветы в вазе создавали атмосферу спокойствия.       — В шкафу есть чистые полотенца. И… — он на мгновение замялся, — я принесу тебе что-нибудь из одежды.       Когда он вернулся с простой белой футболкой, на его лице была лёгкая извиняющаяся улыбка.       — Это всё, что я могу предложить, — извинился он. — Боюсь, мой гардероб не рассчитан на гостей твоего… размера.       Она приняла футболку, слегка смущённо улыбнувшись.       — Спасибо, Малфой.       — Спокойной ночи, Грейнджер. — Драко кивнул и вышел, закрывая за собой дверь. На мгновение прислонившись к стене, он выдохнул. Вечер принял неожиданный оборот: он не думал, что будет принимать у себя Гермиону Грейнджер, слушать её исповедь и предлагать остаться на ночь.       Малфой прошёл в свою спальню, расстёгивая рубашку. Он чувствовал смятение: история Гермионы затронула его сильнее, чем он ожидал. Годы во Франции, изменили его – вдали от Британии и прошлого, он многое переосмыслил, в том числе взгляды на чистоту крови и на превосходство волшебников.       Но одно осталось неизменным – стремление контролировать всё вокруг себя. Это был его способ выжить, защититься от боли. Он научился быть один и ему нравилось это. Теперь же, зная, что она спит в соседней комнате, в его футболке, в его доме, он чувствовал, как стены этой крепости покрываются трещинами. В нём просыпалась давняя, собственническая сторона — желание не просто защитить, а обладать.       Опасные мысли. Очень опасные.       15 февраля 2003 года, суббота       Пентхаус Малфоя, Чейн-Уок 90, Лондон       Утро встретило Драко солнечными лучами, пробивающимися сквозь шторы. Он проснулся поздно – редкая роскошь для него, и несколько минут просто лежал, глядя в потолок. События прошлого вечера медленно всплывали в памяти: вечеринка Блейза, Грейнджер в белом платье, пьяный Уизли, ссора у каминов, исповедь в его гостиной.       Он попытался рационализировать свои действия: конечно, он просто поступил как цивилизованный человек. Любой на его месте защитил бы женщину от агрессивного пьяного мужчины, предложил бы ей убежище на ночь. Это не имело никакого отношения к тому, что этой женщиной оказалась именно Гермиона, и уж точно не было связано с тем, как она выглядела в этом чёртовом белом платье.       Но где-то глубоко внутри Драко признавал – дело было не только в этом. Что-то в ней задевало его, будило чувства, которые он предпочитал держать под замком. Может быть, это было её упорство, которое так напоминало ему его собственное.       Лёгкий шум в коридоре заставил его насторожиться. Не домовой эльф – те появлялись и исчезали практически бесшумно. Это были шаги: лёгкие, осторожные, словно кто-то пытался не разбудить хозяина квартиры.       Взгляд Драко упал на часы на прикроватном столике: десять минут одиннадцатого.       — Блять, — выдохнул он.       Суббота. День его еженедельного завтрака с матерью. Он опаздывал на десять минут, а зная пунктуальность Нарциссы...       Вскочив с кровати, Драко рванул к шкафу и выхватил первые попавшиеся брюки и рубашку. Пальцы не слушались, пока он застёгивал пуговицы. Проклятье. Он рвано провёл рукой по волосам, приводя их в относительный порядок, и, приготовившись к самому неловкому утру в своей жизни, вышел из спальни.       И замер на пороге.       Мать уже была здесь. Она стояла посреди гостиной, как ледяная статуя: в безупречной тёмно-синей мантии, с идеальной укладкой, ни одного выбившегося волоска. Но Драко смотрел не на её наряд – он смотрел на её лицо. На нём застыло выражение, которого он никогда прежде не видел: смесь абсолютного шока и оценивающей задумчивости. Её взгляд был прикован к коридору.       Там, в нескольких шагах от гостиной, стояла Гермиона Грейнджер – всё в том же белом платье, теперь изрядно помятом. Влажные после душа тёмные кудри рассыпались по плечам. Поверх платья небрежно накинут был его чёрный пиджак, который он отдал ей вчера: он был велик – рукава скрывали кисти, а полы доходили до колен. Она была босая, а туфли висели у неё в руках.       Она выглядела так, словно только что проснулась после ночи с ним.       Грейнджер, наконец, заметив Нарциссу, замерла, как лань при виде света фар. Её глаза распахнулись до невозможных размеров, губы приоткрылись в беззвучное «о».       Нарцисса отложила книгу и сделала несколько шагов к девушке, чтобы поприветствовать её.       — Ох, простите, миссис Малфой, за мой вид! — голос Гермионы прозвучал на несколько тонов выше обычного, срываясь от паники. Она неловко протянула руку, и Нарцисса, после микроскопической паузы, чуть коснулась её пальцев. Этот жест заставил Гермиону окончательно осознать ситуацию. Она плотнее запахнула на груди пиджак Драко, будто он мог скрыть её от осуждающего взгляда.       — Вчера была… долгая ночь! — выпалила Гермиона, и слова посыпались из неё с пулемётной скоростью. Драко захотелось провалиться сквозь землю. — Извините, не то чтобы ваш сын был к этому причастен… — она панически огляделась по сторонам, вспомнила, где находится, и добавила с обречённостью: — А нет, всё-таки причастен.       Он не сдержался: сжал переносицу двумя пальцами и зажмурился, моля Мерлина о быстрой смерти. Грейнджер. Всегда собранная, умная, глотающая книги Грейнджер сейчас несла чушь.       — ВсегодоброгомиссисМалфойярадабылавасвидеть! — на одном дыхании протараторила она и, не глядя, метнулась к камину. Схватив щепотку летучего пороха, она швырнула его в топку и вмиг исчезла в изумрудном пламени, прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово.       Нарцисса продолжала стоять, глядя в камин, явно ошеломлённая сценой. Драко почувствовал, как жар поднимается к его щекам. Мерлин, это выглядело совсем не так, как было на самом деле.       Дальше скрываться бессмысленно. Он вышел из укрытия и поприветствовал мать, стараясь выглядеть максимально непринуждённо.       Нарцисса не произнесла ни слова – она просто смотрела, не моргая. Серые глаза, точь-в-точь как его собственные, сверлили его насквозь, и Драко почувствовал себя так, словно ему снова одиннадцать. Он был хозяином в этом доме, взрослым мужчиной, но под этим взглядом вся его напускная уверенность испарилась, оставив лишь мальчика.       — Доброе утро, мама. Чем обязан такому раннему визиту?       Нарцисса повернулась к нему, и на её лице играла хитрая улыбка.       — У нас был запланирован завтрак, Драко, — сказала она. — Ты опаздывал на десять минут.       Драко вскинул руку и посмотрел на часы, делая вид, что только сейчас понял.       — Прости, — он чмокнул её в щёку. — Я проспал. Дай мне пять минут, и мы можем идти.       — Конечно, дорогой, — кивнула Нарцисса. — Я подожду тебя за книгой.       Во время завтрака в маленьком французском бистро, которое они часто посещали, Драко видел, что мысли матери где-то далеко. Она явно обдумывала увиденную сцену, и он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать: она не отступит, пока не получит ответы.       И действительно, после нескольких минут светской беседы о погоде и новостях из Франции, Нарцисса перешла в наступление.       — Как твоя личная жизнь, дорогой? — спросила она между прочим, отпивая кофе. — Ты давно не рассказывал мне о своих... знакомствах.       Драко сдержал улыбку. Его мать никогда не менялась – изящная, но настойчивая, когда дело касалось информации, которую она хотела получить.       — Всё хорошо, мама, — ответил он нейтрально. — Ничего серьёзного.       — Вот как, — Нарцисса приподняла тонкую бровь. — А я думала, возможно, ты с кем-то встречаешься. Всё-таки молодой мужчина: красивый, успешный...       Драко поморщился. Он знал, к чему она ведёт.       — Нет, мама. Никого особенного.       Нарцисса отложила вилку и посмотрела на него долгим взглядом, от которого он снова почувствовал себя одиннадцатилетним.       — Драко, милый, я понимаю, что времена изменились, и что после войны многое стало иначе. Если ты встречаешься с кем-то... я хочу, чтобы ты знал: я поддержу любой твой выбор.       Драко вздохнул. Мать не отступит. Она не была аврором, но у неё были свои методы допроса. Если бы ему сейчас было четырнадцать, он бы уже выдал все свои секреты под этим пронизывающим взглядом. Но он был взрослым мужчиной и привык противостоять допросам ещё со времён службы во французском аврорате.       — Мама, серьёзно, никого нет, — сказал он твёрдо. — Я сосредоточен на карьере. Кстати, я завершаю одно интересное дело, и думаю...       — Что насчёт Гермионы Грейнджер? — прервала его Нарцисса, теряя терпение.       Драко поперхнулся кофе, чуть не оплевав сидящую напротив мать. Он торопливо вытер губы салфеткой, выигрывая время, чтобы собраться с мыслями.       — Прости, — откашлялся он. — А что не так с Грейнджер?       Нарцисса выглядела так, словно не могла поверить, что сын действительно задаёт этот вопрос.       — Не каждый день я застаю её выходящей из спальни моего сына, — сказала она сухо. — В его пиджаке.       — Она спала в гостевой, — ответил Драко прежде, чем смог остановить себя.       Её бровь взлетела так высоко, что почти скрылась под линией причёски.       — Это ничего не значит, — поспешил сказать он, зная, что мать не отстанет. — Ей просто негде было остаться на ночь.       Вторая бровь Нарциссы поднялась, присоединившись к первой.       — Объясни, — потребовала она.       Драко вздохнул. Он не хотел рассказывать историю Гермионы – это было слишком личным, не его тайной. С другой стороны, мать всё равно узнает правду через свои источники, которые у неё, несомненно, были даже после нескольких лет изгнания.       — Вчера у Блейза была вечеринка в клубе, — начал он. — Грейнджер была там с мужем. Уизли... повёл себя не лучшим образом, — он скривился, вспоминая сцену. — Я вмешался, когда ситуация стала напряжённой. Она была расстроена и не хотела возвращаться домой. Я предложил ей гостевую комнату.       Нарцисса внимательно слушала, не перебивая. Когда он замолчал, она некоторое время молчала, изучая его лицо.       — Понимаю, — наконец сказала она. — Ты поступил правильно, Драко. Как джентльмен.       Он кивнул, благодарный, что она не стала выпытывать подробности. Разговор перешёл на другие темы – новости о Тедди Люпине, планы Нарциссы на летний сезон во Франции. Но Драко замечал, как время от времени мать бросала на него задумчивые взгляды, словно пытаясь решить задачку.