Конец? pt.1

В моменте появляется Осаки, и добивает Мито, пронзая его святым магическим клинком прямо в голову. Движение было быстрым и жестоким, лишенным всякой жалости. Какой же ты нытик, сколько я раз тебе говорил, не показывай жалость — с недовольством проговорил Осаки, выдергивая клинок из головы поверженного товарища. Его голос звучал холодно и отстраненно, словно он говорил о чем-то совершенно обыденном. Пустой все также не мог отойти от случившегося, к нему медленно подходит Осаки. Его шаги были тихими, почти неслышными, словно он крался, как хищник, готовящийся к нападению. В его глазах читалась некая смесь презрения и злорадства, словно он наслаждался замешательством Пустого. – Ну чего ты замер, впервые ребенка убиваешь что-ли? – говорит Осаки с ухмылкой на лице. В его голосе звучала насмешка, едкое издевательство над секундной слабостью Пустого. Он словно пытался задеть его за живое, расковырять старые раны и посеять сомнения. За тем Осаки протыкает Пустого клинком прямо в тело. Боль пронзила все его тело, словно тысячи иголок вонзились в плоть. Кровь хлынула из раны, заливая одежду и окропляя землю. В глазах Пустого мелькнула вспышка боли и удивления, но он не издал ни звука. Мир вокруг поплыл, теряя очертания, и Пустой почувствовал, как тьма поглощает его сознание. Тьма поглотила Пустого, перед ним явился его старый наставник по имени Гедзо. – Ну что же ты такой расстроенный? – спросил Гедзо, с улыбкой на лице. – Просто, я не знаю… Я устал, – ответил Пустой с грустной ухмылкой на лице. – Гедзо, как избавиться от этих мучений? Неужели смерть спасет меня от этих мыслей? – спросил Пустой. – Послушай, братишка. Твоя печаль сжирает тебя изнутри, нужно просто отпустить прошлые печали, ведь этого не исправить, – ответил Гедзо. Пустой был в рассуждениях, он не мог просто это отпустить. Память цепко держала его в объятиях прошлого, не позволяя вырваться на свободу. Каждое слово наставника отзывалось болью в сердце, словно напоминая о собственной слабости. Он устал от этой вечной борьбы с самим собой, от нескончаемой череды потерь и разочарований. Но как отпустить то, что стало частью его самого? Потом же он услышал речь Гедзо. – Пустой, если ты вновь воспользуешься грязной проклятой энергией, тебя не избавит от этих мучений. Вдруг Пустой откинул Гедзо, тот в миг исчез. – Простите, наставник, но я обещал… – проговорил Пустой. Голос его был тихим и хриплым, но в нем звучала сталь непоколебимой решимости. Он знал, что путь, который он выбрал, чреват последствиями, но он не мог отступить. Обещание, данное в прошлом, висело над ним тяжким бременем, не позволяя свернуть с намеченного курса. Даже против воли наставника, даже ценой собственного благополучия, он должен был выполнить свой долг.