Разве это был не конец истории? pt.2

Мы попадаем во тьму. Одинокий воин, сидя у костра, свет тепла изучающе облизывает блеск его лица. Это был Пустой, он все еще рассуждал о том, какая была его жалка жизнь, вновь снова появляется Гедзо – наставник Пустоты. – Долго ты так собираешься сидеть? – садясь рядом с Пустотой, спрашивает Гедзо. – Отвали, – ответил ему Пустой, отворачиваясь к огню. – Тебе теперь легче от того, что ты воспользовался своей силой? Убив его, тебе стало легче? – спросил Гедзо, с печалью на лице, при этом его голос звучал как шелест осенних листьев, подгоняемых ветром. – Я ведь сказал, отвали! – закричав, Пустой попытался ударить Гедзо, но тот исчез, рассыпавшись в пыль, оставив после себя лишь пыль надежды, искрящуюся в отблесках пламени. Пустой зарычал, сжав кулаки. Ярость, как ядовитая змея, обвивалась вокруг его сердца, не давая дышать. Огонь потрескивал, словно насмехаясь над его бессилием. Воспоминания нахлынули с новой силой, разъедая душу. Он видел лицо поверженного Осаки, слышал его крики, и плач. Победа оказалась горькой, словно полынь, и оттого еще более невыносимой. Он словно застрял в петле времени, обречённый снова и снова переживать этот момент. Он поднял голову, всматриваясь в непроглядную тьму, окружавшую костер. Там, в этой бездне, скрывались не только чудовища, но и призраки его прошлого. Они шептали ему упрёки, ковыряли старые раны, не давая забыть о совершённом. С трудом поднявшись на ноги, Пустой отряхнул с себя остатки надежды и двинулся вглубь тьмы. Он знал, что ему предстоит долгий и мучительный путь, но он должен был найти способ освободиться от этой ноши. Должен был найти прощение – если, конечно, оно вообще существовало для него. Пустой шел по разбитому городу. Он был утрачен в надеждах и страхах, и повсюду выглядывали его жертвы, будто боялись коснуться его. Он чувствовал на себе множество взглядов, но не обращал на них внимания. Вот-вот, он видит выход. Неужели это выход к продолжению его мести, которую он так долго искал? Но неожиданно, вход ему преграждает Гедзо. — Идиот! Я хочу тебя спасти, — говорит Гедзо. В его облике читалась решимость сражаться за то, чтобы его ученик больше не видел этих страданий и не множил жертв в своем измерении. В Пустом вспыхнула ярость. — Гедзо, я ведь ради нас стараюсь, а ты, как клещ, впился в меня и пытаешься диктовать свои условия. В моем же подсознании! — произнес Пустота, готовя ладони к плетению боевых заклинаний. Тогда никто не знал, что при жизни Пустота не только владел мечом, но и имел доступ к рукопашному бою с магией. Его ладони засветились призрачным светом, оплетаясь невидимыми нитями силы, готовыми высвободиться в разрушительном смерче. Гедзо вздохнул, опустив плечи. Печаль отразилась в его глазах, но тень решимости не покинула их. Он знал, что уговорить Пустого – задача не из легких, почти невозможная. Ярость ослепила ученика, затмив все доводы разума и сострадания. — Ты ошибаешься, Пустой. Месть не принесет тебе облегчения. Она лишь породит новую боль, новую утрату. Не позволяй ей поглотить тебя, — тихо произнес Гедзо, активируя защитные руны, выгравированные на его ладонях. Пустой лишь усмехнулся в ответ. — Облегчения? Ты смешон, Гедзо. Я больше не стремлюсь к облегчению. Я стремлюсь к справедливости! И ничто не остановит меня на этом пути. Битва между учеником и учителем была неизбежна. Битва за душу Пустого, за его будущее, за остатки человечности, еще теплящиеся в его сердце. Город замер, ожидая столкновения двух могущественных сил. Воздух наэлектризовался, предвещая бурю, способную разрушить все на своем пути.