Часть 1

Как ныне сбирается Баба-Яга Изгнать из владений Чужого. Для этого есть у нее кочерга И крепкое русское слово. На ступе своей, как на верном коне, По небу летит в реактивном огне. Чужой поселился в соседнем лесу И вот уже с прошлого лета Торчит бородавкой у ней на носу – Ни страха, ни совести нету. А взглянешь – и тотчас же прямо с копыт: Не часто встречаешь таких страховид! Космической мощью вся стать налита И челюсти шире подводы. И жгучая в жилах бурлит кислота, Как знак иноземной природы. Повсюду разводы неровных борозд, Украшен шипами чешуйчатый хвост. Вздымаются гребни костистые над Хитиновым экзоскелетом, Не радует он эстетический взгляд, Но, главное, дело не в этом. Живет у дороги он между болот И всех, кого ловит, немедленно жрет. Где прежде текла человечья река, Там ныне она оскудела. И часто без ужина Баба-Яга, А это, признайте, не дело. Разбойничий лес вам – не банка сардин. Остаться, как водится, должен один. Представьте: ночное затишье дубрав, Колышутся сонные ели, И запах витает немыслимых трав, И льются соловушки трели. Темно меж деревьев, не видно ни зги, Но голос разносится Бабы-Яги: «Охальник! Злодей! Окаянный ты тать, Твою так и этак мамашу! Да чтоб тебе, идол, не сесть и не встать, Ужо я тебя разукрашу! Да будь ты хоть сам Невмиручий Кащей – И то не сносить тебе гнусных мощей!». Луна отражается в гневных очах, Хоть смотрит с опаской и хмуро, Блестит кочерга в слабых лунных лучах Подобием Экскалибура. И чудище, в гневе великом, Выходит с чудовищным рыком… Тот бой продолжался немало часов, Реальность порвали на тряпки, Но все же сдается, что чаша весов Склонялась на сторону бабки. Ведь даму, что в руки взяла кочергу, Осилить невмочь никакому врагу. Леса оглашались безбожной божбой, Ей вторили крики и стоны… Но властно вмешались в эпический бой Любовного жанра законы. Ведь сколько лавсторей твердят вновь и вновь: Чем ненависть жарче, тем крепче любовь! Шатается схваткой надломленный враг, Уже изогнувшись дугою. Один лишь последний, решительный шаг, Один только взмах кочергою… И разум твердит, что пора бы добить, А сердце трепещет и жаждет любить… Прошел с той поры уже годик-другой Все вышло у них как по книжке: Ведь слышали мы – у Чужого с Ягой Недавно родились детишки. Пускай не блистают они красотой, Но могут плеваться они кислотой.