Конец его слежке.

Спустя неделю.

Рома всё время пытался привлечь внимание Тони. Он даже попросил учителей пересадить его к ней, чтобы он сидел с этой прекрасной снегурочкой. А на уроках сидел и смотрел только на неё.. — Ром.. — прошептала она ему, записывая что-то в тетрадь. — Чё? — глупо ухмыляясь спросил Пятифан, поставив кулак под щеку оперевшись о руку. — Может прекратишь на меня пялиться?.. — слегка раздражённо сказала Петрова. — А чё какие-то ограничения есть что ль? ) — держа всё ту же тупую ухмылку говорил Рома. Влюблённый волк уже не хищник..

***

Антонина долго не решалась. Она тысячу раз хотела отказаться, но Рома упрямо стоял у ворот школы и ждал её, словно чувствовал, что она всё-таки выйдет. — Ну что, Петрова, идём? — улыбнулся он, когда она наконец появилась. — Только ненадолго, ладно? — строго сказала она, поправив очки, будто боялась, что он заметит, как ей на самом деле приятно. Рома кивнул. Они шли рядом по улице, где позднее солнце плавно растворялось в тёплом воздухе. Пахло пылью, липами и чем-то летним, простым, знакомым. Антонина впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. Рядом с ним ей не нужно было подбирать слова — он всё равно смотрел как-то по-доброму, будто видел в ней не просто тихую девочку с косичками, а кого-то особенного. — Слушай, — сказал он после долгой паузы, — ты тогда... правда испугалась? В классе? — Ещё бы, — усмехнулась она. — Ты думаешь, приятно, когда на тебя все смотрят и смеются? — Я не смеялся, — тихо ответил он. — Я просто... не знал, как тебе помочь. — А теперь знаешь? — Теперь — да. Они оба засмеялись, и на миг между ними всё стало просто. Рома рассказывал истории о Бяше, о своём дворе, о глупых выходках в младших классах, а Тоня слушала и ловила себя на мысли, что уже не хочет домой. Её пугала собственная лёгкость, будто она забыла, что недавно плакала из-за всего этого. Когда они дошли до парка, солнце окончательно ушло за деревья. Свет фонарей был тёплым, жёлтым, а трава пахла дождём. — Красиво тут, — сказала Тоня, опуская взгляд на дорожку. — Угу. Только без тебя.. не очень, — сказал Рома и тихо рассмеялся. Антонина слегка смутилась. Но в глубине души ей стало тепло. Настоящее, живое чувство — будто она опять смогла кому-то доверять. — Спасибо тебе, — прошептала она. — За что? — За то, что просто прогулялся..ждал меня... Рома хотел что-то ответить, но не смог. Он только посмотрел на неё, задержав взгляд чуть дольше, чем позволяли слова. Мир будто на секунду остановился. Тихо, темнеет, вдалеке мерцают фонари, шаги по гравию… И только ветер чуть сильнее подул, сбив с плеча Тони тонкую прядь волос. Она обернулась — и почему-то сердце вдруг кольнуло. Она не совсем обратила на это внимание и они с Ромой ещё немного поговорив попрощались и разошлись по своим путям. Антонина шла по не самой освещённой дороге, где-то фонари перегорела и просто не работали, где-то жутко мигали. К несчастью Тони, её дом находился далеко и самый короткий путь был через лес. Она уже давно побаивалась этого места, в лесу эта страшная темнота, в которой хер пойми что может ходить. Вдруг её там поймает медведь какой, да и сгрызёт и только косточки её родителям пересчитывать придётся. Дак ещё и в голову разные истории про маньяков лезли каждую секунду, Тоня же, поборов все эти страхи, пошла через лес, идя в окружении таких деревьев правда вызывает тревожность словно кто-то следит за тобой. Вот Тоне тоже было не по себе. Идя, она чувствовала пристальное наблюдение за спиной, ей казалось что за деревьями бродил какой-то силуэт. Жаль она забыла фонарик дома.. здесь фонари работали плохо, мигали вечно, а другие вообще не работали. Говно конечно, но следует привыкать. Антонину, эта нагнитающая атмосфера явно бесит. Хотелось бы чтобы фонари нормальные поставили. Она лишь шумно вздохнула, после чего вскрикнула, ведь перед ней резко появился какой-то паренёк в маске лисы. Маскарад какой-то.. — Привет девчушка! Куда путь держишь? — весело начал говорить парень. — я ..я иду..э..а.. — Тоня от испуга все слова пощабывала, так ещё и мальчик этот.. странный он какой-то, а говорить что домой идёшь не очень хочется. — а я и не представился совсем! Здравствуй красавица, Александр я, — протянул он руку. — Тоня.. — тихо ответила девочка и аккуратно пожала ему руку. Вдруг после рукопожатия словно ей вроде и всё равно на эту нагнитающую атмосферу стало. Стоит она смотрит на парня в маске, он улыбается, по глазам видно, она улыбается, да и вроде всё чудесно..Только как? Как так быстро ей перестало быть жутко тревожно и страшно? Что же происходит то..? Тоня решила не задерживаться и просто прошла мимо мальчика, она шагала быстрым шагом, пытаясь не показывать жуткий страх. Сейчас же он её возьмёт и убьёт, у него где-то там нож и он идёт за ней.. боже.. ужасные мысли.. Продолжение истории: Тоня, едва успев сделать несколько шагов, почувствовала, как сильные пальцы сжимают её локоть, останавливая. Она вздрогнула и резко обернулась. Александр стоял прямо за ней, его маска лисы выглядела уже не весело, а зловеще в полумраке мигающего фонаря. — Эй, Тоня, не торопись, — его голос стал на тон ниже, потеряв свою наигранную легкость. — Я же говорю, не стоит одной тут гулять. Да и как-то грустно вот так прощаться с такой милой девчушкой. Её сердце забилось в горле. Страх, который на мгновение ушёл, вернулся с удвоенной силой, прогоняя странное спокойствие от рукопожатия. — Мне нужно идти домой, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но вышло жалко и тонко. — Идти домой? Сейчас? — Александр легонько потянул её обратно. — Подожди. Я же тебе зла не желаю. Я наоборот, хороший. Видишь, как темно тут? А я тебя провожу. До самого дома. Его рука скользнула с локтя на запястье, и это движение показалось ей хищным. — Не нужно. Я сама... — Она попыталась вырвать руку, но хватка была крепкой. — Да что ты, Тоня, — он «засмеялся» — скорее, сипло хмыкнул, — Я просто хочу поговорить. Ты выглядишь такой… начитанной. Мне вот интересно, ты веришь в дружбу, которая появляется вот так, с первого взгляда? Он говорил быстро, не давая ей вставить ни слова. И, продолжая держать ее за руку, он уверенно повел ее не обратно к освещенной дороге, а глубже, в самую чащу, где деревья смыкались, а мигание фонарей уже не доставало. — А знаешь, почему я в маске? — продолжил он, когда они свернули с тропы на мягкую, влажную землю. — Чтобы люди не отвлекались. Не отвлекались на мои глаза, Тоня. Он остановился возле большого старого дуба. Тут было по-настоящему темно. Воздух стал холодным и густым. — Я не хочу говорить, — Тоня, наконец, нашла в себе силы для сопротивления, но это был шепот. — А придется, — его рука легла ей на плечо, и она почувствовала тяжесть, от которой захотелось упасть. — Я же тебе уже сказал, я хороший. Очень добрый, Тоня. Я такой добрый, что никому не дам тебя обидеть. Ты же моя. Моя Снегурочка. Он наклонился, и от него пахнуло чем-то сладким, приторным, как переспевшие фрукты. — Тебе страшно? Зря. Я защищаю таких, как ты. От всех волков. Я и есть твой самый добрый... друг. Тоня почувствовала, как паника начинает затуманивать разум. Она сделала глубокий вдох и резко пнула его ногой, попав куда-то в голень. Хватка на ее запястье ослабла от неожиданности, и она рванула в сторону, наугад, сквозь кусты, не разбирая дороги. Она бежала, слыша позади себя тяжелый, ломающий ветки бег и голос: — Стой! Куда же ты, Тоня! Не убегай от своего друга! Она споткнулась, упала, поднялась. Упала снова. В голове билась только одна мысль: Рома, Рома... Она хотела крикнуть его имя, но голос застрял в горле. Она бежала вслепую, и ей казалось, что он уже дышит ей в затылок. Тоня бежала, не чувствуя боли от царапающих веток и острых камней. В ушах стоял сплошной гул, смешанный с ударами собственного сердца и отдаленным хрустом погони. Она уже не видела, куда бежит, просто гнала себя вперед, подальше от пугающего голоса Александра. Вдруг, вместо мягкой земли под ногами, она почувствовала что-то твердое. Она вылетела из густых кустов и врезалась во что-то высокое, крепкое и теплое, испустив сдавленный вскрик. Она подняла взгляд. Над ней склонилось знакомое, встревоженное лицо, освещенное светом неработающего, мигающего фонаря. — Эй! Тоня! Ты что тут... Это был Рома. Он ушел всего несколько минут назад, но, видимо, что-то заставило его обернуться или выбрать не ту дорогу. Он стоял посреди тропинки, которую они только что покинули, и смотрел на нее в полном недоумении. Тоня вцепилась в его куртку, дрожа всем телом. — Рома! — выдохнула она, и это слово стало единственным, что вырвалось из нее. — Там... там... Она не могла закончить фразу, только мотала головой, пытаясь показать глазами на темноту леса, откуда выбежала. Рома вмиг переменился. Улыбка слетела с лица, а взгляд стал жестким. Он обхватил ее за плечи, пытаясь успокоить, но одновременно напряженно вглядываясь в темнеющую чащу за ее спиной. — Эй, тихо, тихо. Что случилось? — он говорил тихо, но быстро. — Кто там? Ты чего такая бледная? В этот момент, всего в нескольких метрах от них, раздался хруст ветки. Громкий, отчетливый, словно кто-то, кто только что бежал, резко остановился. Рома моментально отреагировал. Он прижал Тоню к себе, загораживая ее от леса, и посмотрел прямо в темноту. — Эй! Кто там?! Выходи! Тишина. Лес отвечал только шелестом листьев и пугающей пустотой. Вслед за хрустом не последовало ни бега, ни голоса, ни движения. Александр словно исчез. Как будто он просто растворился в тени, стоило ей наткнуться на Рому. Рома подождал еще секунду, чувствуя, как Тоня мелко дрожит у него на груди. Ничего. Он повернулся, не спуская глаз с леса. — Кажись, свалил, кто бы это ни был. Идем. Быстро. Он схватил ее за руку, совсем не так, как Александр, — крепко и защищающе. Они вдвоем побежали по тропинке прочь от леса, к первым, пусть и мигающим, фонарям. Когда они оказались на относительно освещенной улице, Рома остановился, чтобы она смогла отдышаться. Он все еще держал ее за руку, а его глаза горели тревогой и злостью. — Ну, рассказывай. Что за чертовщина в лесу? Тоня, наконец, смогла немного отдышаться. Она рассказала ему про маску лисы, про странного парня по имени Александр, про то, как он схватил ее и повел в темноту. — Он... он говорил, что он добрый. А потом... потом я его ударила и убежала... Он исчез, Ром. Я на тебя наткнулась, и он просто... пропал. Рома сжал кулаки. — Лиса... — тихо прорычал он. — Значит, он... Он оборвал себя и посмотрел на Тоню, которая все еще была на грани слез. — Ладно. Не думай об этом. Я тебя сейчас провожу прямо до двери. И ни на шаг не отойду, пока ты в квартиру не зайдешь, поняла? Он снова взял ее за руку, и они пошли. Теперь, рядом с ним, Тоня чувствовала себя в безопасности. Рома был ее каменной стеной, ее неожиданным спасением от той жуткой тени в лесу. Прошу прощения за упущение важной детали! Конечно, это влияет на атмосферу. Вернемся к моменту, когда Рома провожает Тоню, учитывая, что ее дом находится на краю леса.

***

Они шли быстро, но по мере того, как дорога становилась все менее освещенной, Рома замедлился. Наконец, впереди показался одинокий, деревянный дом, окруженный старыми, высокими елями и забором. Это был дом Тони, стоявший фактически посреди леса, куда и вела их единственная, разбитая тропинка. — Ну вот, — тихо сказала Тоня, остановившись у калитки. — Пришли. Рома держал ее за руку до самого последнего момента. От дома веяло уютом, но вокруг царила пугающая, плотная темнота, которую не могли пробить даже одинокие, желтые окна. — Я тебя завтра в семь тридцать... — начал Рома. — Не приходи, Ром, — перебила она. — Это слишком далеко для тебя. Я справлюсь. — Справлюсь? — его голос стал резким. — Ты только что бежала от маньяка в маске лисы, а говоришь — справишься? Забудь. Я приду. Он отпустил ее руку только тогда, когда она уверенно открыла калитку и пошла по дорожке к дому. — Жди. Пока не закроешь дверь, я стою здесь! Тоня быстро поднялась на крыльцо и скрылась в доме. Рома ждал. Спустя пару секунд он услышал негромкий, но отчетливый щелчок закрывающегося на засов замка. Он развернулся, чтобы уйти, но тут в тишине леса раздался тот самый, пронзительный и ностальгический звук. Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь! Громкий, надрывный звон домашнего телефона, который, должно быть, стоял где-то в прихожей и разносился по пустому, деревянному дому. Рома остановился, вслушиваясь. Тоня только что вошла, а ее уже кто-то вызывал. Через мгновение он услышал ее приглушенный, но явно взволнованный голос из-за стены дома: — Да, это я... Алло, да... Мама, все хорошо. Я только что зашла, — ее голос дрожал от пережитого страха. — Нет, я одна. Просто шла... Рома прислонился плечом к забору, не в силах уйти. — ...Что? Нет, ничего не случилось! Я просто... Я просто споткнулась, когда бежала! Да, тут темно, я и упала! — Тоня явно лгала родителям, чтобы не поднимать панику. — Нет, все в порядке, честно! Он услышал смену голоса на другом конце провода. — ...Ой, папа, привет... Нет, не плачу я! Ну что вы, как маленькая! Ладно, я пошла уроки делать... Все! Люблю, целую! Звонок оборвался. Рома услышал, как Тоня, тяжело вздохнув, поднимается на второй этаж. Он дождался полной тишины и только тогда уверенно зашагал прочь. Он знал, что этот инцидент не был случайным. Этот "Александр в маске" не был просто местным хулиганом, это было что-то, связанное с лесом и с ними. Рома отошел на несколько кварталов и остановился, прислонившись к стене старого сарая. В голове крутилось одно: «Лиса». Он вдруг вспомнил, что слышал это прозвище раньше. Утро после пугающей встречи Рома провел в полной боевой готовности. Ровно в семь тридцать он стоял у калитки дома Тони. Они молча пошли в школу. В классе он сидел как верный страж, охраняя ее от любых взглядов и насмешек. Тоня чувствовала себя непривычно, но **безопасно**. Присутствие Ромы отгоняло тревогу, как солнечный свет отгоняет тени. День прошел без инцидентов. Рома даже заступился за нее на перемене, когда какой-то старшеклассник попытался толкнуть ее в коридоре. Когда уроки закончились, они снова вдвоем пошли по разбитой тропинке к ее дому. — Смотри, — говорил Рома, — завтра я тебя жду, но в субботу и воскресенье ты никуда одна не ходишь. Поняла? Только сидишь дома, делаешь уроки. Если надо куда-то сходить — звони мне. Вот, — он протянул ей скомканный листок. — Запиши, а лучше выучи. И если что, не стесняйся. Они дошли до ее калитки. Как и вчера, Тоня скрылась за дверью, и Рома дождался щелчка засова, прежде чем развернуться и пойти обратно. Он уже успел уйти. Через несколько секунд Тоня вышла на тропинку. Она была одета в домашнюю кофту, а в руках держала небольшую, старую коробку. Ее папа попросил ее тихонько отнести коробку с семенами и кормом для птиц в тайник под старой елью, пока совсем не стемнело, чтобы не оставлять припасы на ночь. Она не хотела беспокоить Рому из-за такой мелочи, поэтому и вышла сразу после того, как он ушел. Тоня сделала всего несколько шагов по тропинке, оглядываясь по сторонам. — Рома уже ушел, — прошептала она себе под нос, — тут недалеко... Но стоило ей дойти до места, где тропинка становилась особенно темной, на нее резко налетели сбоку. Чьи-то руки схватили ее сзади, зажимая рот и прижимая к земле. Коробка с кормом с глухим стуком упала в мокрую траву, рассыпав содержимое. Александр, в своей лисьей маске, не стал разговаривать и играть в доброго друга. Он действовал быстро и безжалостно. — Тише, девочка. Не кричи. Я же обещал, что мы еще поговорим, — прошептал он ей на ухо. Его рука держала ее голову, прижимая к грубому плечу. Вторая рука обхватила ее под коленями, и он поднял ее на руки, словно мешок. Тоня попыталась сопротивляться, но его хватка была железной. Ее очки соскользнули и упали в траву. Мир стал размытым пятном, а паника захлестнула ее полностью. Она почувствовала, что он уверенно несет ее прочь от тропинки, прямо в самую глубь леса. Он нес ее через кусты, минуя большие камни, пока не остановился у чего-то, что выглядело как старый, заброшенный деревянный сарай или охотничий домик. Это место было полностью скрыто от дома и дороги густыми зарослями и тенью. Даже мигающие фонари города не доставали сюда. Резким движением он отворил скрипучую дверь и втолкнул Тоню внутрь. Там было темно, пахло плесенью, сырой землей и чем-то металлическим. Свет, проникавший через щели в досках, был единственным источником освещения. Она видела, как Александр закрывает тяжелую дверь на ржавый крюк. — Вот, мы здесь. Никто не помешает, — голос "Лисы" был полон зловещего удовлетворения. Он стоял над ней, и маска лисы казалась огромной и ужасной в этом полумраке. — Ты же хотела мне доверять, Тоня? Теперь придется. Тоня отползла к стене, чувствуя, как ледяной страх парализует ее. Она не могла говорить, могла только дрожать, глядя на силуэт в маске. Александр медленно приблизился к стене, к которой прижалась Тоня. Его силуэт в маске лисы возвышался над ней, пугающий и зловещий в тусклом свете. — Ты такая тихая..напуганная, — прошептал он, и его голос теперь звучал как шелест сухой листвы. — И не надо было убегать от меня вчера. Я ведь только хотел... поговорить, Тоня. Он опустился на корточки, и она почувствовала сладковатый, неприятный запах. В одной руке он держал что-то, что блеснуло в темноте, — кажется, обычный кусок толстой проволоки, но в этой ситуации это выглядело как инструмент пытки. — Ты такая правильная, — продолжил он, — сидишь с этим Пятифаном. Он же волк, Тоня. А ты... ты моя. Его рука в какой-то перчатке потянулась к ней и легла ей на талию, сжимая. Тоня вздрогнула, зажмурившись, не в силах сопротивляться силе, которая казалась всепоглощающей. Она чувствовала, как паника перерастает в оцепенение, лишая ее возможности даже кричать. Рука Александра скользнула с талии чуть ниже на бёдра, он силой раздвинул дрожащие колени девушки и начал прижиматься. Тоня от этих действий начала реветь. Это было ужасно. Внезапно.. БАМ Дверь старого сарая сорвалась с петель от мощного удара. Петли заскрежетали, и в темноте прорезался яркий свет луны и фонаря, который Рома принес с собой. Рома стоял в проеме, тяжело дыша, его лицо было искажено яростью. Он стоял, словно темная фигура на фоне слабого света, а в руке держал обломок ветки — что-то вроде импровизированной дубинки. — От нее отойди! — прорычал он. Его голос был низким и хриплым от бега и гнева. Он не стал говорить «Александр» или «Лиса», он просто дал команду. Александр вздрогнул от неожиданности, его рука мгновенно слетела с Тони. Он резко поднялся, закрывая Тоню собой от проема. — Пятифан? Какого черта ты тут делаешь?! — Его голос дрожал от злости и изумления. — Я думал, ты понял, когда я у ее калитки стоял. Она моя, придурок, — Рома сделал шаг вперед. — А теперь отойди от нее, медленно. Александр оттолкнул Тоню в сторону, и она скатилась по грязному полу. Он отбросил проволоку и, не глядя на нее, принял стойку, готовый к драке. Маска лисы смотрела прямо на Рому. — Ты зря пришел, волк. Это наш разговор! — Это будет наш, — сказал Рома, сжимая ветку. — И последний. Рома, не раздумывая ни секунды, бросился вперед. Рома, не раздумывая ни секунды, бросился вперед. У него было одно преимущество — ярость. Он был одержим необходимостью защитить Тоню, и эта ярость придавала ему невероятную силу. Александр, хоть и был крепким, не ожидал такого напора. Рома ударил его веткой по плечу, заставляя отшатнуться. В следующую секунду они сошлись в рукопашной. В тесном, темном сарае раздались звуки ударов, тяжелого дыхания и глухого стука. Александр попытался схватить Рому, но тот увернулся и, используя весь свой вес, впечатал противника в гнилую стену. Тоня, едва придя в себя, приподнялась и увидела, что маска Лисы слетела с лица Александра. Она увидела его — обычного парня, искаженного злобой и болью. Драка длилась недолго. Рома, воспользовавшись моментом, когда Александр попытался нанести ответный удар, резко толкнул его, а затем, с криком, обрушил на его голову мощный удар кулака. Хруст. Александр рухнул на пол, обмякнув и потеряв сознание. Рома тяжело дышал, его руки дрожали. Он стоял над поверженным врагом, затем быстро обернулся и бросился к Тоне. — Тоня! Ты цела? — Он опустился на колени, осматривая ее. — Да... — прошептала она, прижимаясь к нему. — Пошли. Быстро. Рома помог ей подняться. Он одним рывком вытащил крюк из проема и волоком вытащил бессознательного Александра из сарая. Рома и Тоня, держась за руки, быстро дошли до первых жилых домов. Рома быстро нашел телефон-автомат и позвонил в милицию, объяснив, что они поймали "хулигана в маске" у леса. Через некоторое время прибыли сотрудники милиции. Рома, коротко объяснив ситуацию, указал им, куда идти. Александра забрали, а Рому и Тоню, как свидетелей и потерпевшую, доставили к ней домой. Они стояли на пороге. Тоня, наконец, чувствовала, что все закончилось. Рома был весь в грязи, на его скуле набухал синяк, но он смотрел на нее с облегчением. Тоня дрожащей рукой постучала в дверь. Дверь открыл ее отец. — Тоня! Где ты была?! — Он был бледен и взволнован. — Пап, мам! — воскликнула Тоня, и бросилась к ним. Рома стоял в дверях, не решаясь войти. — Простите, я тут, — тихо сказал он. Родители Тони, увидев Рому — грязного, с синяком, но спасшего их дочь, — впустили их обоих. Тоня, перебивая себя и Рому, рассказала родителям обо всем: о встрече с Александром, о преследовании, о том, как Рома вернулся и как он ее спас. Ее родители, шокированные и благодарные, крепко обняли Рому. — Спасибо тебе, мальчик. Ты... ты спас нашу девочку, — сказал отец Тони, а мать быстро принесла зеленку и бинты. — Ты должен остаться на ночь, Рома. Ты не пойдешь сейчас через лес, да еще и в таком состоянии. После того как Рома и Тоня дали показания по телефону сотруднику милиции, Тонины родители, убедившись, что дочь в безопасности, пошли готовить ему постель. Они остались вдвоем в гостиной, сидя на старом диване. — Ну, вот и все, — сказал Рома, рассматривая свои ссадины. — Радуга, дружба, жвачка. Тоня повернулась к нему. Она выглядела очень искренней и нежной. — Нет, не все, — прошептала она. Она наклонилась и быстро, нежно поцеловала его в щеку — прямо в синяк, который он получил в драке. — Это... за смелость, — ее щеки вспыхнули. Рома замер, его "крутизна" мгновенно улетучилась. Он прикоснулся рукой к тому месту, куда она его поцеловала. — Снегурочка... Она улыбнулась ему самой светлой улыбкой, которую он когда-либо видел. В этот момент он понял, что вся его "хищность" исчезла навсегда. Вскоре вернулась мама Тони, неся чистое полотенце и теплую одежду. — Рома, ты ночуешь у нас. Папа уже подготовил тебе комнату. Мы должны отблагодарить тебя. Рома кивнул, все еще пребывая в легком шоке от поцелуя. Он был в безопасности, Тоня была в безопасности, и он оставался в ее доме. Все были счастливы и это главное. Конец.